Треугольник

Тёплая вода продолжала литься, но теперь она казалась почти раскалённой. Схватка нарастала медленно, но неумолимо — глубокая, тяжёлая, разрывающая. Аврора выгнулась в руках Спенсера, из горла вырвался долгий, хриплый крик, который она уже не могла сдержать. --- **Аврора** *Я ломаюсь… Я прямо сейчас ломаюсь.* Она вцепилась ногтями в его мокрые плечи, чувствуя, как тело раздирает изнутри. Каждый мускул дрожал. Огромный живот стал каменным, и ей казалось, что ребёнок тоже страдает вместе с ней. *Почему я здесь? Почему я стою голая под душем с человеком, которого предала? Почему он держит меня, когда должен был давно возненавидеть?* Слёзы текли не останавливаясь. *Я могла быть с ним. Могла родить его ребёнка. Могла просыпаться рядом с ним каждое утро. А вместо этого я замужем за человеком, который меня пугает. Который угрожает забрать моего малыша. Который трахает меня, когда я не хочу, и говорит, что это «для семьи». А Спенсер… Спенсер стоит здесь и держит меня, будто я до сих пор его.* Боль достигла пика. Аврора закричала — громко, отчаянно, почти по-звериному. Её тело сотрясалось в его руках. *Я люблю тебя, Спенс… Я так тебя люблю, что мне больнее от этого, чем от схваток. Я люблю тебя, а рожаю не твоего ребёнка. Я люблю тебя, а ношу фамилию другого. Я люблю тебя, а ты стоишь здесь и целуешь мои мокрые волосы, будто я всё ещё достойна твоей любви.* Она всхлипнула, почти захлёбываясь водой и слезами. *Я разрушила нас. Навсегда. И теперь мне придётся жить с этим. Каждый день смотреть на ребёнка и вспоминать, что я выбрала не того. Каждый день видеть Скорпиуса и знать, что я могла быть счастливой. С тобой.* --- **Спенсер** *Держи её. Просто держи. Не отпускай.* Он стоял, широко расставив ноги, чувствуя, как её тело выгибается от боли. Его руки дрожали от напряжения, но он держал крепче. Мокрая футболка липла к коже. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. *Я не должен быть здесь. Я не должен держать её голую. Не должен гладить её живот, в котором растёт ребёнок другого мужчины. Я не имею на это права.* Но руки не слушались разума. *Я люблю её. До сих пор. До тошноты. До крови во рту. Я люблю её так, что готов стоять здесь всю жизнь, лишь бы она не падала. Лишь бы она не кричала одна.* Когда Аврора закричала особенно громко, Спенсер прижался лицом к её мокрым волосам и зашептал, почти ломаясь: — Я здесь… Я держу тебя… Не бойся… Я люблю тебя… Я всё ещё люблю тебя, слышишь? Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с водой. Он не вытирал их. *Почему не я? Почему не я был тем, кто сделал ей ребёнка? Почему не я обнимал её по ночам? Почему не я гладил этот живот, когда он только начал расти? Почему я стоял в стороне и молчал, как последний трус?* Боль внутри была такой острой, что ему казалось — ещё немного, и он тоже закричит. *Я хочу этого ребёнка. Хочу, чтобы это был наш. Хочу, чтобы она была моей женой. Хочу просыпаться рядом с ней и слышать, как она шепчет моё имя. А вместо этого я держу её, пока она рожает от человека, который её ломает. И я ничего не могу изменить.* Он поцеловал её в висок, потом в щёку, потом в мокрое плечо — снова и снова, как будто пытался поцелуями забрать хотя бы часть её боли. *Если бы я мог, я бы забрал всё. Все твои страхи. Все твои шрамы. Все твои ночи с ним. Я бы забрал даже эту боль. Лишь бы ты улыбнулась. Лишь бы ты посмотрела на меня так, как раньше.* Аврора всхлипнула особенно горько. Спенсер прижался лбом к её виску и прошептал то, что давно рвалось наружу: — Если бы я мог вернуться… я бы не отпустил тебя тогда. В тот день рождения. Я бы пришёл раньше. Я бы сказал тебе всё. Я бы не дал ему даже подойти к тебе… Голос сорвался. *Но я опоздал. Навсегда.* --- Схватка медленно отступала. Аврора тяжело дышала, обмякнув в его руках. Спенсер продолжал держать её, гладить по животу, целовать в мокрые волосы и шептать — снова и снова: — Я люблю тебя… Я здесь… Я не уйду… Дыши, моя девочка… Я держу тебя… Вода продолжала литься. А между ними — между двумя разбитыми сердцами — трещина становилась всё глубже. Они оба понимали: после этих родов уже ничего не будет как раньше. Никогда. Но сейчас, под шум воды, они просто держались друг за друга — из последних сил.