Дело лунной ночи

      Ночной туман стелется по пустующей улице, создавая незамысловатые фигуры. Редкие фонари тускло освещают округу, разрешая тëмным теням пугать детей, выглядывающих в окна перед сном, и тех, чья дорога домой всё ещё не окончена.       Эндрю стоит в полумраке, наблюдая за мутными очертаниями города. Его руки подрагивают от свежих воспоминаний так, будто он впервые видел смерть, загнавшую кого-то в самый угол, удавившую.       Так непривычно ощущать хоть что-то из-за чьих-то смертей. В белой комнате так хотелось разбить экраны, чтобы в их тусклом свете появилась яркая ошибка, чтобы трëхцветные полосы пошли отвратительными неровными волнами по ровной глади монитора.       Ужасающе — то слово, которым можно описать абсолютно всë произошедшее там. Одну из охотниц разодрали на миллионы кусочков, ведь монстрам всë равно, кто перед ними и что могут сделать. Способности, на самом деле, довольно часто не так важны, как многие считают, и даже логика нередко заводит в ловушку.       Оглянувшись, Эндрю надеется отвлечься от всего произошедшего и возможных будущих происшествий, однако тени перед ним сгущаются прямо в окошке кофейни. Он так и не зашëл туда утром… Не успел, а мог и вовсе больше и не попасть сюда, однако вопреки всему у него всё ещё есть следующий день. Хотелось бы найти среди остатков на прилавке свою любимую выпечку, но вламываться и нарушать чужое спокойствие сегодня не входит в его планы. Он ещё несколько минут рассматривает тëмную витрину, за которой скрывается милый интерьер в пастельных тонах — так помнит Эндрю.             Светящееся табло уничтожает желание остаться до открытия — на часах только два часа ночи. Притворяться бездомным, конечно, безумно интересно, можно даже шоу об этом снять, но дом… Дом всё же гораздо важнее.       В тишине и сопровождении периодично мигающих фонарей Эндрю идëт по улице, иногда встречая совсем бледных людей, отчаливающих с работы, которую они успели проклясть десятки раз — и он с ними согласен.       Почтовый ящик переполнен письмами, и даже смотреть в них не нужно, чтобы понять: Ассоциация чрезмерно его любит, из-за чего его домашний стол всë ещё требует очистки — слишком много писем. Иногда он жалеет, что вообще зарегистрировался как охотник. Не будь Эндрю им, мог бы сейчас сидеть в какой-нибудь квартирке поменьше нынешней и спать по двое суток подряд. Но одними «если» душу не напитать, а почтовый ящик не оставить таким же заполненным. Он одним движением смахивает бумагу из ящика в какую-то пустую коробку, так хорошо стоящую на полу под нужным отсеком. Когда последний конверт касается кучки уже упавших внутрь, Эндрю поднимает коробку и подходит к лифту. Скоро он будет дома на своей родной кровати и на утро загадает порчу всей верхушке Ассоциации, чтобы ни единое письмо больше не приходило по его душу. Хотя, вероятно, проще сменить место жительства и никому не сообщить.       Ни о чëм не думая, Эндрю проходит в спальню своей квартиры, где падает на кровать, отбрасывая насущные мысли подальше от Царства Морфея. Спустя время он засыпает, решив, что точно не встанет в ближайшее время, а письма будет игнорировать, как и всегда.       Сон обрывается в семь утра.       Безумная трель в дверь сбивает его с него остатки сна и заставляет подняться. Доползая до двери, в глазке он видит свою копию, Аарона, однако не сообразивший сразу мозг на мгновение дорисовывает картинку из данжа. Перед глазами снова двенадцать марионеток, слишком живых, чересчур реальных. Он отходит на шаг от двери. В неë снова звонят — Аарона смещают в сторону, и в дверном глазке появляется лицо Ники. Эндрю жалеет, что у него не предусмотрена в двери пушка с конфетти, чтобы по нажатию кнопки отпугивать незваных гостей. Однако ничего нет, даже того, кто встретил бы обожаемых братьев — и в такую рань желательно с винтовкой.       Эндрю распахивает дверь, заставляя гостей отшатнуться, и буравит их недоволнейшим взглядом.       — У вас сломалась дверь, и вы не можете войти в дом?       — Нет, — тянет Ники. — С чего ты взял?       — Тогда почему я вас вижу?       — Потому что у тебя нет галлюцинаций, - спокойно отвечает Аарон.       — Оригинально для копии, — Эндрю отходит с прохода, пропуская в квартиру.       Перед ними открывается бардак последних нескольких дней: на столе лежат конверты, всë ожидающие того момента, когда будут прочитаны, разбросанные по всей гостиной бумаги, а о скопившейся на всех поверхностях пыли и вовсе говорить не стоит. Ники проходит в комнату, попутно поднимая листы и пробегая по ним взглядом.       — Ассоциация по тебе сильно плачет и умоляет явиться в ближайшее время.       Эндрю впивается в Ники таким взглядом, что становится ясно: эти слова лишние, а он и без чужих комментариев прекрасно понимает намерения гнусной компании.       — Раз уж мы здесь, то поможем тебе всё это убрать! — весело говорит Ники, начиная сгребать бумаги.       Аарон, тихо стоящий рядом, резко присаживается, вытаскивая из другой кучи бумаг белый конверт с серебряной печатью, дата на котором стоит вчерашняя. Никак не комментируя свою находку, он передает его Эндрю, жестом предлагая хотя бы взглянуть. Ники, в свою очередь, моментально материализуется рядом с близнецами.       Сургуч самым жестоким способом отрывают, вытаскивая документ, в котором зашифровано просят явиться в Ассоциацию с отчётом о вчерашних мошенниках и сегодняшних мертвецах, за которыми Эндрю отправляли следить.       — Что это за шифр? Вам, S-рангам, всегда такие письма приходят? Это невозможно читать!       — Ники, ты забыл, что твои письма ничем не отличаются? — На эти слова Хэммик просто отворачивается, надувая щëки.       Эндрю пропускает это мимо ушей, прикидывая, сколько времени займëт своеобразный отчëт и не захочет ли Ассоциация снова поелозить по его нервам, не успевшим ещё восстановиться после данжа, из которого он вышел только сегодня.       — Заманчивое предложение, — извещает Эндрю, начиная рассказывать братьям суть ранее произошедшего.       Оставляя братьев наедине с перевариванием только что полученной ими пищей для мозга, он выскальзывает из дома, закрывая за собой дверь. Его задача очень проста: внезапно явиться и быстро исчезнуть, ведь запланированных дел всё ещё много, а особого желания тратить своё время на диалоги с начальством у него не наблюдается.       В здании Ассоциации стоит тишина, наступление которой здесь чудно само по себе, ведь место, служащее сборищем для всех людей охотников, среди которых мало адекватных, не может быть тихим по определению. Чаще всего чаши весов среди эсперов перевешивают полные мерзавцы и неадекваты, на которых приходится надеяться улицам, городу и всей стране. Омерзительно то, что эти граждане способны покалечить всех и вся, что автоматически делает из них нечто противоположное милому. Это общеизвестный факт, о котором предпочитают молчать, ведь герой есть герой, а его личностные качества вторичны. Несмотря на это, Эндрю причисляет себя к неадекватам, ведь нормальным он может быть только в облике марионетки (хотя даже копия не решила изменить паттерн его поведения слишком уж сильно).       Если бы у людей был выбор, они, может быть, и решились бы на переворот — и Эндрю был бы с ними, — но альтернатив нет, да и людские души достаточно прогнившие, поэтому никто не способен, да и не слишком стремится что-либо изменить. Простая истина.       За своими глубокими размышлениями Эндрю и не замечает, как ноги приводят его к кабинету главы Ассоциации, который явно проживает в этом здании, прямо в этой комнате — иначе не объяснить его нахождение на рабочем месте в любое время, когда он может понадобиться. Насколько же нужно быть влюблëнным в это дело, чтобы безвылазно сидеть в офисе и приходить в такую несусветную рань? Открытый вопрос без ответа.       Тихий стук, ритмично повторяющийся четыре раза, ознаменовывает начало работы Эндрю. Хотя, скорее, самым точным описанием будет бесконечное мучение, конца и края которого ещё к середине дня не будет видно. Пусть план и намечен, но Эндрю уверен: он сорвëтся. Как и всегда. Чтобы попасть хоть в какие-то рамки, нужно было приходить сразу после данжа, и он не будет удивлëн, если глава сидел в это время тут же. Может, Эндрю — любимец среди толпы безумцев? Потому его ждут днями и ночами, неделями и месяцами; вряд ли хоть у кого-то есть такой же пакет абонентской помощи от начальства — только он не абонент, которого можно упустить, недостаточно красочно прорекламировав свои услуги. Эндрю Миньярд — проводник S-ранга, которых на всю страну штуки три-четыре. Значит… такой пакет благой воли есть не только у него. Разочаровывают.       — Входи уже, Эндрю. Сколько можно чесать мозги за дверью, — слышит Эндрю почти у самого уха, но только чуть выше.       Он незаинтересованно поднимает глаза, чтобы встретиться с объектом своих мыслей.       — Кевин Дэй прошëл переквалификацию и был повышен? — взгляд зелёных глаз передаëт всë бесконечное негодование, желающее вылиться на Эндрю в ответ на его издёвку.       — Тебя ждут уже неделю, а ты явился только сейчас. Улавливаешь общее настроение здесь?       — Конечно, от Кевина Дэя негатив струится, как вода из шланга с максимальным напором, — комментировать внезапную любовь к образной речи Кевин не стал, молча отходя от прохода и пропуская Эндрю вовнутрь.       Просторный кабинет встречает долгожданного гостя запахом застоявшегося кофе в кружках из нескольких экземпляров, морским бризом от умирающего освежителя воздуха и, конечно же, желанием свалить отсюда как можно быстрее.       На стуле за столом, где обычно встречает своих гостей глава Ассоциации, Дэвид Ваймак, пусто. Лëгкая заинтересованность точно проскальзывает во взгляде, бегло осматривающим всю комнату, замечая Дэвида на диванчике, упирающим голову рукой на подлокотнике.       — Совсем грустно идут дела?       — Было бы лучше, если б ты явился раньше, Эндрю.       — Уж простите, дело с мошенниками оказалось очень энергозатратным.       — Выполнено? — Эндрю кивает, не желая тратить слова на ответ. — Письменный отчëт?       — В наличии, как и всегда, его нет.       На его слова снова ведутся, но эффект в разы меньше: привыкают. Это очень плохо, ведь теперь придётся потратить силы на придумывание нового подкола.       — Тогда доложи устно, — вздыхает Ваймак, пока Кевин садится рядом с отцом.       — Они мертвы.       От краткого доклада Дэвид давится воздухом, а глаза Кевина раскрываются так сильно, словно в любую секунду норовят выкатиться из орбит. Это явно совершенно не то, что они ожидали услышать.       — Сказано же было: привести живыми, — вспыхивает Кевин, выпрямляясь и опасно сужая глаза.       — Глава, придержите ручного сынишку. Я только начал, — и Эндрю начинает. Причём начинает так, словно сочинил эту историю на ходу перед приходом сюда. Слова текут быстро и выверенно, рассказывая обо всей ситуации в целом: о том, как странный данж водил их по кругу; о чудесном дереве, конверты на ветках которого напоминают обычные, те, что используют люди; об убийственной игре, за которой пришлось наблюдать неизвестно откуда. Его ни разу не перебили, слушая предельно внимательно и параллельно что-то записывая.       — Теперь всё, — улыбнулся Эндрю, почëсывая ладонь.       — У тебя всё в порядке? — внезапно спрашивает Ваймак, поднимаясь с дивана.       — Да, ничего не болит, — Эндрю вопросительно выгибает бровь, наблюдая за никак не изменившимся выражением лица мужчины, — За моей спиной монстр?       — Нет, но тебе лучше сходить на осмотр, — почти пищит Кевин, прикрывая ладонью лицо.       Эндрю быстро выставляют из кабинета, и Ваймак любезно доводит его до нужной двери, чтобы их любимая блондинка не заблудилась. Никто не удосуживается ему рассказать, что такого они увидели, однако всю краткую дорогу до медпункта множество раз уточняли о самочувствии.       Зеркало, внезапно попавшееся на пути, открывает завесу этой недолго просуществовавшей тайны. Один из глаз Эндрю немыслимо быстро меняет цвет, примеряя такие странные краски, что кажется, словно вместо радужки у него диско шар.       В кабинете на него странно смотрят на протяжении получаса, рассуждая о возможных причинах и неизвестных последствиях. Глаз же наконец сообщает о себе в полной мере, начиная чесаться и болеть. Весьма неприятно.

[Ваша награда с данжа *** успешно открыта. Счастливого обучения!]

      Обучения? Помимо того, что Эндрю впервые слышит подобное напутстствие, через несколько секунд до него доходит, что он слышал это. Вокруг него всё ещё гуляют голоса ретировавшихся куда-то из кабинета врача и главы. Однако они явно не могли сказать ему эту чушь, так ещё и в голове. Голове… Неужели он повредил себе мозговую коробку и теперь ловит слуховые галлюцинации?! Предположение настолько абсурдно, что в него трудно поверить, но и меняющая цвет радужка не менее вздорная.

[Желаете ознакомиться с азами навыка «Во власти тени»?]

[Да] // [Нет]

      Эндрю кажется, что глючево у него везде: иначе не объяснить то, что он видит — или же нет, — как перед ним появляется выбор, медленно моргающий, подобно курсору при письме очередного отчëта. Это, конечно, секрет, но Эндрю ненавидит всю бумажную волокиту, которую ему приходится вести. Когда-нибудь он узнает, что этот секрет с момента своего появления им ни для кого и не являлся. Каждый в Ассоциации знает: Эндрю Миньярд — проводник S-ранга, за кого отчëты лучше написать самому.       Однако внимание Эндрю вновь возвращается к всё ещё находящемуся перед ним плавно мигающему светящемуся окну. Отказываться от подобного предложения — себе дороже, ведь неизвестный новый навык может быть опасен в том числе и для него самого, а так ему станет известно хотя бы что-нибудь.

[Да] // [Нет]

[Желаете отправиться в разлом прямо сейчас?]

      «Позднее. Сможешь минут через тридцать появиться вновь?»

[Таймер на 30 минут установлен.]

      Забавная система, или что это вообще. Лишнего не говорит, о каких-то мелочах заботиться. К слову о мелочах: назойливые разговоры снаружи к этому моменту утихли, хотя Эндрю и не может сказать, когда именно это произошло. Спустя мгновение мимо него быстро проходит Ваймак с нахмуренным лицом и останавливается, тихо сообщая сразу о нескольких появившихся новых разломах разной сложности.       — Если полегчает — подходи, — напоследок говорит Дэвид, уходя и закрывая за собой дверь. Вошедший ранее в кабинет вместе с Ваймаком врач присаживается рядом, растерянно смотря в глаза новоиспечённого пациента.       — Проблемы? — Эндрю безразлично смотрит на мужчину перед собой, вопросительно изогнув бровь.       — Видите ли, проблема в том, что я не могу определить, что с Вашим глазом. Может ли это быть частью Вашего навыка?       — Возможно. Не переживайте. Я пойду, — тихо и грациозно он встаëт с кушетки, замечая, как расслабленно выдыхает медик за его спиной, будто Эндрю действительно тиран, каковым его считают, таскающий с собой ящик тесаков. К их счастью, он не маньяк и не мясник, чтобы резать всех направо и налево, хотя начальство своими тупыми приказами так и нарывается на долгую мучительную смерть.       Покинув кабинет, Эндрю быстро ретируется из здания Ассоциации, выполнив все свои дела в нём ещё раньше, чем истёк таймер системы.       «Сколько минут осталось по таймеру?»

[Осталось: 24 минуты 21 секунда.]

      «Давай прямо сейчас».

[Принято. Разлом уровня *** для изучения азов открывается. ]

      Эндрю не успевает даже моргнуть после прочтения текста, как перед ним всë меняется. Перед ним проносится белое пространство, где вдалеке знакомое дерево покачивает ветвями с цветными конвертами, словно там вообще может быть хоть какой-то ветер. Вдруг один из конвертиков отрывается, и, ведомый невидимым потоком, начинает лететь вместе с Эндрю. В тот же миг вокруг них собирается ураган, полностью перекрывающий обзор. Конверт, в свою очередь, взлетает всë выше и вскоре совсем исчезает из виду. Ничего не видно, будто глаза оборачивают тканью без единой дырочки, потëртости, не позволяющей проникнуть к ним ни единому изображению. Чëрная мгла перекрывает зрение, оставляя Эндрю наедине с ощущениями остальных органов чувств. Он пытается услышать что-то, кроме воющего свиста, но ничего не удаëтся; вытягивает руку перед собой в надежде, что там не ветер, но пальцы встречаются лишь с мощными восходящими потоками воздуха, убивая все шансы на спасение окончательно. Очевидно, это ловушка, в которой он заключён совершенно один. Конверт тоже покинул его — хотя и не сам, конечно, но факта полного одиночества это, увы, не отменяет.       Спустя некоторое время всё постепенно затихает. Волосы перестают метаться во все стороны — ударяют по лицу в последний раз и затихают, плавно ложась на плечи и спину. Мир вокруг него ненадолго обретает свои привычные очертания.

[Добро пожаловать в данж. Приятного прохождения!]

      — Будто я играть буду, а не выживать, — хмыкает Эндрю, складывая руки на груди и осматриваясь.

[Игра будет очаровательной. Не переживайте: я сообщу об опасности.]

      — Тогда сыграем? — Эндрю не уверен в своей жизненной установке и надежд на успех не питает, но этот странный голос, эта система, ведёт себя очень интересно.       Он бы ещё постоял, поразмышлял, но у данжа на него другие планы. Рядом с ним словно из ниоткуда возникает мощный поток воды — горячие, почти раскалëнные капли ударяют по одежде, впитываясь в ткань и обжигая непокрытую ею кожу. На секунду промелькнуло желание взвыть, убежать и отказаться от всего, но кто такой Эндрю? Правильно, он охотник — не слабак, каким мог бы быть любой другой, да и какой смысл был ввязываться в эту авантюру, если стремишься отказаться от неё в первое мгновение? Никакого. По своей сути всё это - чистой воды азарт. Азарт, благодаря которому он вообще продолжает двигаться вперëд.       Оглядываясь, Эндрю задерживает взгляд на огромной поляне, покрытой трещинами, напоминающими котелки с кипящей водой, только здесь она не закипает — взлетает мощным потоком и затихает.       Шаг назад. Ещё один. Подальше от стреляющей воды, от сжигающих кожу капель. Случайно он задевает ногой травку, листики которой опадают на землю сразу после соприкосновения, вспыхивая ярким золотистым светом и вопреки ожиданиям не становятся пеплом, а окрашиваются в светящийся лазурный.       Сюрреалистичный шелест травы и листьев в безветренном пространстве усиливается. Эндрю оборачивается, и увиденное ни коим образом его не радует, представляя его взгляду новую проблему — деревья за его спиной оживают. Их листья по своему цвету напоминают только что задетую им травку и словно отвлекают этим внимание от самого опасного — корней. Они молниеносно переплетаются, обвивая друг друга и создавая тем самым систему, которая с каждым узелком становится всё прочнее. От выходящих из-под земли многочисленных корневых систем, её поверхность искривляется, словно ломающиеся и расходящиеся литосферные плиты. Гейзеры, вступая в резонанс с земными разломами, взрываются высокими фонтанами. Над площадкой образуются водяной купол, которого, по логике, быть не должно, поскольку вода априори не может застыть в небе сама собой. Однако невероятная крыша явно не мерещится — она опасно бурлит и клокочет, словно доходя до кипения. Глядя на это зрелище, Эндрю замер в оцепенении — здесь негде прятаться, а поцелуи кипятка не совместимы с жизнью, хотя и выбора у него, вроде как, никакого нет.

[Ой-ой, вы в опасности!]

      — Неужели? А я думал: кислотный дождь собирается, дай прогуляюсь.

[Найдите чекпоинт среди гейзеров.]

      На сей раз слов на остроумный ответ не находится. Как можно найти спавн среди ничем не отличающихся друг от друга кроме размеров гейзеров — неизвестно. В играх, с их бесконечным количеством уровней, чекпоинты выделяются своим светом, но здесь… Здесь светятся деревья, и ни один гейзер ничем не выделился среди других. В то же время неистовый кипящий купол напоминает о себе, когда малая его часть резко обрушивается водопадом вниз. И именно сейчас Эндрю, наконец, видит своë спасение. Там, где вода обрушилась тяжëлым градом капель, проявляется лазурная тропа — то, что нужно. Только вот основная загвоздка в том, что находится она на совершенно противоположной стороне.       Неизвестный голос ни разу не сказал, что чекпоинтов здесь несколько, а значит лелеять призрачную надежду о появлении ещё одного спавна бесполезно и глупо. Нужно бежать и почти уверовать в Фортуну.       Лëгкий скачок. Эндрю разгоняется, не оглядываясь и смотря только вперёд. Ничего другого вокруг нет. Он бежит. Слышит, как где-то сверху трещит купол. Слышит, как вода бьëт по земле, сотрясая её своей мощью. На секунду он закрывает глаза, а когда веки поднимаются спустя мгновение, чекпойнт перед ним вспыхивает, завершая тем самым часть от всего испытания.

[... п… У.. и!]

      Система снова ломается, но Эндрю едва ли обращает на это внимания: в тот же момент то место, где он стоял, отрывается от земли, поднимаясь в небо. Он сжимает рукой бедро через ткань брюк, всё ещё не отошедшее от прошлого раза. Подняв голову, он сосредотачивает внимание на медленно приближающемся к нему воздушном острове. В данный момент вид снизу был не так важен, как незнание того, что ожидает его в ближайшем будущем.       Довольно долго своеобразная поъёмная платформа плавно движется к конечному пункту назначения, представляющим собой огромное пространство земли в воздухе со стекающими с него многочисленными водопадами, ударяющимися где-то далеко внизу о землю. Знакомый образ немного отвлекает, направляя мысли в другое русло: более спокойное, нейтральное и очень-очень важное. Эндрю осознаёт, что его жизнь зависит от прохождения этого данжа, каким бы испытательным не был разлом.       Когда платформа, поднимавшая Миньярда ввысь, останавливается, его взгляду предстаёт огромная поляна, усеянная жëлтыми, отдающими золотистым и лазурным светом ввысь. Головки цветков мерно покачиваются, едва касаясь друг друга лепестками и подбрасывая пыльцу. Всё выглядит слишком спокойно, нежно, красиво, но быстро в голову возвращается осознание, что обложка зачастую обманчива.

[Долина цветов здоровается с вами ^^]

      Надпись, возникшая в воздухе, окрашена в ярко-зелёный.       — Эволюция данжей? — внимание ненадолго задерживается на изменившимся цвете окна системы с прежнего голубого на нынешний.       «Куда меня вообще затащили?»

[Ступите на траву!]

      Эндрю не двигается. Он смотрит по сторонам и себе под ноги, не стремясь поступать в соответствии с указанием системы. Ловушки часто прячутся в подобных словах, хотя его опыт и знания основаны лишь на тягучих новеллах, в которых сюжетных дыр телега, а за ней ещё одна, и обе переполнены. Единственное дельное в них — описания окружения. Они настолько яркие, что образ складывается с первых строк. Иногда Эндрю перечитывает моменты с особо яркими декорациями.

[Ступите на траву!]

      На сей раз системное окно вновь изменило свой цвет, теперь уже появляясь, будучи окрашенным во враждебный тёмно-красный.       — Какая злая, — саркастично произносит Эндрю, стараясь не смотреть вниз. В тот же миг природа острова словно начинает подыгрывать ему, отвлекая внимание: цветы на поляне единовременно склоняют свои головки в стороны, открывая обширное пространство с маленькими озерцами. Пять озëр тихо шумят переливающейся лазурной гладью, а деревья вокруг них шелестят своими едва светящимися листьями. Природное наслаждение… Природное наслаждение, выжидающее часа обмана, момента, когда нужно склонить человека на свою сторону… Или убить.       Эндрю медленно ступает по блестящей траве укрывающей землю воздушного островка, осознавая, что не видит его конца. Спокойствие обволакивает всё тело, пронизывая его своими прозрачными нитями. Райский уголок, где от рая только угол, в тайне целующий руки дьяволу. Опасно. Мимолëтный страх пробегает по спине и рукам. Неизвестно. Непредсказуемо. Чувство, оберегающее его сильнее, чем кто-либо извне, выскакивает из своего сосуда в недрах сознания, трезвоня об опасности, однако впереди никого и ничего нет, и абсурдность этого противоречия ещё больше вгоняет в смятение.       Громко вздохнув, Эндрю ускоряется, доходя до середины островка. В тот же миг его вновь накрывает странный купол. Ловушка для его самоуверенности и глупости. Ловушка без выхода… Снова ловушка, как и та, что была внизу. Кошмар.       Стойкое чувство опасности остаётся, постепенно нарастая, но перед ним всё та же тишина. Нет ни готовых внезапно выпрыгнуть монстров, ни запаха, который источает мрак и ужас, мечтающих пробраться ко всему.       Шорох. Глухое рычание. Тишь.       Землю протыкает рука. Без кожи, без цвета, гнилая, опасная и ужасно вонючая. Вскоре через пару мгновений вместо одной рук становится уже восемь. Со временем их становится настолько много, что Эндрю сбивается, оканчивая свой подсчёт на восемьдесят седьмой. Он переключает внимание на закономерность их появления: руки размещались по кругу, загоняя свою жертву в середину кольца, а закончив, начали появляться как внутри кольца, так и за его пределами. До отвратительного забавная ловушка, истинное веселье которой только начинает себя проявлять. Почва под цветами резко становится прозрачной, и вся поверхность острова под ногами растворяется. Теперь не смотреть вниз невозможно.       «Разлом так задуман? Или подстраивается, раз система сюда привела».       Конечно, ответа нет. Эндрю поднимает взгляд вверх и некоторое время стоит так, не двигаясь. Понимание, что сам остров не исчез и находится в пространстве, несмотря на свою прозрачность, немного отрезвляет, однако эмоции стойко продолжают хлестать по рациональности. Руки, всё ещё лежащие на бёдрах, сильнее сжимают кожу под тканью.       В это время выскользнувшие из-под земли руки вытягивают свои тела, которые сейчас явно видны под прозрачной плёнкой растворившейся почвы, на поверхность. Рваные куски гнилой кожи печально отрываются, падая. Мокрые, склизкие, со стекающими каплями. Утопленники. Удивительно, что они находятся здесь — ближе к небу, чем к воде.

[Обучение начинается!]

[Используйте навык «Во власти тени».]

      — Обучение супер. Как будто снова в школу попал, — Эндрю закатил глаза.

[Какой вы нудный, игрок.]

      — Жестянку закрой.

[Грубый.]

[Вы почувствуете на кончиках пальцев покалывание, а затем увидите бледные искры. Удачи!]

      Помощник из этой системы хуже, чем ИИ — у второго хотя бы инструкция информативнее будет, а то «почувствуйте». Сейчас в теле чувствуется в полной мере только дрожь и оцепенение от огромной высоты, с которой хотелось бы лишь побыстрее спуститься.       Глубокий вдох. Эндрю чувствует, будто морской бриз окутывает его, но рваные тела вокруг него продолжают толпиться, источая зловонный запах. Приятный ветер растворяется очень скоро — трупное разложение собирается и Эндрю жмурится, закрывая нос рукой.       Окружение утопленников становится всё плотнее. Он сосредотачивается, пытаясь представить всполохи света на кончиках пальцев, но не чувствует ровным счётом ничего.

[Ты ещё на себя направь. Точно сработает…]

      Эндрю уверен на миллионы процентов, что она хотела добавить в своё милое сообщение не менее милое оскорбление, но, скорее всего, у неё есть огромный запрещающий лист. Тем лучше.       Эндрю снова закрывает глаза, не реагируя — или пытаясь не реагировать — на приближение мокрых трупов. Почему их вообще не прижимает к земле? Каким чудом они ходят по острову высоко в небе? Лучше бы они упали вниз, но, судя по правилам разлома, первым утопят Эндрю, причём без какой-то заумной причины или механизма наказаний. Просто по причине того, что он грубый, отвратительный — что там ещё думает о нём система?       Смрад, закладывающий нос, поднимается откуда-то снизу, будто от самой земли, где, как ни в чём ни бывало, бьются из земли гейзеры. В этот момент на кончиках пальцев резко пробегает дрожь, и внезапная безумно горячая вспышка срывается с них.       Спустя мгновение Эндрю ощущает на своих ногах влажное прикосновение, проходящее насквозь через ткань.       «Откуда?!»       Однако он не может понимать те ощущения, природы которых не знает, а его глаза всё ещё плотно закрыты. Он приоткрывает один глаз, и первое, что предстаёт его взгляду — отдающая розовым картинка, хотя вряд ли за прошедшее время успел наступить закат. Моргание никак ему не помогает — окружающее пространство лишь сильнее розовеет, приобретая гармоничный перелив цветов.       В моменте тело становится слишком лëгким. Ощущение свободного полëта начинает присутствовать везде, от самых кончиков пальцев и распространяясь повсюду. Странные импульсы сотрясают тело. Эндрю не имеет никакого представления о том, что происходит, но точно видит, как только что появившиеся перед ним новые монстры замирают, а воздух натягивает непонятную цветастую оболочку на каждого из них.

[Неужели прогрессируете?]

[Убейте всех монстров.]

[Побеждëнные монстры: 0/12]

      Таймер появляется над головой, громко начиная обратный отсчëт.       Стоп. Время?       — Испытание ограничено временем?

[╥﹏╥ Обижаете своей недогадливостью, молодой человек.]

      — Какой официоз! А время к чему?

[Иначе ковыряться будешь долго. Поторапливайся. Надоел уже.]

      Монстры, чьи витиеватые рога переплетаются в один мощный, медленно подходят, ступая мягкими на вид лапами. Не брезгуя липкостью и запахом, они прожимают головы замерших на месте утопленников и хищно оскаливаются. Двенадцать «волков» тихо окружают для нападения полукругом.       Их вожак — существо со сломанным рогом и сияющей шерстью — теряется за товарищами, управляя. Как только Эндрю переваривает эту информацию, двое монстров, стоявших по бокам, выпадают из строя, устремляясь к нему. Трупы под ногами как по цепочке вскидывают головы от резких движений, временно удлинняя путь.       Шаг назад. В сторону. Ближе к одному из монстров, но трупов в колонке больше.

[Руку вверх!]

      Не сопротивляясь приказу, Эндрю вскидывает левую руку. Тела утопленников поднимают головы выше. Руки снова вылезают из-под земли, становясь опорой для скользких тел. Трупы встают, грозно оборачиваясь.       «Значит, навык активирован».       Рукой он делает дугу в сторону — и утопленники повторяют его, ударяя злобную псину. Шлепок повторяется, но урона, как и в первый, почти не наносит. Эндрю выхватывает кинжал из ножен на бедре, делая втыкающее движение, словно под лезвием находится голова монстра вместо смрадного воздуха. Монстр знатно получает по голове от трупов.       — Жаль, что ножи в их руках не материзовались.       Нормальное оружие, увы, есть только у Эндрю, а утопленниками можно лишь управлять. Великолепное комбо, конечно.       Он взмахивает правой рукой — часть утопленников поднимается. Теперь перед ним отряд, которым Эндрю управляет, подобно оркестром дирижëр. Несколько поворотов и взмахов разводят толпу к разным группам «волчьей стаи» — так, чтобы каждый монстр одновременно подвергся их воздействию. Эндрю вливает поток этой энергии в кинжал, представляя примерное управление им.

[Ваше мастерство не соответствует желаемому действию.]

      Не суждено. Но не критично.       Получше перехватывая рукоять, Эндрю бросается в бой, всё же занося лезвие над головой. Рог находящегося перед ним монстра резко вибрирует, заставляя оружие сойти с траектории. Порез прочерчивается от одного рога и по спине вниз. Вой. Безумный вой призывает всю стаю кинуться к раненному.       Глупые подчинëнные не сдвигаются с места, продолжая колотить землю. Эндрю мечтает ударить себя по лбу, но сейчас на его счету была каждая секунда, поэтому он оставил желание потратить её на самобичевание. Табло времени мило сообщает, что на испытание у него остаëтся меньше пяти минут.       Проведя поток неизвестной силы по рукам, он сдвигает отряд, а некоторым виртуозно перебрасывает кинжалы, спрятанные у него в ножнах.       Удары. Порезы. Кровавые капли разлетаются в стороны. В силу вступает откровенная бойня — обе стороны оставляют друг другу ужасные ранения. Переплетëнные рога отлично отражают нападки лезвий в руках утопленников, но всё же не до конца спасают от кровавых полос и глубоких ран. Дикие визги режут уши.

[Побеждëнные монстры: 10/12]

[Побежд…]

[Все враги убиты. Обучение завершено. Не забудьте забрать награды!^^]

      Рука с кинжалом медленно опускается вниз после того, как появляется системное окно.

[Уровень навыка вы можете посмотреть, вызвав «окно статуса». Очки за прохождение начислены. Не забудьте потратить (⁠⁠╹⁠▽⁠╹⁠⁠)]

      Думать не хочется, ведь факт того, что он сейчас в небе на странном и, что более важно, прозрачном островке, напоминает о себе, а понимание, что, скорее всего, вне разлома только наступает день, разрушает весь едва позитивный настрой. Монстры и утопленники исчезают, едва заканчивается испытание, после себя оставляя всю ту же спокойную поляну, где ветер свободно гуляет, играя с волосами и так и норовя прильнуть их к лицу.       Хочется наконец попасть в пекарню и выпить свой вкуснейший кофе, без дозы которого настроение болтается на нуле и ещё ниже, или, как любит называть это Аарон, двойное дно — любой настрой Эндрю. Кажется, что ниже падать ему уже некуда, но оригинал всегда пробивается. Пусть это и правда, но копии стоит держать язык за зубами, иначе их вырвут, а язык в гульку скрутят. Таковы правила выживания.

[Чтобы покинуть место испытаний, нужно спрыгнуть вниз.]

      — Ещё что-то возмутительнее нельзя придумать?

[Таковы правила.]

      Система ненадолго замолкает, оставляя Эндрю наедине с песнями ветра и танцами цветов. Он не двигается, просто стоит, вдыхая до странного приятный воздух, пронизывающий до глубин тела и души.

[Решение принято.]

      А?.. Какое решение приняла эта старая кочерга? Неужели системных мозгов стало больше, чем было?

[Поможем вам спуститься <⁠(⁠￣⁠︶⁠￣⁠)⁠>]

Ха?.. Что за бред?! Мысль обрывается вместе с землёй под ногами.       Остров растворяется в небе, обращаясь кучкой облаков, словно оазис в пустыне, заманивший и тут же исчезнувший. На крики нет сил, на выражение всепоглощающего шока — тоже. Напряжëнное тело Эндрю летит вниз. Давление так сильно действует, что голова — по ощущениям — разлетится раньше, чем он приблизится к поляне, наполненной гейзерами, наверняка всё так же экспериментирующими с высотой и силой своего потока.       Однако никакая середина пути Эндрю не светит. Открывая глаза, он обнаруживает себя лежащим на траве в парке так, как будто так и должно быть.

[Не забудьте про «окно статуса»! Чао-чао.]