Осколки, что цветут:Разлука

ГЛАВА 12. ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕРТВА 1. Джинкс не спала всю ночь. Она сидела на кухне, пила холодный чай и смотрела на спящих девочек через открытую дверь. Эри — раскинув руки, сжимая во сне деревянный пистолет. Абель — свернувшись калачиком, обняв книгу. Оливия — на матрасе в углу, в круглых очках, которые даже во сне не снимала. — Ты чего не спишь? — спросила Дарья, выходя из спальни. — Думаю. — О чём? — О том, как спасти их всех. — Мы уже всё придумали. Завтра уходим в Билджвотер. — Не успеем. Вай сказала — отряд выдвигается послезавтра. Сорок человек. С артиллерией. Они сровняют дом с землёй. — Тогда уходим сегодня. — Они перехватят нас на границе. У них есть приказ — никого не выпускать. — Что ты предлагаешь? Джинкс подняла голову. В глазах — спокойствие, которого Дарья раньше не видела. — Я пойду к ним сама. — С ума сошла? — Если я отдамся им, они оставят девочек в покое. Им нужно мерцание. Оно во мне. Я — источник. — Они убьют тебя. — Возможно. Но девочки будут жить. — Джинкс, нет. — Дарья, послушай. Я всю жизнь убегала. От энфорсеров, от прошлого, от себя. Хватит. Я хочу, чтобы мои дочери знали: их мать не сбежала. Их мать заплатила за их свободу. — А если они всё равно заберут девочек? — Тогда вы с Экко будете их защищать. И Вай. И Кейтлин. Вы справитесь. Дарья заплакала. Впервые за много лет. Слёзы текли по бледным щекам, падали на руки. — Я не переживу твоей смерти. — Переживёшь. Ради них. Ради Эри и Абель. Ради Оливии. Ради Виолет. Ради всех, кто верит в тебя. — Я не верю в себя. — А я верю. Поэтому и выбираю тебя. Они обнялись. Крепко. Долго. Это было прощание. 2. Джинкс оделась сама. Никто не помогал. Она достала платье — длинное, белое, то самое, которое Дарья привезла из Билджвотера. «На случай праздника», — сказала она тогда. Сегодня был не праздник. Сегодня было прощание. Платье струилось по полу, как вода. Лёгкое. Чистое. Не её. Поверх — красное пальто. Тяжёлое, с широкими рукавами и большим капюшоном. Дарья сшила его из старого паруса. «Чтобы ты всегда помнила море», — сказала она. Джинкс накинула капюшон. Красный цвет закрыл синие волосы. Остались только глаза. Синие. Спокойные. — Ты прекрасна, — сказала Дарья, стоя в дверях. — Я иду умирать. — Ты идёшь спасать. Это разные вещи. — Для меня — одно и то же. Она подошла к Дарье. Поцеловала. В последний раз. — Присмотри за ними. — Присмотрю. — За Эри. Она будет злиться. Не дай ей сломаться. — Не дам. — За Абель. Она будет молчать. Услышь её. — Услышу. — И за собой. Ты тоже важна. — Я важна только потому, что важна тебе. — Именно. Поэтому живи. Джинкс вышла. Красное пальто развевалось на ветру. Белое платье мело улицы Зауна. Она шла как призрак. Как Мара — девочка из книги, которую Оливия читала по ночам. Та тоже носила красное. Та тоже жертвовала собой. Та тоже уходила, чтобы спасти. — Прощайте, — прошептала Джинкс. — Я вас люблю. 3. Эри проснулась от того, что мама гладила её по голове. — Мам? Что случилось? — Ничего, маленькая. Просто я хочу запомнить твои хвостики. — Они всегда со мной. Ты их видишь каждый день. — Знаю. Но сегодня я хочу запомнить особенно. — Ты странная. — Я всегда была странной. Эри села на кровати. Посмотрела на мать. На её синие косы, которые выглядывали из-под красного капюшона. На белое платье, которого раньше не видела. На усталые глаза. На улыбку, которая была слишком спокойной. — Ты уходишь? — Да. Ненадолго. — Куда? — В Пилтовер. Поговорить с советом. — Я с тобой. — Нет. — Я пойду. Я буду тебя защищать. — Эри, ты маленькая. — Я сильная. — Я знаю. Но в этот раз я должна одна. — Почему? — Потому что я — твоя мать. А матери иногда должны идти туда, куда детям нельзя. Эри нахмурилась. Но спорить не стала. — Ты вернёшься? — Постараюсь. — Постарайся очень сильно. — Обещаю. Джинкс поцеловала её в лоб. Встала. Вышла. Эри смотрела ей вслед. Что-то было не так. Она оделась. Надела чёрную олимпийку — ту самую, которую сшила Дарья. Завязала хвостики. Взяла пистолет. И пошла следом. 4. Джинкс шла по улицам Зауна одна. Без оружия. Без защиты. Без страха. Она знала, что идёт на смерть. Но в груди было не пусто. Там были Эри. Абель. Дарья. Экко. Виолет. Оливия. Все, кого она любила. — Прощайте, — прошептала она. — Я вас люблю. Люди смотрели на неё. На красное пальто, развевающееся на ветру. На белое платье, которое мело грязь. На спокойное лицо. — Это Джинкс, — шептались они. — Та самая. Идёт умирать. Она не оборачивалась. На границе её встретили энфорсеры. — Стоять! Руки вверх! Она подняла руки. Ладони вверх. Пустые. — Я Джинкс. Я хочу говорить с советом. — Ты не в том положении, чтобы просить. — Я не прошу. Я требую. Они переглянулись. Связались по рации. Через час она сидела в зале совета. 5. Эри спряталась за колонной. Она шла за мамой от самого дома. Не близко, чтобы не заметили. Но достаточно близко, чтобы видеть. Сердце колотилось. Пистолет был тяжёлым в руке. — Не бойся, — шептала она себе. — Ты — дочь Джинкс. Ты ничего не боишься. Но она боялась. Она видела, как мама вошла в зал совета. Как красное пальто мелькнуло в дверях. Как белое платье исчезло в холодном свете. Она прокралась ближе. Спряталась за колонной у входа. И стала смотреть. 6. — Вы пришли добровольно, — сказал глава совета, пожилой мужчина с холодными глазами. — Да. — Зачем? — Чтобы вы оставили моих детей в покое. — Дети — носители мерцания. Они опасны. — Они — дети. Мои дети. Я отдам вам себя. Изучайте меня. Делайте опыты. Берите мою кровь. Но не трогайте их. — Вы не в том положении, чтобы ставить условия. — Я в том положении, чтобы умереть. Если я умру — мерцание умрёт вместе со мной. Вы ничего не получите. — Мы можем взять вашу кровь и после смерти. — Попробуйте. Но я взорву себя так, что от меня ничего не останется. Я умею. Вы знаете. Совет зашевелился. Зашушукался. — Хорошо, — сказал глава. — Мы отпустим детей. Если вы отдадитесь добровольно. — Я уже здесь. — Этого мало. Вы должны доказать, что готовы пожертвовать собой. — Как? Глава совета кивнул. Один из стражников выступил вперёд. В руках — длинный меч. Лезвие блестело в холодном свете. — Стоять смирно. Не сопротивляться. Джинкс посмотрела на меч. На лезвие. На свою кровь, которую оно скоро прольёт. — Пообещайте, что не тронете детей. — Обещаем. — Поклянитесь. — Клянёмся. — Тогда делайте. Она закрыла глаза. 7. Эри видела всё. Как мама стояла прямо в белом платье, которое падало на пол, как снег. Как красное пальто с капюшоном делало её похожей на героиню из старых легенд. Как она не дрожала. Не плакала. Не кричала. Как стражник занёс меч. — НЕТ! — закричала Эри. Она выбежала из-за колонны. Направила пистолет. Но руки тряслись. Она никогда не стреляла в людей. Только в банки. — МАМА! Джинкс обернулась. Увидела дочь. Улыбнулась. Красный капюшон упал с головы. Синие волосы рассыпались по белым плечам. Синие глаза — такие же, как у Эри — смотрели с любовью. — Эри, отвернись. — НЕТ! — Отвернись, маленькая. Не смотри. — МАМА, БЕЖИМ! — Беги ты. Я остаюсь. — Я НЕ БРОШУ ТЕБЯ! — Ты не бросаешь. Ты живёшь. Ради Абель. Ради себя. Живи, Эри. Пожалуйста. Меч опустился. Эри не отвернулась. Она смотрела. Как лезвие вошло в грудь. Как красное пальто намокло — сначала тёмными пятнами, потом целиком. Как белое платье стало алым. Как мама упала на колени. Как её глаза — синие, как море, которого она никогда не видела — стали пустыми. — МАМА! Эри бросилась вперёд. Стражник схватил её. Держал. Она билась, кусалась, кричала. — МАМА! МАМА! ВСТАНЬ! Мама не вставала. Она лежала в луже крови. Белое платье превратилось в красное. Красное пальто почернело. Синие косы разметались по мрамору. Она была красивой. Даже мёртвой. Особенно мёртвой. — Уведите ребёнка, — сказал глава совета. — Она не должна была этого видеть. — Я ВСЁ ВИДЕЛА! — кричала Эри. — Я ЗАПОМНИЛА! Я ВАС ВСЕХ УБЬЮ! КАЖДОГО! МЕДЛЕННО! Стражник вытащил её на улицу. — Беги, девочка, — сказал он. — Пока они не передумали. Эри стояла на мокрых ступенях. Пистолет выпал из рук. Хвостики растрепались. Слёзы смешались с дождём. Она смотрела на дверь, за которой осталась мама. В красном пальто. В белом платье. Мёртвая. 8. Эри очнулась на мосту между Пилтовером и Зауном. Она не помнила, как пришла. Ноги принесли сами. Тело знало дорогу домой, но дом был там, где мама. А мамы больше не было. Ветер дул в лицо. В голове было пусто. Только одно слово стучало в висках: Мстить. Мстить. Мстить. — Мама, — прошептала она. — Мама, забери меня. Мама не приходила. Мама была мертва. Эри смотрела вниз. На тёмную воду. На отражение своих синих хвостиков. На размазанные тени под глазами — она нарисовала их утром, чтобы быть похожей на маму. — Я убью их всех, — сказала она. — Я обещаю тебе, мама. Я убью всех, кто сделал это. И найду Абель. И мы станем сильными. Самыми сильными. Сильнее совета. Сильнее Пилтовера. Сильнее всего мира. Она встала. И пошла домой. Там, где ждали Абель. Дарья. Экко. Виолет. Оливия. Там, где её не бросят. Там, где она отомстит. Дождь смывал кровь с её лица. Но не смывал память.