Не твоё

      Комната Тэхи была пропитана ароматом дорогой бумаги и сургуча. На массивном столе из темного дерева аккуратными стопками лежали свадебные приглашения. Каллиграфический шрифт выводил имена: «Кан Джунхо и Ким Тэхи». Белоснежный картон казался ослепительным под светом настольной лампы, но для Тэхи он выглядел как чистый саван, в который она методично заворачивала своё прошлое.       Она сидела в кресле, одетая в шелковый халат цвета ночного неба. Её пальцы медленно скользили по гладкой поверхности одного из конвертов, но взгляд был устремлен в окно, где туман жадно облизывал верхушки сосен.       В её сознании, словно помехи на старой кинопленке, всплывали кадры десятилетней давности. Тот день был неестественно солнечным. Она помнила, как ждала Чимина у ворот, сжимая в кармане записку с глупыми стихами. Помнила звук уезжающего мотора и пыль, осевшую на её туфлях. Он не зашел попрощаться. Не позвонил. Просто стер себя из её реальности, оставив лишь холодную тяжесть серебряной цепочки на шее.       Тэхи непроизвольно коснулась кулона под халатом. Розовый кварц за эти годы согрелся о её кожу, но внутри него, казалось, навсегда застыл тот девичий крик, который она так и не выпустила наружу.       Дверь тихо скрипнула. В проеме показался Джунхо. Он был в домашнем джемпере, выглядел мягким, уютным и бесконечно надежным — как гавань после многолетнего шторма.       — Всё еще занимаешься приглашениями? — он подошел сзади, его теплые ладони легли ей на плечи. — Тэхи-я, ты работаешь слишком много. Свадьба через месяц, тебе нужно отдыхать.       Тэхи заставила себя не вздрогнуть. Она прикрыла глаза, позволяя себе на мгновение опереться на него. Джунхо был её спасением, её трезвым расчетом на счастье. С ним было просто. С ним не нужно было гадать, уйдет он завтра или нет.       — Я в порядке, Джунхо. Просто хочу, чтобы всё было идеально, — её голос звучал ровно, почти механически.       — Ты какая-то бледная в последние дни. С тех пор как… — он замялся, подбирая слова. — С тех пор как приехал друг твоего отца. Если его присутствие тебя стесняет, мы можем переехать в наш новый дом пораньше.       Тэхи открыла глаза и посмотрела на свое отражение в темном оконном стекле. — Нет, не стоит. Это дом моего отца, и Чимин-ши — его гость. Я справлюсь. Это просто предсвадебный мандраж.       Джунхо коснулся губами её макушки, не замечая, как её пальцы судорожно сжали край стола. Он верил ей. Его любовь была открытой книгой, в то время как её собственная душа превратилась в лабиринт с заколоченными дверьми.       Позже, когда Джунхо уснул, Тэхи вышла на балкон, накинув на плечи длинное кашемировое пальто. Воздух был пропитан сыростью и мистической тишиной, которая бывает только перед рассветом.       Она не сразу заметила его. Чимин стоял внизу, в саду, прислонившись к стволу старого клена. Тлеющий огонек сигареты в его руке казался единственным живым пятном в этой серой мгле. Его светлые волосы, подернутые туманом, выглядели почти серебряными.       Он поднял голову. Их взгляды встретились в пространстве, разделенном десятью годами и сотнями невысказанных обид. Чимин не отвел глаз. В его голубом взоре, обычно таком обаятельном, сейчас читалась неприкрытая, болезненная вина. Он смотрел на неё не как на ребенка, а как на женщину, чью судьбу он когда-то небрежно сломал, даже не осознав этого.       Тэхи почувствовала, как по спине пробежал холод. Она могла бы уйти, могла бы скрыться за тяжелыми шторами, но её тело словно приросло к перилам. В этой тишине она почти физически ощущала его раскаяние — оно пахло табаком и горькой полынью.       Чимин медленно затушил сигарету о подошву ботинка. Он знал, что она видит его. Знал, что она помнит. Каждое его движение было пропитано внутренним надломом. Он видел её силу, её элегантную холодность и понимал: эта броня — его рук дело. Он сам выковал её своим побегом.       Она дерзко вздернула подбородок, позволяя ироничной улыбке тронуть губы, хотя сердце в груди билось, как раненая птица.       — Следите за тем, чтобы искры не сожгли сад, Пак Чимин-ши, — её голос долетел до него тихим, язвительным шепотом.       Чимин горько усмехнулся, глядя на неё снизу вверх. — Твой сад уже давно выжжен дотла, Тэхи-я. И я боюсь, что это сделал я.       Она ничего не ответила. Резко повернувшись, она ушла в комнату, плотно закрыв балконную дверь. Но даже за двойным стеклом она чувствовала на себе его взгляд — тяжелый, обжигающий, пробуждающий те самые старые раны, которые, как она надеялась, давно превратились в шрамы.