Потусторонний психолог.

Он не стучал. Он царапался. Тихий, противный звук когтей по дереву снаружи двери. Когда Элара открыла её, в коридор потянуло запахом сырой земли, грибницы и чего-то сладковато-гнилостного. На пороге стояло нечто, с трудом поддающееся описанию. Это была человеческая фигура, но будто собранная из разных, плохо сочетающихся частей. Кожа имела цвет заплесневелого воска, местами обвисшая, местами неестественно натянутая, как на вспухшем трупе. Одежда – лохмотья, пропитанные темной жижей. Но самое ужасное были глаза – глубоко запавшие, но горящие странным, влажным блеском, полным стыда и неутолимой жажды. – Войди, Григорий, - сказала Элара, отступая и давая ему пройти. Её голос был лишен отвращения, лишь полон профессионального внимания. Вурдалак ввалился внутрь, его движения были неуклюжими, суставчатыми. Он не сел, а скорее рухнул на пол в углу, подальше от мебели, словно боясь её осквернить. Он сидел, поджав колени, обхватив их длинными, костлявыми руками с почерневшими ногтями. – Я… я не должен был приходить, - его голос был хриплым, булькающим, словно из грудной клетки, полной жидкости. – Я оскверню это место. Заражу воздух. Ты чувствуешь? Запах… это я. – Я чувствую запах земли и влаги, - спокойно поправила Элара, оставаясь на своём месте. – Ничего более. Ты не оскверняешь, Григорий. Ты просто существуешь в своей форме. – Моя форма - это мерзость! - вырвалось у него, и он с силой ударил кулаком по собственному бедру. Раздался приглушенный, влажный звук. – Я тянусь к гнили. Я нахожу покой только в тлении. Видел заброшенный погреб вчера… старые овощи, паутина… я хотел там остаться. Лечь и… и стать частью этого. Это неправильно! Это отвратительно! В его голосе звучала настоящая агония – моральное страдание существа, чья самая базовая природа противоречила всем социальным и этическим нормам. – Твоя природа - это цикл, Григорий, - сказала Элара. – Не смерть, а трансформация. Ты тянешься не к разложению, а к процессу, который превращает одно в другое. От сложного – к простому. От формы – к материи. Это не отвратительно. Это… естественно. Просто ускоренно и осознанно. Вурдалак поднял на неё свой влажный, страдальческий взгляд. – Естественно? Сидеть на кладбище и завидовать червям? Чувствовать, как внутри всё тянется к тихому, тёмному, влажному покою земли? Как я могу с этим жить среди… среди них? Среди живых, которые боятся гнили, которые борются с ней? – Ты не должен жить среди них так, как они, - ответила Элара. – У тебя другая роль. Ты - напоминание. О бренности. О цикле. Но также и о плодородии, которое рождается из распада. Твоя тяга – не порок. Это компас, указывающий тебе на твоё место в экосистеме бытия. – Какое место?! - простонал он. – Место пугала? Парии? – Место редуктора. Деструктора. Того, кто ускоряет неизбежное и возвращает энергию в круг. Это почётная, хоть и неблагодарная роль. Но её нужно принять. Не с отвращением к себе, а с пониманием своей функции. Григорий сидел, уставившись в пол. Его дыхание было шумным, булькающим. – Принять… что я люблю запах плесени? Что вид разлагающейся листвы успокаивает меня больше, чем солнечный свет? – Да, - твердо сказала Элара. – Принять. А затем - найти способ существовать с этим, не причиняя вреда другим. Есть места, где твоя природа будет не проклятием, а благословением. Заброшенные сады, компостные кучи, лесная подстилка. Ты можешь быть их хранителем. Ускорителем их жизни-смерти-жизни. Вурдалак медленно покачал головой, но уже не в отчаянии, а в раздумье. – Хранитель компоста… - пробормотал он. – Это звучит… менее ужасно, чем я думал. – Это и есть твоя истинная суть, - мягко сказала Элара. – Не монстр, а садовник теневой стороны цикла. Прими это. И тогда стыд уйдёт, останется только… спокойное выполнение долга. Когда сессия подошла к концу, Григорий поднялся с пола. Он всё ещё пах землёй и сыростью, но его осанка была чуть прямее. – Я… подумаю об этом. О садах. Спасибо, что не… не выгнала. – Тебе всегда рады здесь, Григорий. Помни о своей роли. Элара сделала пометку: “Вурдалак. Сильный внутренний конфликт, чувство осквернения. Перенаправление на экологическую/циклическую парадигму. Принятие роли “редуктора/хранителя тления”. Рекомендация: волонтерство в ботаническом саду с компостом”. Далее её ждал ревенант, снедаемый жаждой мести.