Треугольник

Спенсер держал её так крепко, что, казалось, мог сломать. Аврора плакала у него на груди — уже почти беззвучно, только тело вздрагивало тяжёлыми, редкими всхлипами. Он продолжал осыпать её макушку поцелуями, гладить по спине, по волосам, по плечам — снова и снова, будто пытался в каждом прикосновении передать всё, что не мог сказать словами. Потом он просто наклонился, подхватил её на руки — осторожно, но уверенно. Аврора тихо ахнула, но не сопротивлялась. Она обхватила его за шею и уткнулась лицом ему в плечо. Спенсер понёс её через двор к дому. Калитка скрипнула за ними. Он открыл дверь ногой, вошёл в тёмный коридор и тихо закрыл её за собой. В доме было совершенно тихо. Все двери по комнатам были закрыты. Никто не вышел. Никто не выглянул. Спенсер прошёл к своей крошечной комнате, толкнул дверь плечом и занёс Аврору внутрь. Не включая свет. Только лунный свет из окна падал на узкую кровать и стол. Он осторожно усадил её на край кровати. Аврора сидела, слегка покачиваясь, и смотрела на него снизу вверх мокрыми глазами. Спенсер встал на одно колено. Быстро, но очень бережно стянул с неё кроссовки — одну за другой. Потом снял куртку с плеч, бросил её на стул. Он заметил, как она слегка поморщилась, когда он помогал ей сесть. Как она инстинктивно прижала руку к животу. *У неё болит живот…* Он не спросил. Не сейчас. В комнате было по-настоящему жарко — батарея грела на полную, как всегда в этом тесном помещении. Спенсер посмотрел на неё — на тёплую кофту и облегающие джинсы — и тихо сказал: — У меня очень жарко, Аврош… Он потянул вверх край её кофты. Аврора не сопротивлялась. Она подняла руки, и он аккуратно стянул кофту через голову. Сразу же взял свою чистую футболку, которая висела на спинке стула, и надел на неё. Футболка была ей почти до колен. Аврора сидела в его футболке, обхватив себя руками. Спенсер потянулся к пуговице её джинсов. Аврора сразу остановила его руку своей — слабо, но решительно. — Не надо… — прошептала она. Голос был хриплым. — Я не… Спенсер замер. Потом кивнул. — Хорошо. Он встал, открыл шкаф, достал свои старые домашние шорты — самые большие, что у него были. — Я отвернусь. Надень, если хочешь. Они тебе будут велики, но лучше, чем джинсы. Аврора кивнула. Спенсер повернулся спиной к ней, глядя в окно. Она быстро, с трудом стянула джинсы, надела его шорты. Футболка действительно почти закрывала их. — Можно… Спенсер обернулся. Аврора сидела на кровати в его одежде — слишком большой для неё, но такой родной. Она выглядела маленькой, измученной и невероятно красивой. Он лёг первым, откинул одеяло. Аврора сразу потянулась к нему — медленно, осторожно. Но когда она легла, то резко дёрнулась и тихо охнула от боли в животе. Спенсер сразу посерьёзнел. Он повернулся к ней лицом, осторожно обнял и спросил тихо, но настойчиво: — Болит живот?