Когда за шутками прячется правда.

Зеленый цвет — это не просто пигмент. Для Вару это был фильтр безопасности. Мир за пределами его очков казался слишком… настоящим. Слишком серым, слишком острым, слишком предсказуемым в своей серьезности. Особенно когда эта серьезность воплощалась в фигуре восьмого клона. Пик стоял в дверном проеме, и его тень, казалось, занимала половину комнаты. Он выглядел как ожившее грозовое облако. Его фиолетовые волосы, вечно спутанные и непослушные, сейчас буквально искрили от плохо скрываемого бешенства. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал, придурок? — голос Пика был низким, вибрирующим, как рычание мотора. Вару сидел на своей кровати, закинув ногу на ногу, и лениво подбрасывал в воздух баллончик с краской. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от этого тона. Но привычка — вещь страшная. Стены, которые он строил годами, не могли рухнуть просто так. — Ой, ну началось! Мамочка Пик пришла читать нотации? — Вару картинно зевнул, прикрыв рот ладонью. — Что на этот раз? Я слишком громко дышал в сторону твоего драгоценного королевства? Или тебе не понравился новый оттенок зеленого на твоем флаге? По-моему, он стал выглядеть куда менее… депрессивно. — Ты едва не спровоцировал конфликт с Куромаку, — Пик сделал шаг вперед, и Вару невольно вжался в подушки, хотя продолжал нагло улыбаться. — Тебе всё кажется игрой, Вару. Но здесь не место для твоих дебильных пранков. Ты когда-нибудь можешь быть… нормальным? Вару замер. Слово «нормальный» ударило под дых. Он резко вскочил, сокращая дистанцию, и остановился в паре сантиметров от груди Пика. Сквозь линзы очков он видел, как сузились зрачки короля. — Нормальным? — Вару вдруг расхохотался. Это был его фирменный смех — звонкий, скрежещущий, абсолютно пустой. — Пик, дорогуша, ты же сам меня таким создал! Ну, то есть, не ты лично, но этот твой образ «великого и ужасного лидера» заставляет меня просто фонтанировать креативом. Он вдруг придвинулся к самому уху Пика, понизив голос до шепота, в котором сквозила ядовитая, кристально чистая искренность: — Знаешь, почему я это делаю? На самом деле, я просто по уши влюблен в твою привычку хмуриться, Пик. Я мечтаю, чтобы ты приковал меня к стене своего замка и заставил слушать твои лекции вечно. А еще я каждое утро подсыпаю тебе в кофе капельку своей души, чтобы ты стал хоть чуточку менее занудным. Но знаешь, что самое смешное? Я просто боюсь, что если я перестану шутить, ты наконец-то заметишь, что я — самое бесполезное звено в этой вашей карточной колоде. И просто выкинешь меня в пустоту, как отработанный мусор. Вару отстранился и широко, по-клоунски развел руками, ожидая реакции. — С первым апреля, Рогатый! Видел бы ты свое лицо! Ты реально поверил, что я могу так унижаться? — он снова зашелся в приступе смеха, хлопая себя по коленям. — Господи, Куромаку был прав: твои интеллектуальные способности стремятся к нулю, если ты ведешься на такой дешевый байт! Пик смотрел на него долго. Его взгляд был тяжелым, как свинец. Он не злился. Он выглядел… уставшим. — Ты невыносим, Вару, — выплюнул он, разворачиваясь и выходя из комнаты. — Когда-нибудь ты захлебнешься в собственном вранье. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Вару остался стоять посреди комнаты. Смех оборвался мгновенно, будто кто-то выключил звук. Он медленно снял очки и потер переносицу. Его глаза, лишенные зеленого фильтра, выглядели покрасневшими. — Но ведь я не соврал ни в одном слове, идиот, — прошептал он в пустоту.