Жертвоприношение Алисы

Хрупкой и невинной третья девушка была,

Но в её руках хранилась целая страна.

Королевский титул был Алисе этой дан,

И никто не верил, что её слова — обман.

Алиса придирчиво уставилась в зеркало, ровное и гладкое, словно спокойная озёрная вода. Красивая девушка в отражении довольно улыбнулась ей, послушно поворачиваясь то в одну сторону, то в другую. Нежная кожа, розовые щёчки... Она выглядела как совсем юная девчонка. Так и не скажешь, что Алиса только что сняла массивную, украшенную крупными несуразными камнями корону. Она досталась ей от отца, а тому от его отца, и совершенно не подходила Алисе, но позволить надеть её кому-то другому? Несусветная глупость. Освобожденные от сложной причёски волосы свободно струились по спине, щекоча обнажённую шею. Все тяжёлые украшения лежали на резном туалетном столике, подаренном ей одной из дворянских семей, когда она только вступила в права. На плечи королевы легли затянутые в белые перчатки ладони её верного советника. С его появлением в её жизни править стало в разы проще: он взял на себя большую часть тяжёлой и нудной работы с важными документами, оставляя ей на подпись лишь те, что прошли его проверку. Чудесное зеркало, занимающее своим отражением большую часть её утренней и вечерней подготовки, появилось в её спальне также благодаря советнику. — Моя королева, — бархатистый голос раздался у самого уха, вызывая толпу мурашек под ночной рубашкой, в которую она только переоделась, — прекрасна, как всегда. Алиса улыбнулась и расслабленно откинулась спиной на его грудь, изучая их общее отражение. Советник был красив до неприличия, не в пример её супругу — принцу-консорту. Да и за закрытыми дверями он проявлял себя более чем умело, в разы лучше глуповатого муженька, то и дело заглядывающегося на юбки молодых дворянок и без конца пристающего к её служанкам. Алиса развернулась, желая взглянуть на него прямо. Она подняла руку, чтобы прикоснуться к его идеальному лицу. — Вы ведь и сами весьма недурны собой, советник. — Моя королева так добра к подданым, — он усмехнулся, перехватывая её ладонь и невесомо прикасаясь к ней губами, — Позволите доложить о состоянии дел на северной границе? Девушка поморщилась и отняла руку, снова разворачиваясь к зеркалу, чтобы бросить мимолетный взгляд на собственное отражение. — Освободи меня от отчетов хотя бы в спальне. Послушаю о делах севера завтра. — Как пожелаете, — он склонил голову, принимая приказ. Ночи, проводимые в объятиях советника, ни для кого не были секретом, но добросердечная, справедливая и прекрасная лицом королева слишком уж полюбилась своему народу, оттого и не смел никто осуждать правительницу. Более того, дворянки то и дело обсуждали, как не повезло их королеве с супругом, который вместо того, чтобы каждый день благодарить её за милость, лишь заглядывался на других женщин. Алиса всегда мягко улыбалась и качала головой, обрывая сплетни о принце-консорте, и это возносило её в глазах дворянок едва ли не до уровня ангелов. Мало того, что королева терпит подобное поведение бесправного бастарда соседнего королевства, чтобы сохранять мир между их землями, так ещё и защищает его честь! Советник же никогда не позволял себе ничего компроментирующего на глазах у подданых королевы. Он был образцовым служащим, верно исполняющим приказы, и не более того. Алиса доверяла ему не только место подле себя. Многие документы и решения она часто оставляла на него, лишь подписывая то, что он ей приносил. Королевство процветало. Так продолжалось до тех пор, пока Алиса, очередным утром рассматривавшая себя в зеркале, не заметила седой волос среди всех. Кровь отхлынула от её лица. Неожиданно сильно стали вдруг заметны для её придирчивого взора тонкие, едва-едва появившиеся от частых улыбок морщинки у глаз. Чем больше она смотрела, тем сильнее ей казалось, что перед ней не красивая молодая женщина, а уродливая старуха. Алиса испуганно отпрянула от зеркала. Нет, это всё ещё она, молодая и прекрасная. Но... Что если однажды она и правда потеряет свою красоту? Сморщится, потускнеет, поседеет... Сейчас она гордость королевства — хрупкая, невинная, милосердная королева, которую любит народ, которой молодость прощает ошибки, но если однажды эта хрупкость и невинность уйдёт... Алиса отвернулась. Ничего страшного. Она просто устала, это пройдёт. Среди дворянок сейчас, вроде бы, популярен какой-то уход за кожей — стоит спросить на ближайшем приёме. Однако маленькая червоточина страха уже появилась в её сердце, очерняя светлую некогда душу. Она начала чаще смотреть в зеркало, но не любуясь. Алиса искала новые морщины, новую седину, и с каждым месяцем ей казалось, что их становится больше. Она упорно требовала от служанок наносить ей на лицо всё новые крема и различные средства, призванные замедлить старение и угасание красоты. Месяца сменялись годами, и девичья свежесть постепенно превращалась в зрелую привлекательность. Чем старше Алиса становилась, тем больше усилий она прилагала, чтобы сохранить свою внешность, и даже заверения дворянок и служанок, сухие, но честные и почтительные комплименты советника не помогали ей принять возрастные изменения, оставляющие след на её некогда юном лице. Подданые перестали узнавать их королеву. Она больше не улыбалась на балах, не хмурилась, обсуждая проблемы королевства. Словно вместо их королевы на троне ныне восседала фарфоровая кукла без эмоций. Однако если лицо её застыло подобно изящной маске, созданной талантливым мастером, то в душе бушевали эмоции. Она была переполнена страхом, который порождал гнев и зависть к чужой молодости. Дебютантки, появляющиеся на королевских балах, сводили её с ума здоровым румянцем и ярким блеском в глазах. Алиса с неизменно пустым выражением лица мрачно прожигала взглядом каждую девушку, склоняющуюся перед ней в глубоком реверансе. Она не видела в этом выражения почтения, совсем нет. Каждая подошедшая юная дворянка казалась королеве насмешкой, словно они желали ткнуть её носом в то, что их кожа всё ещё ровная и упругая. Алиса, раньше любившая балы за лёгкую атмосферу и почти дружеское общение с поддаными, теперь мечтала лишь побыстрее скрыться с них, ненавидя каждую секунду, что ей приходилось проводить в свете огромных люстр, подчеркивающих каждую её морщинку. Стало хуже, когда королева вдруг осознала, что меняется только она. Ей было всё равно на возрастные изменения её супруга или окружавших её служанок, но вот её верный советник... Он был всё так же красив своей холодной хищной красотой, не испорченной ни единой морщиной или пигментным пятном. Бил оставался таким же прекрасным, как и годы назад. Это лишь подливало масло в пламя её страха, сжирающего изнутри. Советник никогда не давал повода сомневаться в нём или в его преданности, но Алиса постоянно думала о том, что однажды он вдруг осознает: его королева больше не та. — Ты всё ещё любишь меня, Бил? — раздался безэмоциональный голос женщины, замершей у зеркала, и лишь в самой глубине угадывалось опасение и ожидание. Она едва ощутимо провела пальцами по щеке под самым глазом. Последнее время ей постоянно снились кошмары, так что от отсутствия отдыха страдала и внешность. — Я, как и любой верноподданый, глубоко уважаю королеву, — советник склонил голову, потому что любой другой ответ грозил толкнуть её глубже в ту пропасть, из которой она пыталась выбраться, пусть и по-своему. Алиса едва заметно дёрнула уголком губ в лёгкой усмешке, вызванной его уклончивым ответом. — Я спросила не об этом, — она взглянула на него и подошла ближе. Её пальцы скользнули по застегнутым пуговицам, медленно выталкивая их из петель, — Но коль так... Докажи мне делом, а не словами. Её голос, чуть охрипший от предвкушения, совершенно не соответствовал застывшему лицу. Отзывчивая и чувственная раньше, теперь она больше напоминала незаинтересованную холодную куклу, хотя тело женщины и было все таким же чувствительным. Билу нравилась эта женщина, что с юного возраста твёрдой рукой вела королевство, но чем больше времени проходило и чем сильнее крепчал страх перед старостью в её душе, тем меньше она напоминала королеву, которую Бил уважал и, возможно, любил, и тем больше власти перенимал советник. Он не знал, как вернуть ту Алису, что внимательно слушала отчёты по делам на границах и, чуть хмурясь в задумчивости, изучала документы, что он ей приносил. Да и, признаться честно, скучал по игривым улыбкам, которыми она щедро одаривала его по ночам, и хитрому блеску в ныне пустых глазах. — Вам нужно отдохнуть, — тихо отозвался Бил, останавливая её руки. Да, он скучал по его королеве, не питая страсти к холодной фарфоровой статуе. Алиса замерла, чувствуя горечь на языке, словно вместо слов заботы он влил ей в рот деготь. Горло стиснула мерзкая паника, шепчущая на ухо: «Ты не нужна ему. Он найдёт себе красивее. Моложе. Ему не нужна женщина, что вот-вот будет выглядеть как его мать». — Вероятно, ты прав, — она наконец нашла в себе силы ответить. Королева отстранилась и направилась к своей постели, пытаясь выровнять дыхание, всё пытающееся сорваться, будто она без остановки танцевала последние полчаса. — С вашего позволения, я останусь с вами, моя королева. Коль не могу удовлетворить сейчас ваше желание, хотя бы сберегу ваш сон, — нарушил повисшую было тишину советник. Это было меньшее, что он мог сделать для драгоценной королевы после того, как собственными руками вручил ей оказавшийся опасным дар. Не подари он зеркало, ровное и гладкое, как застывшая вода, желая раскрыть юной Алисе глаза на её неземную красоту, то, быть может, её сердце не страдало бы так в страхе потерять эту красоту. Всё обострилось с одной неосознанно брошенной фразой её супруга. Традиционный совместный завтрак с принцем-консортом проходил так же, как и всегда: под аккомпанемент его комментариев о девицах, что он хотел бы соблазнить. С годами он стал более дерзновенным и самонадеянным. Он ощущал свободу от того, что Алиса никак не пресекала его похождения, и с возрастом всё больше убеждался в собственной незаменимости и привлекательности — в противовес самоощущению королевы. Ему казалось, что его положение гаранта мира давало право ему на очень и очень многое. В это утро он позволил себе немного больше вина — крепкого и выдержанного — и от того его язык совершенно не держался за зубами. В итоге от обсуждения случайных дворянок он перешёл к обсуждению супруги. — К слову... В последнее время ты как-то подсдала, не думаешь? — он вальяжно откинулся на резную спинку стула и покачал бокал в руке, наблюдая, как красная жидкость оставляет едва заметные следы на стенках, — Ещё немного, и люди начнут путать тебя и твою очаровательную даму. Она диво как хороша... Он пригубил вино и зажмурился от удовольствия, то ли наслаждаясь вкусом, то ли вспоминая ту самую даму, прошедшую посвящение в рыцари несколько лет назад и с тех пор верой и правдой служившую королеве. — Почти как ты... — он замолчал на секунду, окидывая супругу взглядом, — ну, знаешь, в лучшие твои годы. Пожалуй, я погорячился. Ты-то кукла куклой, даром, старая, а вот дама... М-м, упрямая девчонка, обнажды я её покорю. Алиса слушала его молча, почти не вникая в слова, пока не прозвучало это отвратительное слово. Старая. Она старая. Он назвал её старой. Никто не называл её старой. Лицо её впервые за долгое время исказили эмоции. Гнев и страх смешались в ужасную гримасу, заставившую принца-консорта подавиться вином и закашляться. Алиса бросила столовые приборы, и они зазвенели по тарелкам. — Как смеешь ты, простой консорт, раскрывать рот на того, кто всё это время сохранял твою никчёмную жизнь? — она поднялась из-за стола, кипя от злости. Это немного спасало от удушающего страха от осознания, что он прав, — Стража! В темницу его! На лице её супруга отразилось непонимание и легкая растерянность. Что такого он сказал?.. Он тоже встал из-за стола, чуть пошатнувшись от выпитого алкоголя, и отступил на шаг. В заполненную ароматами съестного столовую ворвалась пара стражей, что стояли по ту сторону двери, готовые схватить предполагаемого нарушителя, и неуверенно остановились, не увидев никого, кроме королевы и принца-консорта. — Чего встали? Уведите его! Он посмел оскорбить вашу королеву! — Алису трясло от нарастающей паники, собственные руки казались сморщенными и лишенными любых сил, она буквально видела, как кожа иссыхает. Она отвернулась от стражи, опасаясь показывать лицо, искренне веря, что оно вдруг тоже испещрилось глубокими морщинами, а кожа на нем обвисла, — В темницу. Немедленно. Она развернулась обратно, только когда массивная дверь хлопнула, отрезая Алису от возмущенных криков принца-консорта и тихого звона доспехов, и с удивлением обнаружила свою верную даму, которая, вероятно, вошла вместе со стражей. Красивая. Сильная. Молодая. — Моя королева, вы в порядке? — взволнованно спросила девушка, делая шаг вперед, — Его Высочество не позволил себе поднять на вас руку, Ваше Величество? — Прочь! — закричала Алиса, — Пошла прочь! Она, подхватив юбки, совершенно не по-королевски опрометью выбежала из столовой, не став дожидаться исполнения приказа, устремившись в собственную спальню. Женщина почти физически ощущала нужду взглянуть на себя в зеркало, убедиться, что она всё ещё молода и красива, что она не старая никому не нужная бесполезная королева, которая не может даже собственного мужа держать в узде. В одном из коридоров Алиса почти столкнулась с Билом, случайно выбив из его рук пухлый рукописный журнал, и промчалась мимо. Зеркало показало ей уставшую взрослую женщину с тенями под глазами, мелкими мимическими морщинами и едва ли заметной седой прядью у виска, но этого хватило, чтобы Алиса, закричав от отчаяния, схватила за ножку тяжелый канделябр с несколькими рожками и ударила им прямо в зеркало, наблюдая, как осыпаются осколки, выпадая из красивой золоченой рамы. Женщина взвыла, падая на колени среди осколков, и вцепилась в собственные волосы, раскачиваясь из стороны в сторону. Она едва ли ощутила, как её осторожно поднимают крепкие руки, лишь по белым перчаткам опознав их владельца. Бил не стал ничего спрашивать, ведь всё было ясно и так. Он лишь осторожно отряхнул подол её платья от осколков и усадил на кровать. Алиса всхлипнула, но слез не было. Её била крупная дрожь, и она безотчетно схватилась за руку. — Мне едва ли сорок, а он назвал меня старухой, — срывающимся голосом пробормотала она, сжимая ладонь советника, — И он прав! У меня седые волосы, морщины, боги, что бы я не делала это не спасло меня! И вот, теперь и ты меня оставишь, потому что я уже выгляжу значительно старше... Слова лились из её рта, словно проклятие для самой себя. Каждая новая фраза оказывалась всё более острым гвоздем в крышке её гроба, в который она уже заранее себя похоронила. Глаза её слегка воспалились, и в зрачках плескалось такое отчаяние, что даже у видавшего слишком многое Била сжалось сердце. — Я никогда не оставил бы вас, моя королева, — он прижался губами к её костяшкам и задержался у них, чтобы она прочувствовала поцелуй, — Разве не клялся я вам в верности? Он бросил взгляд на разбитое зеркало и осколки и поджал губы. Он нашёл решение ещё несколько недель назад, но очень не хотел использовать это, справедливо опасаясь, что потерял бы Алису совсем. — Извините меня, моя королева, — решившись, негромко сказал Бил, — Мне жаль. Это моя вина. Не стоило преподносить вам столь несовершенное зеркало. Оно ни капли не отражало вашей красоты, а со временем совсем испортилось и начало лгать. Он высвободился из её хватки и вынул из внутреннего кармана то, что носил с собой уже долгое время. Изящное небольшое зеркало на тонкой ножке в витиеватой серебряной оправе. Оно легло в её ладонь, как будто создавалось для неё. Алиса едва не отдернула руку. — Ты насмехаешься надо мной?! Я не желаю снова видеть... — начала она было, но Бил позволил себе дерзость, быстро её перебив. — Всего один раз, моя королева. Доверьтесь мне. Она стиснула зубы, борясь с ним взглядами. На секунду он увидел в её глазах тот огонь, что горел в его Алисе, в той королеве, что он глубоко уважал. Советник грустно усмехнулся, оценив ироничность происходящего: вот она, наконец-то смотрит на него как прежде, но он вновь собственными руками вкладывает в её ладонь то, что разрушит её душу. Как и в прошлый раз, он пытался сохранить её спокойствие и комфорт, хоть теперь и осознавал, что поглощение случится мгновенно. Алиса сдалась и опустила взгляд в зеркальце. Оттуда на неё смотрела она, юная и прекрасная, как прежде. Королева ахнула и всмотрелась, ища хотя бы намёк на седину или морщины, но ничего подобного. Румяная упругая кожа её щёк почти сияла, а алые губы растянулись в улыбке. Отражение завлекло её, внутри всё успокоилось, а страх перед старостью, душивший её долгие годы, наконец отступил. — Вот видите... Вы прекрасны, как и прежде, — Бил осторожно заправил прядку, выпавшую из причёски, когда она схватила себя за волосы, за ухо. Впрочем Алиса его уже не слышала. Она жадно рассматривала себя, с каждой секундой успокаиваясь всё больше. Была ли это плата за своеобразный нарциссизм, которому Бил потакал, или так просто сложились обстоятельства, никто из них не знал. Но королеву это интересовало мало, а её верный советник смирился с их судьбой уже давно, лишь в глубине души надеясь, что подобного исхода можно будет избежать. Как бы там ни было, дальнейшие события закрутились очень быстро. Твёрдой рукой Бил навёл порядок, удобный для него, осознавая, что Алиса более не в силах править. Принц-консорт оказался в ссылке под предлогом сохранения душевного спокойствия королевы. Верная дама также была сослана на западную границу, вроде как чтобы разобраться со слухами о монстре. Бил повернул это так, словно именно королева отдала подобный приказ. Он знал, что дама уже не вернётся с задания, потому что именно с его лёгкой руки в лесу на границе поселилось чудище. Советник правил из тени, прикрываясь именем королевы, что ныне лишь неотрывно смотрела в зеркало, вспоминая о еде, лишь когда Бил садил её за обеденный стол. Алиса наслаждалась новообретенной молодостью. Королевство процветало.

Но боялась дико, что увянет красота,

И разбила зеркало своё Алиса та.

Только страх с осколками прокрался в сердце к ней,

Пожирая её душу до скончанья дней.