Потусторонний психолог.

Она не вошла – она материализовалась в кресле напротив, как будто сидела там всегда. Воздух запахло сухими травами, горьким миндалем и озоном после молнии. Моргана была не старой каргой из сказок, а женщиной в расцвете лет, с острыми чертами лица, пронзительными зелеными глазами и густыми темными волосами, заплетенными в сложную косу. На ней было простое платье, но от него веяло силой, древней и недоброй. Её пальцы, длинные и нервные, перебирали костяные чётки. – Ну что, целительница душ, - её голос был низким, с хрипотцой, в нём звучала язвительность, прикрывающая боль. – Пришла ещё одна уродливая сестра по несчастью. Готова ли ты выслушать, как приятно наблюдать, как горит мир? – Всегда готова, Моргана, - ответила Элара, не обращая внимания на колкость. – Расскажите о своём огне. – Он внутри! – ведьма резко вскинула голову, и в её глазах вспыхнули зелёные искры. – Он горит с тех пор, как они пришли с факелами и вилами! С тех пор, как назвали исцеление – колдовством, знание – ересью, а независимость – пороком! И теперь я смотрю на их мир… на их хрупкие, глупые жизни, на их города из стекла и стали, которые рассыплются от одного сильного слова… и я хочу, чтобы всё это рухнуло. Чтобы они почувствовали ту же боль, то же бессилие! Она говорила с такой страстью, что воздух в кабинете стал густым, наэлектризованным. Элара чувствовала покалывание на коже. – Это гнев, Моргана, – сказала она спокойно. – Оправданный, древний гнев. Но что он даёт вам, кроме ещё большего одиночества? – Даёт силу! - выкрикнула ведьма. – Даёт смысл! Пока я ненавижу, пока я желаю им падения – я жива! Иначе… иначе остаётся только пустота. И тишина. И воспоминания о дыме от моей хижины. – А если бы у вас была возможность не разрушать, а… перестроить? - спросила Элара. – Использовать свой огонь не для поджога, а для… переплавки? Моргана смерила её насмешливым взглядом. – Перестроить? Их? Они не изменятся. Они только научились прятать свои вилы за законами и улыбками. – Не их, - поправила Элара. – Себя. И, возможно, тех, кто, как и вы, остался в тени. Ваш гнев – это энергия. Чудовищная, неукротимая. Но энергию можно направить. Вы знаете травы, знаете потоки силы, знаете цену боли. Вы могли бы быть… защитницей. Не мстительницей для всех, а щитом для немногих. Для таких же отверженных. Ведьма замерла. Её пальцы сжали чётки так, что костяшки побелели. – Защитницей… - она произнесла слово с оттенком горькой иронии. – От кого? От них же? – Да. И от самих себя. Чтобы их страх не порождал новых жертв. Чтобы следующий ребёнок, рождённый с даром, не боялся его, а находил того, кто его поймёт. Вы могли бы создать… сеть. Тихую. Невидимую. Не для войны, а для выживания. И передачи знаний, которые они хотели стереть. Моргана долго молчала. Ярость в её глазах поутихла, сменившись сложной, болезненной думой. – Ты предлагаешь мне… стать пастухом для таких же чёрных овец? – Я предлагаю вам превратить проклятие в наследие, - сказала Элара. – Одиночество - в сообщество. Желание всеобщего падения – в волю к сохранению островков света, пусть и теневого света. – Это звучит… утомительно, – пробормотала ведьма, но в её голосе уже не было прежней язвительности. – И безнадёжно. – Не более безнадёжно, чем вечное сидение на пепелище с мечтами о большем пожаре, - мягко парировала Элара. – Подумайте. Есть ли хоть один… хоть один, кого вы бы хотели уберечь от той участи, что постигла вас? Лицо Морганы дрогнуло. На мгновение в её зелёных глазах мелькнуло что-то уязвимое, человеческое. – Девочка… в деревне в трёх днях пути. Она шепчет цветам, и они растут. Её уже называют странной. – Начните с неё, - предложила Элара. – Не с мести миру. С одного письма. Одного знака. Чтобы она знала – она не одна. Когда сессия закончилась, Моргана исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь запах полыни и чувство напряжённого, но продуктивного спокойствия. Элара сделала пометку: “Ведьма. Глубокий гнев, экзистенциальная меланхолия, желание разрушения как самоутверждения. Перенаправление на архетип Защитницы/Хранительницы знаний для маргинализированных. Приняла идею, есть конкретная потенциальная подопечная. Осторожно: высок риск циничного срыва”. Следующим был обиженный домовой.