1.
15 апреля 2026 г., 09:48
***
Переезд всегда дело нелёгкое. Коробки, в каждой из которых — по кусочкам раскиданная история твоей жизни. Если пересказ её умещается всего в десяти, да в двух чемоданах сверху, то не пора ли задуматься: а что вообще после тебя останется миру, кроме кучки никому ненужного барахла? Тэхён кликает на крышку баночки и на ладонь падет знакомая кругленькая таблетка. Быть на всю жизнь привязанным какому-то лекарству, по мнению Кима, в тысячу раз лучше, чем быть, например, к койке больничной, поэтому он давно смирился, что одна таблетка в день — его обязательная гостья. Разглядывающий ещё витающую в воздухе строительную пыль, подсвеченную лучами солнца из окна, Тэхён уверен, что его фамилия точно на страницах учебников останется. Леонардо да Винчи, Винсент ван Гог, Рембрандт ван Рейн, а после — его имя под репродукцией самого известного произведения. Может быть даже с автопортретом. Он этой целью задался, будучи ещё ребёнком. Сейчас, сидя на стуле в практически пустой кухне, он знает, что ему лишь пара шагов до вершины осталась. О молодом художнике-альфе уже говорит весь светский Сеул. Его выставки столь популярны, что вырученных денег хватает на квартиру. На ремонт «под ключ» ещё не хватает, поэтому сидит он на жёстком табурете, пьёт молоко прямо с горла бутылки, потому что стаканы где-то в коробках ещё спрятаны. Однако обустройство в новом гнёздышке — это лишь вопрос времени, которого у Тэхёна ещё валом впереди, ведь ему двадцать пять всего. Он в оштукатуренных стенах вокруг чистый холст видит: это место наполнить смыслами ещё предстоит только. С вниманием к деталям. С поиском на барахолках тех винтажных вещей, что дополнят интерьер, одним видом своим покажут, что у проживающего не просто вкус есть, а чувство прекрасного в высшей степени отточено. Из соседнего помещения, которое однажды в спальню превратится, а сейчас — просто комната с закреплённым прямо на потолке гамаком, заменяющем художнику кровать, доносится мерный шум радио, настроенного на волну с классикой. Альфа телевидение не признает — оно слишком яркое, безвкусное, аляповатое, создано лишь для того, чтобы пёстрыми мельтешащими картинками цеплять разум, ведь внимание человека в современном мире — самый ценный ресурс. Кому как не Тэхёну это знать. Его работа тоже неотъемлемо связана с умением зацепить внимание, удержать его, но лишь для того, чтобы человек смог погрузиться через искусство в глубины собственных переживаний, убегая от мыслей о которых люди готовы часами поглощать уже пережёванный, хорошо если не переваренный, контент, что транслируют миру телевидение и соцсети. По скромному тэхёнову мнению, в первую очередь человек мыслить должен уметь, погружаться в себя, чувствовать рождающиеся внутри переживания, даже негативные, проживать, а не заваливать переработанным уже дешёвым дофамином поверх, в надежде, что они оттуда не выползут. Эфир прерывается резко, обрывая звуки духовых инструментов на особенно трепещущей ноте: — К срочным новостям. Сотрудниками уголовного розыска была найдена, предположительно, новая картина «кровавого художника», как успели окрестить преступника в народе. Напомним, что уже четыре месяца безрезультатно ведётся расследование по этому скандальному делу. В Сеуле работает новый серийный убийца, который использует кровь своих жертв для создания картин. Уже семь тел было обнаружено следственными органами. До недавнего времени картин было найдено лишь три. Они всплывают на аукционах даркнета. Сейчас вся общественность замерла в ожидании подтверждения от компетентных лиц подлинности находки. В связи с необходимостью ускорить работу следствия, был назначен новый главный следователь. Берегите себя и своих родных, не выходите на улицу в тёмное время суток в одиночестве… Тэхён не дурак, всё понимает, радиоприёмник выключает. Он видел в новостях картины, написанные убийцей. И понимает, что человек этот талантлив очень. Вот только подражает он стилю Тэхёна умело. За ним уже приходили. Уже допрашивали. Лишь подключив к экспертизе знакомых из академии искусств, столько лет назад оконченной с отличием, он опроверг свою причастность тогда. Четвёртую картину искали долго: тело в морг попало ещё с месяц назад. Тэхён сразу с телефона новости открывает, чтобы увериться: подлец оказался действительно одарён. Сам Ким бы не смог отличить собственный почерк от того, которым написано новое произведение ужасающего искусства. За ним точно придут снова, думается Тэхёну, когда он закуривает в гамаке, свесив ноги по обе стороны. Но бежать он не намерен. Его вины нет, поэтому он будет следствию содействовать всячески: у него в планах ещё долгая жизнь, квартира обставленная со вкусом, фамилия вписанная в историю. Ким новости листает долго ещё, в надежде найти фото картины покачественней, чтобы в мазках свернувшейся коричневой гризайли попытаться уловить детали, говорящие о его непричастности. Но натыкается на фото нового следователя: Чон Чонгук, двадцать два, молод, но уже отличился, раскрыв две громких кражи и несколько крупных мошеннических контор. «Красив, чертяра, — звучит внутренний голос, пока альфа рассматривал лицо в обрамлении тёмных волос. Фото было взято явно откуда-то из соцсетей следователя: простое селфи со стаканчиком кофе, улыбка немного детская, кроличья из-за чуть выступающих передних резцов, а глаза — жгучие, карие, будто в самую душу смотрящие. — Таким не следователем работать, а позировать для картины. Непонятно только он — альфа или бета?» Звонок разрывает тишину задумчивую. — Да, Хо, ты что-то хотел? — говорит, выдыхая из лёгких тягучий сигаретный дым. — Мы всё подготовили. Работы развесили согласно утверждённому плану. Они как-то уж очень возбуждённо и радостно нам помогали. Ты теперь — молодая звезда на арене искусств. Твой успех впереди тебя бежит, Тэ, — тянет заискивающе друг, а по совместительству ещё и менеджер личный. — Я всё проконтролировал — открытие экспозиции пройдёт как по часам! — Спасибо, хён, но я так и не понял, ты сейчас мне жопу лижешь или себе любимому, такому талантливому продавану и пиарщику? — с иронией. У них дружба такая, когда грубость — это такая форма тонкого юмора, одного им понятного. — Тебе напоминаю, чтобы ты не забывал, как ты к этой вершине сумел, — доносится из трубки. — И чтоб не забывал крыльями махать, ведь падать больно очень. Не забывай никогда, Тэхён. И я не забуду. Интонации эти альфа издалека узнаёт. Хосок порой не способен в себе погасить тлеющие углы обиды старой. А Ким не хочет к этому возвращаться. Никогда. Тэ скидывает, не прощаясь — между ними не принято тратить время на приветствия и прощания. Оставьте эти формальности между теми, кто друзьями себя не называет. Наверное, без столь работящего и старательного менеджера, как Хо, у альфы не было бы и трети нынешнего успеха. Хосок всегда находил лучшие помещения, а ещё умудрялся убедить посетить выставку людей с очень громкими именами, что делало имя самого Тэхёна чуть ближе к записи в историю. Пожалуй, он больше не хочет тратить времени на размышления о убийце. Сегодня же за ним не придут, показаний брать не будут: молодой следователь ещё документы по делу на руки получить не успел наверняка. Значит, пришло время развеяться. Скинуть стресс через танцы, алкоголь и громкое пение в клубе — самый надежный и проверенный годами путь для него.***
Танцпол встречает его оглушающим криком толпы: диджей умело заводит публику. Музыка сегодня и правда неплоха. Тело само ведёт его через толпу прямо к барной стойке. К альфе сразу пытается подойти омега в коротких шортиках и чулочках, призывно разглядывая. Тэхён знает, что хорош собой. Что выкрашенные в бирюзовый волосы придают дерзости живому и эмоциональному лицу. Что сложен он неплохо, строен и высок. Но альфу страсть на одну ночь за деньги не интересуют, не сегодня уж точно, поэтому проскальзывает к стойке, чтобы бросить бармену небрежное: «Что-нибудь фруктовое с кислинкой, что покрепче будет.» Секс за деньги — это не интересно, в этом химии нет. Это лишь тогда, когда забыться хочется, да так, чтобы без разницы уже с кем. Тэхён бы соврал, если бы сказал, что он в таком не участвовал никогда, но сегодня хочется другого. Искры хочется, которая между двумя людьми пробегает иногда в хитросплетении танцующих на танцполе, чтобы глаза напротив заглянуть и увидеть, что те загораются ответным порывом. От такой искры рождается лишь страсть, быстро гаснущая после того, как два липких и разгорячённых тела разомкнут объятия, полежат немного рядом, без объятий, дыхание успокаивая, а потом разойдутся жить свои жизни дальше, да и никогда не встретятся больше. За стойкой кроме него не было почти никого. Лишь сидящий к нему спиной парень попросил добавить в свой опустевший стакан ещё порцию двойную виски со льдом. Тэхён свой коктейль получил быстро, с наслаждением потягивая через трубочку кисленькое пойло. На троечку конечно, но для выполнения поставленной цели сойдёт, потому что в голову даёт быстро. Ему вообще много не надо: организм всегда быстро сдаётся в борьбе с попытками хозяина самого себя отравить. Над ним даже Чимин иногда смеётся, мол, Тэ как омежка-подросток, впервые осмелившийся выпить за гаражами бутылку соджу втихаря, сразу контроль теряется. Преувеличивает конечно, зараза, но реальность недалеко ушла. Всего пара бокалов и хочется уже выйти на танцпол, туда, где все так близко к друг другу, где одни — сбрасывают напряжение в танце беспорядочном, пока другие не столько танцуют, сколько ищут взглядом того, с кем искра пробежит, которая их чуть позже в мотель приведёт. А потом искра исчезнет навсегда вместе с напряжением, сброшенным двумя людьми на продавленном матрасе, который таких мимолётных связей видел сотни, если не тысячи. Тэхён сегодня за этим пришёл, но планам исполнится не суждено. Парень, хлещущий виски как лимонадик рядом, повернулся так, что стало видно лицо в обрамлении тёмных волос, а ещё взгляд, лишь слегка затуманенный алкоголем. Тэ сразу узнал того, чьё лицо лишь несколько часов назад впервые увидел в новостях. Новый следователь по делу о картинах, кровью написанных, сидел рядом, смотрел задумчиво и грустно в стакан, вновь пустой, с выражением сожаления какого-то. Ким таким людям сочувствует: не берёт алкоголь, значит способов забыться и отгородиться от своих эмоций, практически не остаётся. Хотя Тэхён и не любитель от чувств собственных прятаться, он понимает, что иногда разуму нужно дать время подумать, переварить, а что может помочь отвлечься лучше, чем неумеренное количество выпивки? Чон Чонгук сам переводит на молодого художника взгляд: смотрит, заинтересованно, но совершенно очевидно, что узнаёт. Как не узнать главного подозреваемого по делу, которое так поспешно скинули на плечи неопытного ещё следователя? Они оба понимают, кто перед именно ними сидит, но не могут и не отметить очевидного: искра между ними пробивает воздух сразу, как чёрные глаза молодого следователя встречают взгляд шоколадно-карих, принадлежащих художнику.***
Чонгук сразу почти понимает, что на него скинули «глухарь». Сидя своём новом кабинете, рассматривая папку за папкой документы, он быстро приходит к выводу: его сюда не подтверждать успехи прошлые новым быстрым раскрытием преступления отправили. Его сюда посадили, чтобы прошлого следователя от наказания за промедление оградить, чтобы на неопытного молодого парня скинуть ответственность, прикрывая репутацию того, чьё место Чонгук теперь занимает. Прошлый следователь просто сбежал, ведь отвечать за дело столь резонирующее перед общественностью не пожелал. Чонгук он вообще к несправедливости системы привык давно уже. Ему с первых занятий в полицейской академии каждый считал своей обязанностью сказать: омеге не место в столь опасной профессии. Тебе бы чего полегче найти, попроще, говорило ему общество вокруг. Из тебя бы отличный повар вышел, дизайнер, секретарь, говорили, а лучше — за домом следи, убирайся, стирай да за мужем ухаживай, зачем тебе тебе играть в эту твою справедливость? А Гук всю жизнь знал, чего именно он хочет. Видеть благодарные глаза людей, которым помог найти преступника, наказать того за то, что другим боль причинил. Чон всегда грезил именно о раскрытии убийств, ведь нет благодарнее людей, чем родственники убитого, которые понимают, что преступник наказан будет, не укроется от ответственности. Он быстро понял, что внешность говорит многое, особенно когда человек не знает, что перед ним омега. В зал ходит постоянно, массу наращивает, руку забил от ладони до плеча татуировками. Максимальная маскулинность, присущая альфам, Чоном вырабатывалась годами, начиная от внешности, заканчивая манерой речи и поведения. Если ты выглядишь как альфа, то никто и не спросит, как посмел ты занять кресло главного следователя. Чонгук и на старой работе старался скрывать свою причастность к омегам, на новом же месте всё стало ещё проще: люди, видящие его, считывают образ мгновенно, вопросов лишних не задают. Да и личное дело его тут точно никто не читал, ведь к документам начальства немногие имеют доступ. На Гука смотрят здесь с нескрываемой жалостью, видят в нём козла отпущения, на которого хотят грехи следствия свалить. Не на того нарвались. Упёртости молодого омеги большинство альф позавидуют. Чонгук знает, что он справится с любым делом, тут никто потом не посмеет глянуть в его сторону с сожалением больше. Он по головам пойдёт, если потребуется: мечта, с детства лелеемая глубине души, стоит каждого вздоха, каждого раскрытого сквозь кровь, пот и слёзы. И уж точно стоит того, чтобы всем раз за разом доказывать. Не на того нарвались. Ему лишь пару дней назад ключи от этого кабинета передал бывший главный следователь, бросив короткое: — Глухарь. Чон за изучением документов уже три ночи сидит безвылазно, доставкой питается и прямо на диване в кабинете спит. Кофе, как любят повторять ценители старых мемов, уже вместо крови по венам циркулирует. Четыре месяца ищут, расследуют, улики собирают, а систематизировать хоть как-то не удосужились. Конечно, как не назвать дело нераскрываемым, если так похабно к работе относиться? Статистика удручающая: семь трупов, единый почерк, но полное отсутствие связи между людьми, никаких общих черт: альфы, беты, омеги, мужчины и женщины, блондины и брюнеты, корейцы и иностранцы. Убийца будто ищет специально максимально различные типажи. Жертвы не были знакомы между собой, имели совершенно разные стили жизни и профессии. Во внешности общих деталей нет почти. У каждого на кончике носа родинка имелась, это, конечно, стоит учесть, записать в modus operandi. Но сценарий всегда один: кровь из вен сцежена через разрезы длинные на руках и ногах. Порядковый номер чёрным перманентным маркером на запястье. А написанная кровью картина появляется в даркнете. Не каждая, почему-то. Четвёртую нашли вот только, ещё даже не передали в лабораторию. Они с Намджуном (именно Ким в основном, потому что Гук изучение документов ставит в приоритет) объездили каждую семью, выслушали всех свидетелей, просмотрели все близстоящие камеры. Ничего. Этот убийца определённо достойный соперник, остаётся лишь понять, кто кого. Не на того нарвался. Картины были найдены для первого, второго, пятого и седьмого трупа. Поиски остальных ведутся тщательно, но результатов не дают. Месяц с последнего найденного тела прошёл: «художник» затаился. Наверняка, чувствует, что где-то ошибся и теперь прячется, выжидает — найдут ошибку или упустят? Кажется, что они пропускают что-то, что на самой поверхности маячит. Кричит: «Да вот тут я, так нужный тебе ответ, что же ты смотришь всё мимо?!». Напряжение тяжёлых дней изучения сковывает движения болью в спине и отсиженной заднице. Чонгуку надо выйти, проветрится, освежить голову. Чтобы понять, что в композиции картины не так, обязательно нужно отойти, походить в стороне, а лишь потом издалека взглянуть. Все несовершенства тогда сразу в глаза бросаются. Решено. Выползает из этого пропахшего кабинета, в навигаторе вбивая поиск ночного клуба. Ничего так не опустошает голову, как алкоголь, танцы и хороший оргазм. Такой, чтобы до пожимания пальцев на ногах и иступленного крика. Да, Чонгук именно этого сейчас хочет отчаянно. Омежку посимпатичнее, чтобы выцеловывать шею в пьяном угаре, вытрахивая нежные стоны. И не важно, что сам омега. Ему всегда нравились смазливые, ухоженные, с налётом лоска. Клуб в пяти минутах пешком. Очень удобно. Внутри уже порций пять виски, в голове всё ещё до противного не пусто, а на душе также гадко. Его никогда не берёт. Он бы водку хлестал с горла, будь его воля. И как назло, ни одной смазливой мордашки. Ни одной проскочившей искры. Музыка бьет по барабанным перепонкам с силой такой, что в паре децибелов до разрыва онных. Скоро сидеть столбом надоедает, собирается уже встать, слиться с толпой в поисках интересного приключения на вечер. И встречает взглядом, узнаёт моментально. Ким Тэхён, под чей стиль так старательно маскируется убийца, смотрит на него внимательно своими горящими искрами клубных прожекторов глазами. «Красив, чертила,» — думает Гук. И понимает, что, кажется в глазах этих видит не просто заинтересованность, но узнавание и что-то… дикое. Животное. Полное похоти тяжёлой, что поволокой на глаза. Вообще-то, Ким Тэхён альфа. Чонгук это из дела личного на художника знает. Вообще-то, это не профессионально, связи иметь с подозреваемым. Но в голову неожиданно даёт так, будто все пять порций виски одним моментом в мозг дают. Чонгук сам подходит, улыбается широко, предлагает на ухо сквозь волну бирюзовых прядей громко, перекрывая шум клуба: — Кажется, мы друг друга узнали. На что получает очень басовитое, красивое, на грани с искусством: — Кажется, мы друг друга хотим? И впивается Чонгуку в губу настойчивым, требовательным поцелуем, таким, что в штанах член колом сразу встаёт. Тэхён в этом поцелуе вести хочет, врывается языком меж приоткрытых в томительном стоне губ. Не на того нарвался. Чонгук кусает за язык, так чтобы альфа поспешно освободил так рьяно охраняемый рот. В поцелуй шепчет так, что Тэхён бы и не услышал в шуме клуба, если бы не перерыв между песнями: — Я пассивных ролей никогда не играю. И видит всполох вызова во взгляде из-под бирюзовой чёлки. Игра началась, осталось лишь понять кто кого.
