Уходящее солнце

Лоран Дюваль перестал притворяться. Хотя и внешне всё оставалось по-прежнему: вежливые улыбки при случайных встречах, редкие визиты, сдержанные кивки. Камилла всё так же забегала на чай, приносила печенье, играла с Эмили. Но Маринетт чувствовала: что-то не так. Лоран стал чаще появляться в саду. Он садился на скамейку под старым дубом — ту самую, откуда открывался идеальный вид на их коттедж — просто сидел и смотрел С книгой, которую никогда не читал. С чашкой остывшего чая. С неподвижным, изучающим взглядом, направленным на их окна. Эмили, заметив его, махала рукой. — Мама, смотри, дядя Лоран опять сидит! — кричала она. — Может, ему скучно? Можно я отнесу ему печенье? — Нет, солнышко, — Маринетт уводила её в дом, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Дяде Лорану нужно отдыхать. Не будем ему мешать. — Он всегда отдыхает, — ворчала Эмили. — Так все силы пролежит. Я ему говорила, что надо бегать и прыгать, тогда будешь сильный. А он только улыбается и молчит. Маринетт ничего не отвечала. Но вечером, укладывая дочь спать, она закрывала шторы плотнее.

***

— Он что-то задумал, — сказал Адриан однажды вечером, когда они сидели на веранде, глядя на закат. — Я не знаю что, но он смотрит на наш дом как на... как на решение. — Решение чего? — Своей болезни, — Адриан повернулся к ней, и в его зелёных глазах плескалась тревога. — Маринетт, он видел, что сделала Эмили. И он сам дышит благодаря ей.  — Что он может сделать? — прошептала она. — Похитить ребёнка? Мы же не в кино. Адриан не ответил. Он смотрел на дом напротив, где в окне второго этажа горел свет. Там, за стеклом, стоял силуэт — неподвижный и явно наблюдающий.

***

Эмили исчезла в четверг. День начался как обычно. Солнце, завтрак, разбросанные по полу фломастеры. Адриан уехал в город за продуктами — обещал вернуться к обеду и привезти круассаны. Маринетт возилась в саду, подвязывая розы, которые никак не хотели расти ровно. Эмили играла на своём пледе — том самом, с фиолетовыми разводами от пролитого когда-то сока. Вокруг неё высились баррикады из кубиков, плюшевых зверей и цветных мелков. — Мама, я строю замок для дракона! — крикнула она. — У него будет сто комнат и бассейн с лимонадом! — Отличная идея, — улыбнулась Маринетт, не оборачиваясь. — Только лимонад не настоящий, ладно? А то муравьи придут. — Не настоящий, — согласилась Эмили. — Он волшебный. Его пить можно, а муравьи не придут, потому что они не верят в волшебство. Маринетт усмехнулась и потянулась за секатором. А когда обернулась — пледа не было. То есть плед был. Кубики были. Дракон, плюшевый и потрёпанный, валялся на траве. А Эмили — не было. — Эмили? — позвала Маринетт, выпрямляясь. — Эмили, ты где? Тишина. Она сделала несколько шагов, заглянула за куст роз, потом за старый дуб. Сердце забилось быстрее. — Эмили! Хватит прятаться! Это не смешно! Никого. Маринетт бросилась в дом. Кухня пуста. Гостиная пуста. Спальня, ванная, кладовка — нигде. Она выбежала обратно в сад, уже не сдерживая крика. — Эмили! Эмили!!! Тишина. Только ветер шелестел листвой старого дуба, и где-то далеко лаяла собака. И тогда она увидела. На траве, рядом со скомканным пледом, лежал листок бумаги. Сложенный пополам, придавленный камушком, чтобы не унесло ветром. Маринетт схватила его дрожащими руками, развернула. Всего несколько слов. Напечатанных на принтере. Без подписи. «Она нужна мне. Я верну её, когда получу то, за чем пришёл. Не ищите её, иначе будет хуже. Просто ждите.» Маринетт закричала.

***

Адриан примчался через двадцать минут, хотя обычно дорога из города занимала не меньше сорока. Он вылетел из машины, забыв закрыть дверь, и бросился к жене. Маринетт сидела на ступеньках веранды, сжимая в руках записку, и раскачивалась из стороны в сторону. — Он забрал её, — прошептала она, увидев Адриана. — Он забрал нашу девочку. — Кто? — Адриан опустился перед ней на колени, взял её лицо в ладони. — Маринетт, кто?! — Лоран, — она протянула ему записку. — Это он. Он забрал Эмили. Адриан прочитал. Побледнел. Скомкал бумагу. — Я убью его. Он вскочил и бросился к дому Дювалей. Маринетт — за ним. Дверь была не заперта. Внутри — тишина, пахнущая лекарствами и чем-то затхлым. В гостиной на диване сидела Камилла. Она подняла на вошедших красные, опухшие глаза. — Где он? — выдохнул Адриан. — Где твой муж?! Камилла молча покачала головой. По её щекам текли слёзы. — Я не знала, — прошептала она. — Клянусь, я не знала. Он ушёл ночью. Сказал, что ему нужно подышать. А утром... утром я нашла это. Она протянула листок — такой же, как у Маринетт. Только текст был другим. «Прости. Это мой единственный шанс. Я не могу больше так жить. Не ищи меня. Я вернусь, когда всё закончится, а может и не вернусь. Прощай.» — Он забрал вашу девочку? — голос Камиллы сорвался. — Эмили? Он забрал Эмили? Маринетт кивнула, не в силах говорить. Камилла закрыла лицо руками и зарыдала. Ее рыдания разносились по дому громкими всхлипываниями. Плечи тряслись и поникли. В мгновение ока из постоянно добродушной и улыбающейся женщины она превратилась в человека, которого предали, бросили, оставили одну. — Я думала, он смирился, — плакала она. — Я думала, мы приехали сюда, чтобы он мог спокойно... спокойно уйти. А он... он всё это время... — Где он может быть? — Адриан схватил её за плечи. — Камилла, думай! Куда он мог повезти ребёнка?! — Я не знаю! — она затрясла головой. — У него нет здесь никого! Ни друзей, ни родных! Мы переехали сюда, потому что здесь никого нет! Маринетт вдруг замерла. — Старая мельница, — прошептала она. Адриан обернулся. — Что? — Старая мельница у восточной границы посёлка, — Маринетт уже бежала к двери. — Заброшенная. Мы гуляли там с Эмили месяц назад. Она хотела посмотреть, кто там живёт. Лоран тогда вышел из-за деревьев. Сказал, что тоже гуляет. Что ему нравится это место потому, что там тихо и никто не мешает. Адриан бросился следом. — Камилла, вызывай полицию! — крикнул он на ходу. — И сиди здесь! Если он вернётся — звони нам! Они бежали через поле, не разбирая дороги. Колючие кусты царапали ноги, высокая трава хлестала по лицу. Маринетт задыхалась, но не сбавляла шаг. Где-то там, в старой мельнице, была её дочь. Её маленькая, ничего не понимающая девочка с плюшевым драконом и верой в то, что всем можно помочь. — Только бы успеть, — шептала она на бегу. — Только бы успеть.

***

Старая мельница стояла на краю посёлка — покосившаяся, замшелая, с провалившейся крышей. Когда-то здесь мололи зерно, но теперь это место облюбовали только птицы и ветер. Идеальное убежище для человека, который хочет спрятаться. Адриан первым ворвался внутрь, отшвырнув трухлявую дверь. — Эмили! Внутри было темно и пахло сыростью. Свет пробивался только сквозь щели в стенах, рисуя на полу пыльные полосы. В углу, на куче старого тряпья, сидела Эмили с плюшевым драконом в одной руке и недоеденным печеньем в другой. — Папа! — она вскочила и бросилась к нему. — Папа, я знала, что ты придёшь! Дядя Лоран сказал, что вы уехали и попросили его присмотреть за мной, но я ему не поверила! Потому что ты никогда не уезжаешь без меня, ты сам говорил! Адриан схватил дочь, прижал к себе, зарылся лицом в её растрёпанные светлые волосы. — Ты в порядке? Он тебя не обидел? — Нет, — Эмили нахмурилась. — Он просто сидел и смотрел на меня и плакал. Сказал, что ему очень страшно умирать, и что я могу ему помочь. Я сказала, что уже помогла ему в прошлый раз, а он сказал, что этого мало и ему нужно больше. Маринетт вбежала следом и, увидев дочь, едва не рухнула на колени. — Эмили! Слава богу! — Мама! — девочка потянулась к ней. — Мамочка, я испугалась! Дядя Лоран странный! Он говорит неправильные вещи! В этот момент из тени, отбрасываемой старой лестницей, вышел Лоран. Он был бледен как смерть, но держался прямо. В его руке был зажат пистолет, который он направил на родителей Эмили. — Отойдите от девочки, — сказал он тихо. — Она пойдёт со мной. Адриан заслонил жену и дочь собой. — Лоран, послушай. Я понимаю, ты болен и тебе страшно, но это не выход. Эмили — ребёнок. Она не понимает, что делает. Ты видел, что с ней стало в прошлый раз. Если она отдаст тебе больше — она умрёт. Ты этого хочешь? Убить пятилетнюю девочку, чтобы спасти себя? Лоран покачнулся. Пистолет дрогнул в его руке. — Я не хочу умирать, — прошептал он. — Я хочу жить. Хочу, чтобы у меня еще было много времени, хочу избавиться от этой боли. У меня нет выбора. — Выбор есть всегда, — Адриан сделал шаг вперёд. — Ты еще можешь остановиться. Мы никогда никому ничего не расскажем. Камилла ждёт тебя дома, она любит тебя. Не заставляй её терять тебя таким, Лоран. — Камилла... не знает, — Лоран зажмурился. По его щеке скатилась слеза. — Она меня не поймет. — Она уже все знает, — тихо сказала Маринетт. — И она всё ещё ждёт тебя. Поезжай домой, Лоран. Просто поезжай домой. На мгновение им показалось, что он сдастся. Плечи опустились, пистолет начал опускаться... А потом раздался выстрел.