Когда за шутками прячется правда.

После того как дверь за Пиком захлопнулась, в комнате повисла такая тишина, что Вару физически почувствовал её тяжесть. Он ненавидел тишину. В ней не за что было спрятаться. Без шума собственных издёвок и чужого раздражения он оставался наедине с мыслями, которые давно пытался утопить в зелёной краске. Он подошёл к зеркалу. Без очков его лицо выглядело… беззащитным? Нет, это слово не из его лексикона. Скорее, оно было просто чужим. Вару коснулся пальцами переносицы, где остался след от дужки. — Ну и чего ты добился, гений? — прошептал он своему отражению. — Сказал королю, что сохнешь по нему, и поржал сверху. Браво. Оскар этому актёру. Он снова нацепил очки. Мир мгновенно окрасился в привычный ядовито-салатный. Так было проще. Безопаснее. Сцена на кухне (Общий сбор): На кухне уже собрались остальные. Куромаку с аптекарской точностью отмерял заварку для чая, Феликс с энтузиазмом вещал о планах на «День Добра», а Зонтик испуганно сжимался в углу, стараясь не отсвечивать. Пик сидел во главе стола, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто готов был испепелить взглядом любого, кто к нему обратится. Вару влетел в дверной проем, как ураган. — Всем привет, неудачники! Ну что, Феликс, опять планируешь заставить всех обниматься с кактусами во имя мира во всём мире? Зонтик, ты чего такой бледный? Опять увидел собственную тень и решил, что это конец света? Зонтик вздрогнул, а Феликс нахмурился: — Вару, ну нельзя же так! Мы пытаемся создать уютную атмосферу! — Уютную? — Вару бесцеремонно уселся рядом с Пиком, едва не задев его локтем. — Знаете, я вчера так вдохновился вашим уютом, что решил: всё, бросаю пранки. Завтра же иду записываться в монастырь, буду выращивать капусту и молиться за ваши грешные души. А по ночам буду тайком вышивать портрет Куромаку бисером, потому что его графики — это единственное, что поддерживает во мне веру в человечество. Куромаку, не отрываясь от чая, сухо заметил: — Вероятность того, что ты говоришь правду, составляет 0.01%. — Обижаешь, Курилка! — Вару хохотнул, глядя на Пика. — Я абсолютно серьезен. Я даже готов отдать Пику свой замок, чтобы он там устроил склад для своих недовольных рож. Ведь на самом деле я сплю и вижу, как становлюсь его личным секретарем и приношу ему кофе в постель. Каждое утро. В кружевном фартуке. По кухне пронесся нервный смешок. Феликс неловко улыбнулся, Зонтик спрятал лицо в ладонях. Пик медленно повернул голову к Вару. Его глаза сузились. — Ты закончил? — процедил восьмой. — Да я только начал! — Вару чувствовал, как внутри всё дрожит, но голос оставался звонким. — Знаешь, Пик, я ведь реально каждую ночь тренируюсь говорить «Да, мой господин» перед зеркалом. Просто жду, когда ты наконец оценишь мою преданность и перестанешь смотреть на меня как на кучу мусора под ногами. Ха-ха! Видели бы вы себя! Все такие серьезные, будто я реально признался в любви к вашему лидеру, а не просто постебался над его ЧСВ! Вару схватил со стола чьё-то печенье и с хрустом его разломил. — На самом деле, мне просто нравится смотреть, как у Пика дергается глаз, когда я несу эту чушь. Это моё единственное развлечение в этом картонном мире. Правда же, Пик? Пик ничего не ответил. Он просто встал, громыхнув стулом, и вышел, даже не допив чай.