Осколки, что цветут:Разлука

ГЛАВА 4. ПЕРВАЯ ТРЕЩИНА Кейтлин пришла без предупреждения. Это само по себе было тревожным знаком — обычно она предупреждала заранее, через Вай или через короткую записку с голубем. Но в этот раз она просто появилась на пороге, бледная, с твёрдым ртом и глазами, которые видели слишком много. — Нам нужно поговорить, — сказала она Джинкс. — Без детей. — Эри, Абель, идите к Дарье в комнату, — сказала Джинкс, не отводя взгляда от Кейтлин. — Почему? — Эри нахмурилась. — Мы хотим слушать. — Потому что я сказала. — Но... — Эри, — тихо сказала Абель и потянула сестру за руку. — Пойдём. Я покажу тебе, как разобрать гитару Дарьи. — Не разбирать, а чинить! — донеслось из коридора. — Я уже заклеила струну! Дарья забрала девочек, закрыла дверь и встала у неё, скрестив руки на груди. Она ничего не сказала, но дала понять: она здесь, она слышит и будет защищать. Кейтлин села на стул. Джинкс осталась стоять, прислонившись к стене. — Говори. — Совет знает о девочках, — сказала Кейтлин. — Не только о том, что они твои дочери. О том, что в них течёт мерцание. — Это ложь. — Это правда. И ты это знаешь. Мерцание было в тебе. Оно передалось им. Джинкс молчала. — Они хотят забрать девочек, — продолжила Кейтлин. — Для «исследований». Так они говорят. Для «блага Пилтовера». — Они хотят использовать их как подопытных кроликов. — Да. — Я не отдам. — Я знаю. Поэтому я здесь. Чтобы предупредить. И помочь. Джинкс посмотрела на неё. На бывшую энфорсершу, которая стала её почти семьёй. На женщину, которая вырастила Виолет — лучшую подругу Эри. — Что ты предлагаешь? — Пока — ничего. Просто будь начеку. Не оставляй девочек одних. Если что-то покажется подозрительным — сразу дай знать. — А ты? — Я буду говорить с советом. Пытаться их отговорить. — Они не послушают. — Знаю. Но я должна попробовать. Кейтлин встала. Подошла к Джинкс. Положила руку ей на плечо. — Ты хорошая мать, Джинкс. Не дай им сказать иначе. Джинкс не ответила. Когда Кейтлин ушла, Дарья вышла из комнаты девочек. — Что будем делать? — Жить дальше. Будто ничего не случилось. — Ты не боишься? — Боюсь. Но страх — не причина сдаваться. Этому меня научил Экко. А потом — ты. Дарья обняла её. — Мы справимся. — Знаю. --- Вернулся Экко. Он услышал новости от Кейтлин — та заехала к нему в мастерскую по пути домой. — Совет хочет забрать Эри и Абель, — сказал он, стоя на пороге кухни. Джинкс кивнула. — Я не позволю. — Я знаю. Я тоже. Я хочу быть рядом. Если что-то случится. — Ты и так рядом. — Я имею в виду... — он запнулся, — ...по-настоящему рядом. Не как гость, который приходит на час. А как отец, который живёт здесь и защищает свою семью. Джинкс смотрела на него. На мужчину, которого когда-то любила. На отца своих детей. На того, кто ушёл, потому что не мог быть тем, кто ей нужен. — Здесь живёт Дарья, — сказала Джинкс. — Это её дом теперь. И мой. И девочек. Ты не можешь просто вернуться. — Я знаю. Я не прошу возвращаться. Я прошу быть рядом. Жить в мастерской, но быть здесь физически. Спать на диване, если понадобится. Дежурить по ночам. Всё, что нужно. — Спроси у девочек. — Спрошу. Он ушёл в комнату к Эри и Абель. Джинкс слышала приглушённые голоса, потом — радостный визг Эри («Папа будет жить с нами?!») и тихое «хорошо» Абель. Дарья вышла из кухни, где стояла и слушала за дверью. — Ты не против? — спросила Джинкс. — Он их отец. Он имеет право быть рядом. Я не буду мешать. — Ты ревнуешь? — Нет. Я доверяю тебе. А его... я не знаю. Но если он хочет защищать девочек — я не против. Джинкс взяла её за руку. — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. За то, что не уходишь. За то, что принимаешь мой бардак. — Твой бардак — самый интересный бардак в моей жизни, — улыбнулась Дарья. — Без тебя было бы скучно. --- А в Пилтовере, в лаборатории Виктора и Джейса, Оливия смотрела в микроскоп. — Папа, — сказала она. — Я нашла кое-что. — Что? — В моей крови есть частицы, которых нет в вашей. Они светятся. Голубым. Виктор и Джейс переглянулись. — Это мерцание, — прошептал Виктор. — Оно передалось ей. — Это опасно? — спросила Оливия. — Не знаю. — А у других детей оно есть? — У некоторых, — ответил Джейс. — У тех, из Зауна? — Откуда ты знаешь про Заун? — Я не знаю. Я просто чувствую. Оливия сняла очки, протёрла стёкла и снова надела. — Я хочу с ними познакомиться, — сказала она. — С теми детьми. У которых тоже есть свет в крови. — Это опасно, — сказал Виктор. — Всё опасное — самое интересное. Джейс хотел возразить, но Виктор положил руку ему на плечо. — Она права, — сказал он. — Может быть, эти дети — ключ к будущему. Или к нашей гибели. Но мы должны узнать. Оливия улыбнулась и вернулась к микроскопу. В её голове уже рождался план.