Эпилог
27 апреля 2026 г., 17:56
Прошло несколько недель после того, как боги вернули Санса в мир живых. Город понемногу приходил в себя: разбирали завалы, чинили разбитые улицы, хоронили погибших. Фестиваль, который прервался так внезапно и трагично, решили не переносить — слишком много боли он теперь напоминал. Но жизнь продолжалась. А вместе с ней — и служба.
Санса взяли на работу в УМВД. Не в оперативный отдел, не в ППС, не в следователи. Азгор, посовещавшись с Ондином и Андайн, решил, что скелету, который только что вернулся из небытия, нужна спокойная должность. Без погонь, без перестрелок, без ночных дежурств. Он стал участковым. Просто ходил по своему району, общался с жителями, составлял протоколы о мелких правонарушениях и иногда пил кофе в местном кафе.
— Скучно? — спросил его Ондин в первый рабочий день.
— скучно? — переспросил Санс, отхлёбывая кетчуп из бутылки. — нет. мне нравится. тихо. спокойно. никто не пытается меня убить.
— Пока, — усмехнулся Ондин.
— пока, — согласился Санс.
Папирус светился от счастья. Теперь они с братом могли работать вместе — Папирус в ППС, Санс на участке. Они виделись каждый день, иногда патрулировали одни и те же улицы, и Папирус рассказывал Сансу всё, что тот пропустил. Про битву с Шао Каном, про Андайн Бессмертную, про то, как Китана чуть не надавала в морду Волку. Санс слушал, улыбался и не перебивал.
— ты скучал? — спросил он однажды.
— ОЧЕНЬ, — сказал Папирус. — ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ.
— представляю, — сказал Санс. — я тоже.
Они обнялись, и Папирус заплакал. Скелеты не плачут, но он плакал. Санс не сказал ни слова.
Андайн вернулась к своим обязанностям начальника криминальной полиции. Её заместителем остался Папирус, а подзаместителем — Ондин. Они работали слаженно, как хороший механизм, и даже самые закоренелые преступники начинали бояться ходить в тёмные переулки.
— Ты как? — спросил Шериф, когда они остались вдвоём.
— Нормально, — сказала Андайн.
— А глаз?
— Что глаз?
— Не болит?
— Нет, — сказала Андайн. — И никогда не болел.
— Ты врёшь.
— Вру.
Она взяла его за руку.
— Но теперь всё хорошо.
— Хорошо, — согласился Шериф.
Он поцеловал её, и они пошли домой.
Ториэль и Азгор наконец-то смогли выдохнуть. Дети выросли, внуки подрастали, а они сидели на веранде, пили чай и смотрели на звёзды.
— Как думаешь, что будет дальше? — спросила Ториэль.
— Не знаю, — сказал Азгор. — Но надеюсь, что ничего страшного.
— Ты боишься?
— Да, — честно ответил Азгор. — А ты?
— Немного.
— Но мы всё преодолеем.
— Вместе? — спросила Ториэль.
— Вместе, — сказал Азгор.
Они чокнулись чашками и улыбнулись.
Меттатон устроил грандиозный концерт в честь победы. Он выступал три часа, пел, танцевал, шутил. На последней песне на сцену вышли все — и монстры, и бойцы, и полицейские. Зал аплодировал стоя.
— ЭТО БЫЛ ЛУЧШИЙ КОНЦЕРТ В МОЕЙ ЖИЗНИ! — закричал Папирус.
— У тебя их было три, — сказал Санс.
— И ЭТОТ — ЛУЧШИЙ!
Санс засмеялся.
Альфис сидела в лаборатории и перебирала старые записи. Те самые, которые когда-то вела Антел. Теперь они были не нужны — зло побеждено, таблетки уничтожены, а сама Антел лежала в коме в больнице. Волк и мамба сдались полиции и получили условные сроки.
— Ты думаешь о ней? — спросил Ондин, заходя в лабораторию.
— Думаю, — сказала Альфис.
— Жалко?
— Немного, — призналась она. — Она была талантливой.
— Но злой.
— Но талантливой.
Ондин обнял её.
— Не грусти.
— Не грущу.
Она улыбнулась и поцеловала его.
Волчонок, сын Волка, больше не ходил в школу. Он сидел дома, под домашним арестом, и ждал суда. Ему было страшно, но он знал — он заслужил наказание. И, может быть, это наказание поможет ему стать лучше.
Додо выписали из больницы. Он ходил на костылях, но улыбался. И каждый день его приходили навещать друзья.
— Ты сильный, — сказал Азриэль.
— Знаю, — ответил Додо.
Он не знал, что будет завтра. Но он знал, что будет жить. И этого было достаточно.
Ночью, когда город засыпал, Санс сидел на крыше и смотрел на звёзды.
— хорошо, — сказал он.
— Что? — спросил Папирус, залезая следом.
— жить.
— ДА, — сказал Папирус. — ХОРОШО.
Они сидели рядом и молчали.
А под ними спал город.
Город, который они защитили.
Город, который стал их домом.
Конец.
