Треугольник

Аврора сидела в кабинете следователя уже четвёртый час. Лицо опухло, скула синела, губа была разбита. Но она держалась прямо, говорила спокойно и чётко. Всё, что накопилось за эти месяцы, выливалось наружу ровным, холодным потоком. Следователь закончила протокол и посмотрела на неё с уважением. — Мы вызвали вашего мужа. Он уже едет. Его родители тоже уведомлены. Аврора кивнула. Через сорок минут в участок вошёл Скорпиус — ещё в костюме, с растрёпанными волосами и злым лицом. Следом за ним ввалились его родители: Ричард Лавгуд — красный от ярости, Элизабет — бледная, с поджатыми губами. Скорпиуса сразу провели в отдельный кабинет. Аврора осталась в своём. Через полчаса к ней зашёл следователь вместе с адвокатом, которого быстро нашёл Шанди. — Они хотят поговорить. Предлагают мировое соглашение. Очень щедрое. Аврора подняла глаза. — Пусть заходят. Первым вошёл Ричард Лавгуд. Он был в ярости, но держал себя в руках. Элизабет шла следом, с каменным лицом. Ричард сел напротив и сразу начал: — Аврора, мы понимаем, что ситуация… вышла из-под контроля. Скорпиус — идиот. Мы не собираемся его защищать в этом. Мы предлагаем тебе сделку. Он положил на стол папку. — Мы официально отказываемся от любых прав на Теодора. Полностью. Навсегда. Скорпиус подпишет отказ от отцовства. Мы переведём на твоё имя большую сумму — сразу, одним платежом. На содержание сына, на твоё будущее, на всё, что захочешь. Плюс ежемесячные выплаты, пока ребёнку не исполнится 21 год. Мы увезём Скорпиуса из страны. Сегодня же. Он исчезнет из твоей жизни навсегда. Ты никогда больше о нём не услышишь. Элизабет добавила холодно: — Мы не шутим. Мы готовы сделать всё, чтобы этот позор не вышел за пределы семьи. Ты получишь безопасность. Деньги. Свободу. Всё, что захочешь. Только забери заявление. Аврора смотрела на них долго. Потом тихо спросила: — А Скорпиус? Он согласен? Ричард скривился. — У него нет выбора. Я сказал ему, что если он не подпишет всё прямо сейчас, я лично отстрелю ему яйца. И я не шучу. Он уже в соседнем кабинете подписывает отказ от отцовства. Аврора закрыла глаза. Внутри неё впервые за очень долгое время появилось чувство… безопасности. Не полного счастья. Не облегчения. Но твёрдого, холодного понимания: она может уйти. По-настоящему уйти. И Теодор будет в безопасности. Она открыла глаза и сказала спокойно: — Я согласна. Следователь кивнул. — Мы зафиксируем всё. Отказ от отцовства, перевод денег, обязательство уехать. Всё будет оформлено юридически. Аврора встала. — Я хочу увидеть Скорпиуса. Один раз. Перед тем, как он уедет. Её провели в соседний кабинет. Скорпиус сидел за столом, бледный, с разбитой губой (видимо, от отца). Когда она вошла, он поднял глаза — в них была злоба и страх одновременно. Аврора подошла ближе и тихо, но очень чётко сказала: — Ты проиграл. Я забираю Теодора. Ты больше никогда не приблизишься к нам. Никогда. Скорпиус открыл рот, чтобы что-то сказать, но Аврора продолжила: — И знаешь что? Я рада, что ты сегодня меня избил и изнасиловал. Потому что именно это дало мне силы уйти. Спасибо тебе за это. Она повернулась и вышла. За дверью её ждал Шанди. Он обнял дочь крепко, по-отцовски, и прошептал: — Всё кончено, солнышко. Ты свободна. Аврора закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе заплакать — уже не от страха, а от облегчения. Сегодня, в день своего восемнадцатилетия, она наконец-то стала свободной.