Дело лунной ночи

[И солнышко озаряет вашу комнату, и красавица увидит это прекрасное утро. Проснись и пой!]

[Ошибка в тексте…]

[Целуйте бетон! ^^]

      Эндрю готов задать миллион вопросов, но ни один из них не вырывается из его горла. Боль растекается по телу от падения, которое система лишь смягчила — конечно, если пыталась.       — Оригинально для куска железа, — мямлит он, перевернувшись на спину и наконец увидев, что вся обстановка на реальность не тянет, — И как мне, по-твоему, целовать бетон, если я лежу на кровати?

[Хотите поэкспериментировать?]

      Он ничего не отвечает, усаживаясь на кровать и обводя взглядом очередное странное помещение, в котором вновь оказался по воле системы. Оно не старое, но и новым не назовёшь, — суперпозиция, если так можно говорить о доме. Мрачные ленты свисают с потолка почти до самого пола, будто украшения к Масленице не убрали, а оставили здесь на произвол.       Цветастая полоска ткани падает на пол, вращаясь слишком грациозно, чтобы назвать это обычным явлением, подчиняющимся стандартным физическим законам. Яркий свет режет глаза, словно солнце заглядывает на огонёк, но над ним вовсе не то привычное небо, где пушистые облака размываются в синеве, а настоящая дыра, вобравшая в себя множество холодных оттенков. Космос?

[Прошу Эндрю Миньярда, проводника S-класса, быстрее покинуть пустой дом.]

      Очень официально для этой болтушки, которая наконец раскрыла то, что знает об Эндрю достаточно много — во всяком случае не лучше Николаса или Аарона, но данные у неё есть, и довольно досконально добытые. Но это не так важно. Слишком странно, что его вот так пытаются выгнать из чудного домика, но отказываться и случайно вызывать гнев системы не очень хочется.       Уже на улице стала видна единственная тропа, закрытая такими же странными лентами, как и те, что были в доме, однако на этих были изображены персиковые луны. Или нет. Во всяком случае, нельзя говорить и даже думать так уверенно: скорее всего здесь прячется ещё одна дорога, вот только вокруг Эндрю выстроены невидимые барьеры, на которые он натыкается, пытаясь сделать несколько шагов в сторону от назначенного пути. К слову, не такой плохой навигатор, хотя и довольно настырный.

[Выходить за пределы предложенного пути запрещено.]

      Забавно, что оповещение доходит только сейчас, а не в момент его выхода за порог дома. Но стоит всё же отдать системе должное — её ускорение заметно.       Медленно Эндрю подходит к входу, завешенному множеством всё тех же лент с лунами. Раздвигая их и проходя вперёд, он чувствует, как с ним прощается сама местность, только что покинутая им.       Свободное пространство урезается, не дав Эндрю даже подумать о другом возможном пути, — белые, украшенные лунными узорами стены поднимаются из-под земли. Коридор мечты для клаустрофоба, но системе об этом либо совершенно неизвестно, либо она просто игнорирует даже малюсенькую вероятность наличия подобной фобии у Эндрю.       Тихая музыка растекается незаметно с редко протискивающимися сквозь плавную мелодию одинокими резкими вздохами флейты, задающими новый ритм и атмосферу. С каждой сменой музыки, неизменно остающейся такой же тягучей и медленной, рисунки на стенах желтеют, начиная сверкать и переливаться.       Золото. Золото разливается по вмятинкам узоров. Луны, становясь блестящими, загораются, подобно разгоревшейся искре, и исчезают, заменяя себя новыми образами.       Так на стене растягивается полотно, а чёрные краски изображают небо, которое разрезает поток воды, — река, образовавшаяся из него, тянется к земле, а луна поднимается, устремляясь ввысь. Перед глазами почти кино, почти идеальная анимация. По изящной лестнице, которую создал водный поток, спускаются три фигуры, а их длинные одежды развеваются — потоки ветра играются с тканью.       Сюжет обрывается, а тонкая золотая нить перебегает на другую стену. Кляксами чайного цвета перекрывается новое полотно, а местность сменяется, добавляя героев. Три старца протягивают руки и склоняют головы, словно прося милостыню, но едва линия заканчивает черту руки одного из них, как появляется ещё один мужчина. Маленькая плошка риса, переданная из его рук, оказывается на ладонях просящего.       Полотно исчезает, раскрываясь дальше и заставляя Эндрю двигаться вперёд. Ему представляется картина, как милое животное восседает на ладонях старика, о чём-то его просящего. Тёмные чернила, которыми они изображены, отдают золотом всё ярче, и в конечном счёте образы вспыхивают. Рисунок, струящийся изящными нитями, вновь перемещается на другую стену, показывая всё тот же разрез неба, по водяным ступеням которого на сей раз поднимается золото.       Коридор, который, следуя за историей, прошёл Эндрю, заканчивается дверью, где кролик со сверкающими лапками толчëт что-то в ступе, а у его чëрного напуганного глаза собирается крупная слеза. Она не стекает вниз.       Эндрю не прикасается к двери и неосознанно задерживает дыхание, однако она открывается без его помощи, открывая вид на удивительной красоты поляну, где даже кончики травы ярко зелëные, а в середине сидит белый кролик. Мысли непроизвольно уходят в прошлое, скользкое, день назад произошедшее.       Манекен, повторяющий внешность Эндрю, приглашал его на танец, стоя на едва устойчивой плите, а с каждым следующим шагом вокруг появлялось всё больше жутких бледных кукол. Только нечто неизвестное выбросило его из разлома, словно умоляло забыть о произошедшем, однако неживое не может думать, а уж тем более извиняться, прося забыть.

[Вы достигли основной локации… Помо…те!]

      Глюк? Зачем просить о помощи голосовому помощнику?.. Хотя за ней наверняка кто-то должен стоять. Какой-нибудь хозяин, у которого сил явно в несколько раз больше, чем у Эндрю даже в пик его возможностей, которого он, в прочем, и не достигал никогда.       — Что от меня требуется?

[Вперëд. Только вперëд.]

      В тот же миг кролик перед ним резво сдвигается с места, ведя ко входу в лабиринт, конца стен которого невозможно разглядеть в небесной выси, что уж говорить про саму необъятную территорию. Конца и края у неё нет, как у океана, однако, в отличие от этого лабиринта, стен он не имеет.       Кролик ведëт уверенно прямо, пропуская с десяток поворотов, а Эндрю приходится почти бежать за ним, ведь прыжки у животного достаточно мощные.       Стены лабиринта сливаются между собой в одну смазанную линию, но внезапный поворот выбивает из колеи. Эндрю кажется, что он даже затормозить не успеет и врежется. Чистейшая правда. Однако боли, на удивление, нет. Она не расползается по телу, заставляя голову ловить нимбы звëзд и представлять свой последний вздох. Глаза закрыты. Руки, выставленные вперëд в попытке защититься, и лицо упираются во что-то мягкое, совсем не похожее на жёсткую стену. Медленно отодвигаясь и возвращая себя в стоячее положение, Эндрю открывает глаза и понимает, что его мягкая подушка безопасности - белая шерсть с пятнами красного цвета, принадлежащая его кролику-проводнику. Когда давление на тело исчезает, животное выравнивается, закидывая Эндрю на себя, словно становясь ездовой лошадью или верблюдом. Скорость возобновляется. Они снова мчатся, не обращая внимания на окружение.       Выход совсем близко. Ещё пара мгновений. Оказавшись за пределами лабиринта, только в самой близи Эндрю видит клетку, в которой закрыт персиковый кролик.

[Заберите с собой!]

[Заберите с собой!]

      Настойчиво. Резко. Система пробуждается от какого то помутнения, начиная почти визжать.       — Чем предлагаешь вскрывать? Вилкой? Так у нас нет с собой столовых приборов, уж прости.

[Не косите под дурака! p(╬ Ò ‸ Ó)q]

      Кролик в клетке от такого представления весело фыркает, постукивает лапой по дверце, которая явно не открывается изнутри, но, вероятно, может отвориться снаружи.       Эндрю толкает дверцу, и она на удивление легко поддаëтся. Странно, что никто до него ещё не вытащил этого кролика. Неужели испытание дальше настолько сложное, что ключ-кролик возвращается в клетку через какое-то время после «спасения»?       За размышлениями он краем глаза поглядывает на персикового кролика, тело которого меняется, становясь всё человечнее.

[Спа…си…бо!]

      Бормочет система в последний раз и замолкает. Скорее всего, она больше не ответит и не им будет командовать. В целом, в этом одни плюсы, однако сразу после избавления от одной перед Эндрю появляется новая проблема, безмятежно стоящая перед ним голышом.       — Тепло? Нигде не дует? — безразлично произнёс он, обращаясь к превращенцу.       — Вашими молитвами, — Эндрю на мгновение замирает от такого ответа, оглядывая стоящего перед собой человека.       — Турецкие фильмы дают о себе знать, — всё же отвечает, хмыкая, Эндрю и собирает на кончиках пальцев тяжëлый свет.       Хочется верить, что навык сработает так, как надо. В голове постепенно выстраивается образ одежды, похожей на его собственную. Всё же нужно одеть его, недавнего персикового кролика, иначе двигаться дальше будет невозможно. Но взгляд цепляется за множество ран, которые в разной степени приводят в ужас. Руки так и чешутся провести гайдинг.       — Эспер?       — Да. Проблемы с этим?       — Никаких.       Эндрю медленно поднимает руку, на кончиках пальцев которой гуляет зелёный свет.       — Гайд? — Он лишь кивает, — Спасибо.       Эндрю хватается за его ладонь, а второй рукой вновь собирает мрачную силу, чтобы заставить её опять подчиниться ему. Постепенно тело незнакомца теряет травмы, а одежда придаёт ему более приличный внешний вид.       — Нил Джостен. Ваше имя? — Внезапное представление достраивает картинку до конца.       Перед глазами образ. Медные волосы закручиваются у ушей, а на затылке доходят до конца шеи; льдистые, голубые глаза смотрят выжидающе.       — Эндрю Миньярд.       — Я тебя знаю, — быстро же у него уходит «вы», — Ты в Ассоциации лучший и почти единственный проводник, поэтому мне так быстро полегчало, — Эндрю снова кивает.       — А ты разведчик для штаба. Вот и познакомились, — Эндрю настолько спокоен, будто сидит на крайне сильных успокоительных, — Пора сваливать. Мой кофе ждëт.       — Да, это действительно важно, — усмехается Нил, залезая на белого кролика, ожидающего их.       Только Эндрю забирается вслед за Джостеном, как магический зверь срывается с места и доставляет их в уже известное ему печалбным образом место, где цветы мягко покачиваются, чем-то напоминая долину гейзеров, в которой Миньярд чуть не поцеловался с землёй. Своеобразный цветочный танец открывает взгляду узкую тропку, по которой сможет пройти, если повезёт, один человек.       Остановившись, кролик резко уменьшается, отпуская своих пассажиров в свободное падение. В этот раз он даже не пытается их спасти, как было с Эндрю — просто отпускает и быстро исчезает, развернувшись в обратную сторону.       — Это было…       — Дальше мы сами, — заканчивает Эндрю, не заботясь о начатом Нилом предложении, недовольно потирающем ушибленное при падении бедро. На лице Джостена так и расцветает огромное недовольство произошедшим, — Мы идём или ты остаёшься?       — Странный вопрос.       Они ступают на траву, укрывающую огромную территорию, поляну цветов. Обе пары ног касаются её — грохот сотрясает всё вокруг них, заставляя пошатнуться. За их спинами поднимается огромная стена, и ещё две сужают их взор. Вдали ещё одна преграда.       Видимо, то, что было до этого, не являлось лабиринтом от слова совсем — так, всего лишь несколько поворотов и прямая дорога. Сейчас же перед ними собираются извилистые тропы, запирая внутри и отрезая пути отхода. Нетронутые цветы продолжают качаться, а тягучая мелодия начинается снова с акцента, со вздоха флейты.       — Мы парим? — От этого вопроса Эндрю молча опускает взгляд, видя, что они действительно находятся в невесомости. Точнее сказать, подняты на небольшую высоту, чтобы своими ногами не испортить цветы. Цветы!..       — Это защита цветов, — Нил не отвечает, делает шаг вперёд, и слабые волны расходятся в воздухе вокруг стопы.       Нил и Эндрю начинают долгое плутание по лабиринту, о котором неизвестно ровным счётом ничего. Следы позади них от их шагов превращаются в карту путешествия, и это позволяет ходить по кругу, разделяться, и снова встречаться всё у той же стены неисчислимое количество раз. А может, это не она вовсе?       — У тебя болят ноги? — уточняет Нил, когда они снова встречаются на перекрёстке.       — Нет. Усталость даже не скапливается.       Эффект лабиринта озаряет Нила. Они топчутся здесь ощутимо долго, постоянно натыкаясь на свои же следы, на те же узоры стен, которые наверняка специально повторяются.       — Скорее всего, как только мы выйдем, вся усталость упадёт на плечи.       — Поэтично говорить начал. Тоже       эффект разлома?       — Это уже из-за здешних печальных рассказов, повторяющихся несколько раз подряд.       — Сколько ты в этом месте? — Эндрю подходит, аккуратно беря запястье Нила в кольцо пальцев и уводя его за собой.       — Без понятия, но ощущения от долгой кроличьей жизни ещё со мной, — посмеивается сам над собой эспер.       В лабиринте постепенно уменьшаются число поворотов — дорога становится почти прямой, а их разговор перетекает к теме собственных навыков, ведь неизвестно, ждёт ли их после лабиринта ещё одно испытание. Эндрю не успевает рассказать про свою новую способность — она остаётся неизвестной, а Нил даже не начинает говорить о своих навыках, поскольку вскоре они натыкаются на огромную статую кролика, окрашенную золотыми, красными и белыми пятнами. Его поза схожа с кроликом, статую которого Эндрю встретил перед тем, как нашёл Нила: животное снова что-то толчёт в ступе.       — Это какая-то легенда?       — Думаю, что да. Пока сидел здесь, слышал про обезьяну, лису и кролика, которые не бросили старца умереть с голоду.       — Что случилось с кроликом? — Эндрю подходит к постаменту, прикасаясь к связке лент, на которых цвет маленьких лун меняется от серого к персиковому.       — У него ничего не было — предложил себя.       Нил тихо подходит к Эндрю со спины, замечая, что на декорациях-лунах в разных местах выделяются цветом очертания — везде угадывается кролик.       — Эти легенды явно связаны с какой-то азиатской страной.       — Эти?       Эндрю сжимает ткань и рассказывает максимально подробно о произошедшим с ним по пути сюда, охватив события первого данжа.       — Вот это тебя завело. А что за система? Ты можешь обратиться к ней сейчас?       — Система? Где мы? — спрашивает он, не надеясь на ответ.

[Не имею понятия. Моя миссия завершена (๑•ᴗ•๑)♡]

      Нил замирает, резво оглядываясь, а на лице проявляется понимание.       — Предполагаю, я знаю, что это за умная система.       Он поднимает руку, собирая кольцо из большого и указательного пальцев, и прислоняет ко лбу. Слабый свет распаляется, меняя оттенок. Перед ними возникает голограмма, напоминающая круглое пушистое облачко.       — Люлю, ты привела Эндрю Миньярда?

[Хозяин нуждался в помощи, которая не по силам Люлю…]

[Использование режима разведки и накопления знаний завершено.]

[Передача накопленных данных… 50%...]

      — Твой навык? — Джостен кивает, после чего резко хватается за виски, пытаясь унять боль, и без того заметную по его лицу.       Эндрю быстро собирает полупрозрачный светло-зелёный шарик, которым касается мизинца Нила, и боль из чужого тела перетекает в собственное, разлетаясь по пути в разные стороны. Урон, нанесённый эсперу, очень силён. Собственный навык не щадит владельца, а Эндрю чувствует тень усталости, разбегающейся по телу.       Внезапно статуя кролика падает, сбивая эсперов с ног. Когда взгляды одновременное переведодятся вперёд, им предстаёт самый банальный вид: белое пространство, где, возможно, посередине стоит печальное дерево, с веток которого исчезли белые конверты.

{Собрано белых конвертов: 4/4}

      Неоновым синим сверкает плашка над деревом, а позади неё тут же открывается портал, привычный тому, что выпускает эсперов из разлома.       — Без монстров? Это что-то новенькое, — улыбается Нил, подходя к дереву.       От его прикосновения ветка не искрится той опасностью, которую раньше видел и ощущал Эндрю: наоборот, она лишь покачивается, и всплеском по ней разбегается золото. Миньярд всё ещё ждёт опасность, неожиданную и резкую, но проходит секунда, минута, и ничего нет.       — Ты тоже видел, как здесь убили охотников? По-моему, они были мошенниками, — говорит Нил, рассматривая один из конвертов, красивый золотой с красным сургучом, где что-то явно выведено, но Эндрю это не так важно. Лучше домой. Туда, где в тишине комнаты, из который должны были свалить братья, можно отдохнуть. Ассоциации же придётся подождать, ведь Эндрю уже планирует блок их везде и всюду. Лучше спрятаться на какой-нибудь вилле, но такой он не владеет. Зря, пора приобрести, не сообщая никому адреса.       — Ты видел это?       — Ага, Люлю передала мне всю информацию, собранную ею, а прицепилась она к тебе, потому я знаю чуть больше, чем ты обо мне, — снова бледный чёрт издевается, не хватило будто Эндрю его подколов.       Нил резво отходит от дерева и бежит к выходу, чтобы наконец вернуться домой — так кажется Эндрю. Сам же спокойно доходит. Его нога исчезает последней из этого странного пространства.       Снаружи взгляд цепляется на всё того же спутника, которого прижало к земле. Эндрю тормозит, оглядываясь в надежде не увидеть ещё один разлом, который знатно надоел, но видит только валяющуюся проблему, а рядом с ней Кевин Дэй с Ваймаком.       — Я попал на тусовку шишек города? Нет, — тянет Миньярд, — самых влиятельных шишек страны! — скалится он.       — Не устал? — Ваймак оглядывает его на наличие ран и кивает своим мыслям, ничего не приметив.       Только Эндрю открывает рот, и тонна усталости валится на его плечи, отчего теряется картинка перед глазами. Тягучая музыка словно въелась, из-за чего он всё ещё слышит эти отголоски, эти вздрагивания от вступлений резвой флейты.       — У него тоже не всё хорошо, — доносится до него бормотание Кевина.       — Неплохо. Разрешите откланяться. Меня ждёт кофе.       Медленно он отходит, но больше шести шагов не делает, замирает, доставая телефон. Первое сообщение от Аарона: Куда ты, чёрт возьми, делся, Эндрю?! Прошло больше недели…       Дальше он не может прочитать. Глаза слипаются, а тело накреняется. Эндрю падает. Среагировавший Ваймак подхватывает его, укладывая рядом с Нилом.       — Им явно нужен отдых, — говорит Кевин, приседая.       — Устроим отпуск, а пока остальные поработают.

🪼🪼🪼

      Эндрю сидит в углу пекарни-кофейни, в которую стремился очень-очень сильно. На столике лежит второй чек, принесëнный Нилом — он всё ещё приходит в себя, отчего его отпуск дольше.       — Как ты можешь это пить? — брезгливо морщась, спрашивает подошедший Джостен. — От такой сладкой бомбы точно отваливаются зубы.       — У тебя точно отвалятся. Не переживай, — хмыкает Эндрю, смотря в окно.       Люди на улице гуляют, кто-то возвращается с работы или школы, а разломы стабильно появляются.       — Не хочу уходить с отпуска, — тянет счастливо Нил, потягиваясь на диване.       — Придëтся.