Треугольник

Аврора лежала в его объятиях, прижавшись лицом к его груди. Футболка Спенсера была ей велика, шорты тоже, но она всё равно дрожала — то ли от холода внутри, то ли от того, что наконец позволила себе произнести эти слова вслух. Она сделала глубокий, дрожащий вдох и прошептала: — Я ушла от него. Спенсер замер. Его рука, которая только что гладила её по спине, остановилась. *Она ушла.* *Она сказала это.* *Она ушла от него.* Сердце ударило так сильно, что в ушах загудело. Он почувствовал, как внутри всё переворачивается — одновременно облегчение, страх, надежда и дикая, животная боль. *Она ушла. Она пришла ко мне. Она лежит здесь, в моей комнате, в моей одежде, и говорит, что ушла от него. Навсегда? Или на один день? Что произошло? Почему именно сегодня? Почему у неё синяки на лице?* Аврора почувствовала, как он напрягся, и крепче прижалась к нему. — С ним всё кончено, — продолжила она едва слышно, голос дрожал. — Я больше не вернусь. Никогда. Спенсер закрыл глаза. Его рука снова начала медленно гладить её по спине — осторожно, будто боялся, что она исчезнет. *Никогда.* *Она сказала «никогда».* *Она пришла ко мне после четырёх месяцев тишины. После того, как я держал её в родблоке. После того, как я ушёл, потому что не имел права остаться. И теперь она говорит, что всё кончено.* Он сглотнул. Горло сжало так сильно, что дышать было больно. — Аврош… — голос был хриплым, почти чужим. — Что случилось? Аврора молчала несколько долгих секунд. Потом прошептала, не поднимая лица: — Сегодня… он перешёл черту. Я больше не могла. Я взяла Теодора и ушла. Папа забрал его к себе. А я… я попросила отвезти меня к тебе. Спенсер прижал её крепче. Его пальцы дрожали, когда он гладил её по волосам. *Она взяла сына и ушла. Она пришла ко мне. Она доверилась мне. После всего. После того, как я думал, что она выбрала его. После того, как я видел, как она улыбается на раутах рядом с ним. Я думал, она счастлива. Я думал, она выбрала эту жизнь. А она… она пришла ко мне.* — Я так боялась… — продолжала Аврора шёпотом. — Боялась, что он заберёт Теодора. Он много раз говорил, что увезёт его, если я хоть раз свяжусь с тобой. Я верила ему. Я молчала. Я терпела. Но сегодня… сегодня я поняла, что если я останусь — я просто исчезну. Совсем. Спенсер поцеловал её в макушку, потом в висок. Его губы дрожали. — Я не знаю, что будет завтра, — прошептала она. — Я не знаю, чем это по итогу закончится. Но сегодня… сегодня я здесь. С тобой. И мне… мне нужно было это сказать. Что я ушла. Что я не вернусь. Спенсер прижал её к себе так сильно, что она тихо охнула. Он сразу ослабил хватку, но не отпустил. — Я здесь, — сказал он хрипло. — Я никуда не уйду. Сколько нужно — столько и буду. Если хочешь — я останусь с тобой. Если хочешь — я буду держаться в стороне. Только скажи. Только не исчезай снова. Аврора всхлипнула и сильнее прижалась к нему. — Я не исчезну… Я так скучала по тебе… Так сильно, что иногда казалось — я не выдержу. Спенсер закрыл глаза. Слёзы тихо скатились по его щекам и впитались в её волосы. *Она скучала. Она говорит, что скучала. Она пришла ко мне после всего. И я не знаю, что произошло сегодня, но я вижу синяки. Я вижу, как она дрожит. И я готов убить того, кто сделал ей больно. Но я не могу. Пока не могу. Потому что она пришла не за местью. Она пришла за мной.* Он поцеловал её в макушку и прошептал: — Я тоже скучал. Каждый день. Каждый час. Я думал, что потерял тебя навсегда. А ты здесь. Ты пришла. И я… я не знаю, как сказать, насколько это важно для меня. Аврора кивнула, уткнувшись лицом ему в грудь. Они замолчали. Спенсер продолжал гладить её по спине — медленно, нежно, успокаивающе. Аврора лежала, прижавшись к нему, и впервые за очень долгое время чувствовала, что может просто быть. Без маски. Без страха. Без улыбки через силу. Пока только это. Пока только они двое в крошечной комнате. И это было одновременно слишком мало и невыносимо много.