у каждого художника свой фотограф

Это лето запомнится навсегда. Им пропитано всё вокруг, им хочется дышать, но на глазах наворачиваются слёзы, потому что сейчас осень и надо разъезжаться по разным городам. Чонвон стоит на вокзале и, крепко обнимая младшего, рыдает, уткнувшись ему в плечо: — Обещай, что ты будешь мне писать, обещай, что мы обязательно встретимся следующим летом, — сквозь слёзы просит Чонвон, хоть и знает, что их общение закончится после месяца переписок и что он больше никогда сюда не вернётся. Но это лето стало особенным. В руках Чонвона фотоаппарат, и он стоит на вокзале. Вдруг его друг подхватывает парня под руку и ведёт куда-то в сторону. — Чонвон, ты даже не представляешь, как я ждал тебя, — лучезарно улыбается Нишимура и обнимает так сильно, что кости трещат. — Нам срочно нужно домой, ты, наверное, устал с дороги. Мальчик девятнадцати лет уже живёт отдельно от родителей в двухкомнатной квартире и очень любит мятные жвачки, а родинки на его спине и шее расцветают будто ромашки на поле. Несмотря на смену обстановки, Чонвон чувствует себя безумно комфортно, сжимая чужую руку и входя в квартиру. Там чисто, и повсюду разбросаны холсты и краски, но это не делает дом грязным. На столе стоит самая простая еда, купленная за копейки, но Ян даже не обращает на неё внимания, а входит вглубь комнаты, рассматривая каждую работу и прикасаясь ко всем холстам. Его глаза светятся, а губы растягиваются в улыбке. — Чонвон, иди ешь. Хватит глазеть на то, что я не дорисовал. — Да это же замечательно! — бурчит Чонвон, но всё-таки усаживается за стол кушать, даже несмотря на то, что ел два часа назад. Нишимура очень заботливый и делает ему чай с ромашкой. Они, сидя на балконе, провожают закат в этой уютной тишине. — Знаешь, Ники, у каждого художника должен быть свой фотограф, — отпивая напиток, говорит Вон и вытягивает ноги. — Вообще-то — музыкант. Хотя, знаешь, фотограф даже лучше. Ты поэтому взял полароид? — хихикает младший и берёт его за руку. — Да, именно поэтому. Уютные разговоры на балконе продолжаются вплоть до самого утра — они просто пьют чай и обсуждают всё на свете и всех на свете, их руки сливаются воедино, будто передавая друг другу энергию. — Чонвон, пошли спать, — глаза в глаза говорит Ники и первым отпускает руку, неуклюже уходя из маленького помещения. А брюнет лишь кивает ему в ответ и ещё минуту сидит на балконе, просто улыбаясь. Они спят до обеда, а потом ещё минут тридцать валяются на кровати и опять смеются на весь дом, а после нехотя встают и наперегонки бегут в ванную. Затем завтракают отвратительной овсянкой со сладким чаем. Где-то ближе к вечеру Ники усаживается на стул перед новым холстом и берёт в руки палитру с красками. Перед ним диванчик, на котором валяется Чонвон и читает какую-то очередную новеллу, а он видит это безумно красивым — настолько, что хочет нарисовать. Он делает пару мазков, потом ещё несколько, и вот перед глазами предстаёт только силуэт, который лишь начинает быть похожим на Чонвона. Ян хватается за фотоаппарат и делает пару снимков Ники. Победно улыбаясь, он кладёт проявленные фото на стол. — Буду собирать коллекцию, — хихикает Чонвон и подходит к младшему. — Пойдём погуляем, ты мне вчера обещал показать одно место. — Обещал, собирайся давай. И они правда идут — за город, где нет ни единой души. Только они вдвоём и фотоаппарат. Речка, поле и облака — больше им ничего не нужно, кроме душевных разговоров. Ветер колышет волосы парней, а Нишимура удобно кладёт голову на колени Яну, который насобирал цветов и плетёт венок. Они общаются два года, встречаются только летом, но это лето отпечатывается в памяти. Находясь вдвоём, они чувствуют, как бабочки кружат в их животах. — Забыть всё и просто отдаться моменту, — встаёт с колен и обхватывает лицо руками. — Ты мне нравишься, Ники, очень давно. — Я знаю это, — улыбается и, моментально сокращая расстояние между лицами, целует долго — настолько нежно и трепетно, что в груди растекается тёплое чувство любви и комфорта. — Пойдём, пожалуйста, домой… Руки парней быстро становятся вновь одним целым. Так и началась новая история любви, и неизвестно, чем она закончится, но сейчас они стоят на вокзале, не желая расставаться, и младший едва сдерживает слёзы. — Мы обязательно встретимся, я обещаю тебе, — всё-таки хнычет, стирая упавшие капли с длинных ресниц, и обхватывает заплаканное лицо Яна. — Ты мне тоже пиши. А теперь — иди на посадку, а то опоздаешь. И Чонвон, ничего не говоря, уходит и, когда садится, смотрит на Ники, который вытирает слёзы и машет рукой вслед. И они знают, что обязательно встретятся.