Короткое замыкание

Едва ли этот день можно было назвать удачным. Небо раскалывалось надвое, ветер гнул деревья, и дождь хлестал так, что за пару шагов уже ничего не было видно. Идти в такую погоду слишком опасно – по мнению молодого господина Иллуги. Поэтому, быстро просмотрев окрестности, тот с серьёзным видом повёл его в ближайшее укрытие – пещеру, которая оказалась слишком тесной для двоих. Она ввела в ступор обоих, но, покачав головой, командир разведки зашёл, прислонившись к стене, и вопросительно поднял бровь. Флинс продолжал стоять под ливнем, не решаясь шагнуть. — Простудишься ведь. Заходи. Флинс видел в полумраке, как немного алеют щёки Иллуги, хоть тот и пытался скрыть это напускной серьёзностью. Но он и сам не мог поддеть его в своей обычной манере – от мысли, что придётся стоять так близко к тому, в кого он влюблён, жар приливал к лицу. — Не переживайте, молодой господин. Мой иммунитет достаточно крепок, чтобы выдержать небольшой ливень. За спиной в этот же момент раздался гром. Иллуги схватил альва за локоть и затащил в укрытие – кажется, не думая, на одном дыхании. Прикрыть собой при опасности. Уберечь. От этой мысли Флинс почувствовал, как уголок губ дрогнул в улыбке, но он быстро стушевался, чувствуя чужое дыхание слишком близко. — Не стоит испытывать судьбу. И своё здоровье тоже, господин Флинс. Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. Иллуги тут же пожалел об этом тоне – командном и жёстком, совсем не том, который он хотел бы слышать между ними. Он опустил взгляд в каменную стену, чувствуя, как горят щёки. Сказать что-то ещё, чтобы смягчить? Или промолчать, чтобы не сделать хуже? Он выбрал молчание. Флинс не ответил сразу. Только кивнул, прижимаясь к стене, и Иллуги почувствовал, как тот чуть слышно выдохнул – то ли соглашаясь, то ли сдаваясь. От этого выдоха внутри сердца что-то дрогнуло, но командир не успел понять, что именно. Их лица, волосы, одежда – всё успело промокнуть. Капли стекали по шее Иллуги за шиворот, и он вздрагивал каждый раз, когда холодная вода касалась кожи. С мокрых рукавов Флинса на пол падали тяжёлые капли, но снаружи бушевал ливень, и этот звук терялся в общем шуме. Иллуги сделал вдох и тут же пожалел – запах дождя, мокрой ткани и родного, от чего сердце пропустило удар, обжигая лёгкие. Он замер, боясь пошевелиться, и даже не заметил, что Флинс тоже не двигался – замер ещё в тот момент, когда его затащили внутрь. Альв прижимался к стене, чуть пригнувшись из-за низкого потолка, держась рукой за камень, что за спиной командира. — Хорошо, Иллуги. Он сказал это немного тише обычного, прямо над ухом командира, из-за чего голос звучал ниже, вибрируя где-то в затылке Иллуги. Табун мурашек пробежал по телу, скапливаясь пульсирующим жаром внизу живота, совсем не похожим на тот, что бывает от простуды. В такую погоду было легко замёрзнуть, но сейчас сердце качало кровь с такой скоростью, что уши заложило, а кожа горела, будто он простоял час у костра. Судорожно выдохнув, Иллуги попытался повернуться, хоть чуть-чуть отстраниться, спасти своё положение, но оказался лишь теснее прижат к Флинсу и услышал выдох сверху. Короткий и сбитый, слишком горячий для простого дыхания. Катастрофа. А им здесь ещё долго стоять, судя по тому, что гроза не планирует заканчиваться. За стеной пещеры хлестало, выло, гремело и каждый раскат отдавался где-то в груди, смешиваясь с собственным бешеным пульсом. Кирилл не мог выдавить из себя ни слова, хотя в обычной ситуации уже давно отпустил бы какую-нибудь шутку, чтобы смутить Иллуги и разрядить обстановку. Но сейчас он тяжело дышал, и от этого дыхания плечо командира, прижатое к его груди, то поднималось, то опускалось, каждый раз напоминая, как мало между ними пространства. Возбуждение нарастало медленно, как температура, и от него хотелось сделать хотя бы глоток ледяной воды. Или вдохнуть. Или перестать чувствовать чужое тело у своего. Напряжение в воздухе висело тяжелым грузом, давя на них обоих. Даже дождь за стеной казался глуше, будто пещера отгородила их не только от ливня, но и от всего остального мира. Иллуги хотел поднять взгляд и посмотреть на Флинса – просто посмотреть, чтобы понять, что там, в его глазах, но не успел даже обдумать это, как коснулся носом его щеки. Кожа оказалась горячей. Слишком горячей и влажной от невысохших капель дождя, которые всё ещё стекали по виску. Он замер. Флинс замер. В этой тишине, нарушаемой только их дыханием и далёкими раскатами грома, были только они, а мир за пределами пещеры перестал существовать. Иллуги проследил за взглядом Флинса, когда тот на секунду упал на его губы и сам не сдержался, тоже опустив глаза на чужие, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. Он не заметил, как вторая рука Кирилла приобняла его за талию, и сам неосознанно прижался ещё ближе, хотя казалось, что уже некуда. Мокрая ткань пальто липла к телу, холод камня пробирал сквозь одежду, но между ними, там, где они соприкасались, было жарко, почти невыносимо. Ему мало. Им мало. Время ощущалось иначе. Одна секунда – как целый диалог, две – как вечность. Не выдерживая, Иллуги первым положил руку на чужой затылок и столкнулся с Флинсом в поцелуе. Губы Флинса оказались холодными от дождя, но язык горячим и от этого контраста у Иллуги потемнело в глазах. Альв мгновенно, не теряя ни минуты на осознание, сжал рукой чужую талию, провёл языком по нижней губе командира, а другой ладонью продолжал держаться за стену позади Иллуги, нависая над ним. Иллуги не сдержал тихий стон, затихающий в поцелуе и Флинс сильнее вжал его в себя, чувствуя бедром чужое возбуждение, от чего собственное лишь усилилось горячей волной, ударившей в низ живота. Толкаясь языком внутрь, они сплелись словно в горячем танце, и мир за пределами пещеры перестал существовать окончательно. Флинс завёл руку под пальто Иллуги, перчатка упала на холодный каменный пол, и он принялся изучать его тело – водил пальцами по спине, оставляя горячие, пульсирующие следы там, где касался кожи. Стоило провести тонкими пальцами вдоль позвоночника, как Иллуги вновь дрожаще выдохнул ему в губы, прижимаясь всем телом, требуя больше прикосновений. Флинс провёл ладонью по бедру, скользнул к выпирающему паху, но в нескольких сантиметрах остановился, замирая. — Уверен? – голос сел, прозвучал хрипло, и этот хрип выдавал его собственное нетерпение. Иллуги кивнул, глядя на него затуманенным взглядом, и тут же припал губами к бледной шее, оставляя поцелуй там, где воротник пальто потом скроет след. Он старался, чтобы возможные отметины были незаметны, но не слишком усердно. Когда чужая ладонь чуть сжала его пах, Иллуги издал очередной стон – громче прежнего, резче – и тут же зажал себе рот рукой, кусая костяшки, чтобы заглушить собственный голос. Флинс на секунду замер, глядя на его закушенные пальцы. В золотых глазах мелькнул огонек. Не то чтобы он хотел, чтобы Иллуги кричал, но эта попытка сдержаться ударила по нему сильнее любого стона. Иллуги давно не касался себя. Пока Флинс расстёгивал его ремень, он тяжело дышал, а когда ощутил длинные пальцы на себе, просто застыл, задыхаясь собственным вздохом. Мысли спутались в огромный клубок нитей, не давая ясно думать, но когда Флинс большим пальцем размазал предэкулянт по головке, чуть надавливая, в голове вдруг стало пусто и ясно – осталось только тело, его дыхание, его руки. Флинс сцепил пальцы в кольцо вокруг его члена, постепенно начав движение – сначала медленные, выводящие на судорожные вздохи, затем быстрее, ритмичнее, почти невыносимо. Иллуги вцепился в его пальто, вновь врезаясь в мокрый поцелуй, еле сдерживаясь чтобы не толкнуться в ладонь сильнее. Он целовал нестерпимо – прикусывая мягкие губы, зарываясь кистью в волосы Флинса, притягивая его ближе, ещё ближе, хотя между ними уже не осталось ни миллиметра. Альв отреагировал моментально: сильнее сжал член, ускорил движение, выдыхая ему в губы. Иллуги чувствовал подступающий оргазм – как немеют ноги, как тело становится чужим, послушным только этой руке и этому ритму. Если бы не вовремя появившаяся крепкая хватка Кирилла, придержавшая его за талию, командир бы точно упал. Ругнувшись себе под нос, он отстранился от поцелуя, издав громкий стон, отразившийся от стен, и излился в чужую ладонь, полностью обессилев. Откуда-то доставшийся платок Флинс использовал по назначению, вытирая руку, а после просто обнял Иллуги, поцеловав в макушку. — Всё хорошо, Иллуги? – тихо спросил он, приподнимая его голову за подбородок, и получил медленный, усталый кивок. — Дождь уже закончился. Пойдём на маяк? Они вышли из пещеры. Небо ещё было серым, но дождь действительно закончился, воздух пах свежестью и мокрой землёй. Флинс не взял его за руку, не сказал ничего особенного – просто шёл чуть ближе, чем обычно, сталкиваясь плечами. И этого было достаточно. Всё же этот день оказался одним из самых удачных в его жизни.