Из огня возрождаюсь

      Бывает так, что изо всех сил стараешься поступать правильно. Бывает так, что даже что-то получается. Бывает так, что несмотря на то, что больно и страшно, вдруг оказывается, что всё закончилось и ты победил.       И ты радуешься, насколько хватает измождённых сил. Радуешься, несмотря на то, что голоден, устал и всё о чём мечтается на ближайшее время - упасть и проспать часов двадцать. И чтобы никто не трогал.       Потом, думаешь ты, полуспутанным сознанием, потом будут слёзы, потом будет горечь, что кто-то погиб, что ты был недостаточно смел-силён-и-умён, что натворил такого... на всю жизнь хватит. Но это будет потом.       Потом.       Но потом не наступает. Потому что случается "правда" и "раскрытие всех секретов", как в каком-то глупом фильме, где главный тайный злодей, оказывается вовсе не тем, кого подозревали с самого начала. И в момент разоблачения, он, по дурости, теша свое эго, обязательно расскажет главному герою все свои планы и то, как всё было "на самом деле".       Он, честно, хоть и не великого ума, всегда думал, что так только в кино и бывает.       А оказывается, что жизнь сложнее детективных романов о Шерлоке Холмсе и читать их нужно было не только для удовольствия, но и тщательно обдумывая, примеривая роли на каждого, кто встретится в жизни и подозревать всех и каждого. Быть гением. Не быть доверчивым. Не быть человеком вообще, а быть самым-самым умным, провидцем-стратегом и вообще... как там зовётся персонаж, который всё про всех знает и в десять лет переигрывает матёрых политиков, задавая правильные вопросы правильным людям?       ...Учитель однажды сказал, что это не он дурак и наивный дебил, в которого надо тыкать пальцем и с придыханием стонать "ну, полудуууурок, же!" или "как же ты посмел не думать в свои одиннадцать лет, что не в сказку попал? Дегенерат! Тупица! Умственно отсталый!"       - Дети, какими бы умными они ни были, не могут и не обязаны знать всё наперёд, ища подвох в каждом чужом слове. А если ищут, значит и жизнь, и детство, у них были скверные. У тебя детство было хорошее. И люди тебя воспитывали - хорошие. Не их и не твоя вина, что ты чего-то не знал и о чём-то не подумал.       Учитель время от времени пытается с ним об этом говорить. Объяснять, что жизнь, она не всегда такая, что то, что случилось не обыденно и не нормально.       Учитель честно старается. А он честно пытается в это поверить. Но поверить не получается. Рефлекс уже сформировался.       Если из десяти яблок, восемь оказались с плесенью и гнилью внутри, каждое следующее предпочтёшь разрезать, как бы хорошо оно ни выглядело. Всегда лучше увидеть гадость до того, как она попадёт в рот.       И утешаешь себя мыслью, что могло быть гораздо хуже. По крайней мере ты жив и свободен, не искалечен и не связан рабским контрактом. Тебе невероятно повезло - но везение ненадёжная штука.       А ещё оно иногда заканчивается. И то, что другие примут за благословение Небес, ты сам сочтёшь проклятием. Или цепями. Или насмешкой. Или... чем угодно другим.       Людям ведь всегда мало. Выжил. Уцелел. Приобрёл... что-то, за что другие не то что сами удавятся - других удавят без счёта, а всё мало. Всё хочется чего-то.       И справедливость вот уже наступила. И принёс ты ее сам. И даже отомстить смог... наверное. То, что случилось, вполне можно назвать местью.       Не у всех так выходит. Не у всех выходит даже хоть как-нибудь!..       Не зря духовные создания зовут людей жадными тварями. Не зря...       Он поднимается на крыло, ловя потоки ночного ветра, осматривая лес с высоты. Где-то там, внизу, бежит его добыча. Немёртвое, не живое. Ошибка глупого человека, возомнившего себя великим химерологом, алхимиком под стать Фламелю, немножко некромантом, немножко Виктором Франкенштейном.       Горе-заклинателя уже поймали и связали младшие ученики, но боевую химеру им пока остановить не под силу. Такую тварь не каждое заклинание возьмёт и не всякий клинок порежет. А вот пламя феникса, сжигает всё, кроме души.       А вот и цель.       Сложив крылья, он камнем падает вниз, на лету раскаляясь. Уже привычный прием - когти в загривок и клювом по голове.       Огненные перья охватывают голову твари, выжигая глаза и затыкая прорвавшийся вой.       Плоть сгорает в считанные мгновения, выпуская наружу совсем немного характерного запаха. Дух молодой женщины заключённый в изувеченное тело, освобождается с не слышным никому вздохом облегчения.       "Спасибо..."       Вот и всё.       Пепел клочьями оседает на траву. Набирающий силу сезон дождей смоет всё, не оставив ни следа проклятия. Учитель будет удовлетворён.       Со всем остальным справятся младшие ученики, а значит можно возвращаться, ему совсем не хочется, чтобы на него снова пялились. Прошло почти тринадцать лет, а окружающие всё никак не привыкнут.       Взмах крыльев поднимает снова ввысь, золотые искры танцуют на оперении, предвещая огненную вспышку перехода. Он предвкушает тишину горной кельи каменной беседки и сладость жаренных каштанов, совершая простейшую ошибку и теряя бдительность.       - Осторожно!!!       Прилетевший с земли талисман пробивается через огненный барьер, пронзая тёмной энергией. Плохо молодняк держал тёмного заклинателя. Плохо.       Впрочем, он и сам хорош.       Пронзительный клёкот вырывается из груди вместе с пламенем, уносящим куда-то по путям ци. Жар охватывает тело, сжигая вместе с тёмной ци. Каждое огненное перерождение, как первое. Проклятье.       Сознание меркнет. Он чувствует только, что его несёт потоком ци, крутит и впечатывает... куда-то.       Разум опрокидывает во тьму...       Это не первый раз когда он сгорает на задании. За годы в ученичестве случалось разное.       В первые три, он горел чаще, чем полностью восстанавливался. Стоило только упустить контроль, потерять концентрацию или неправильно воспользоваться силами и привет горстка пепла и пищащий комок перьев.       Правда... Кажется, это впервые, когда его ещё и о какой-то барьер прикладывает...       Он просыпается, сонно вслушиваясь в то, что его окружает. Сил едва хватает чтобы поднять голову, выныривая из горстки пепла. Первый вдох сопровождается тихим писком. Всегда.       Эх... Наставник опять назовёт его везучим дураком. Как будто сложно научиться уворачиваться и держать барьеры не только в поединках или на советах мастеров, где всякий раз находится умник, желающий заиметь себе редкостного фамильяра. Но неудобные они!       И ничему-то его жизнь не учит...       Тем более, что всерьёз он не рисковал.       Убить феникса.. конечно, можно, но это очень сложно и долго. В основном они умирают только в том случае, если сами не хотят жить. Даже если зашвырнуть воплощение огня в клетку и топить, пока не смоется пепел, феникс лишь обрастет скорлупой, заснув в яйце иногда на долгие века, но выживет и однажды снова расправит крылья.       Вокруг шелестит листва и пахнет мокрой, обгоревшей древесиной. Видимо, его закинуло на дерево и он, закономерно, его поджёг, но случился дождь и все потухло.       Точно "везучий дурак". Вздыхает он про себя, лёжа в теплой, хранящей остатки огненной ци, пепельной подушке.       Если не случится ничего непредвиденного, он обрастет перьями дней за двадцать, ещё дней десять, чтобы научиться летать и сколько-то на восстановление потраченного в ноль резерва... ладно-ладно, кому он врёт, хорошо если месяца за три вернётся. С его-то везением...       Хорошо, что он не обычная птица, а всё-таки бессмертный и заклинатель — инедия, первое, чему научил его Учитель. Плюс, обычные хищники не сунутся, даже при очень большой разнице в размерах...       Звонкий смех за пределами веток отрывает от мыслей, заставляя напрячься и чертыхнулся. Звери-то его не тронут, а вот люди!..       Взволнованный женский голос окликает кого-то на незнакомом, певучем языке, похожем и не похожем на знакомый уже китайский. Поднапрягшись, он собирает крохи ци, касаясь магического поля.       - ...второй молодой господин Вэнь! Осторожнее! Второй молодой господин Вэнь! Это опасно! Дерево упало сегодня ночью, его ещё не успели убрать!       - Не поймаешь! Не поймаешь Вэнь Люянь! - ветки дерева начинают трещать, когда по ним лезет ребенок.       Ой-ой... ладно - он-то бессмертный, если что - возродится, а вот незнакомый пацан, судя по голосу - совсем мелкий, если залезет по обгорелым ветвям, может и шею себе свернуть, упав. Отвлечь надо...       Отчаянно заверещав, он завертелся в гнезде из пепла, надеясь, что птичий писк отвлечет мальчишку.       Отвлёк. Ветки затрещали ещё громче, потому что теперь малявка полез уже не на дерево, а к нему.       - Второй молодой господин!       - Птичка!       Из последних сил подобрав под себя всю ци, он старательно притворился самым обычным птенцом, за миг до того, как огромные светло-серые глаза на чумазой, перепачкавшейся об обуглившиеся ветки, мордашке, распахнулись прямо перед его клювом.       И одежды-то какие... хотя сейчас перед глазами всё расплывается, красные пятна на белом платье, ничего знакомого не напоминают.       - Ух!       Мальчишке не больше пяти. Наверное, даже меньше. Но вместо того, чтобы испугаться красноватого, едва покрытого перьями птенца, он потянул вперёд крохотные ладошки, в которых он сейчас умещался без какого либо труда. Нашипеть на него что ли?       Не помогло.       - Птичка!       Мальчишка выбирается из-под веток, вынося его под свет и он недовольно пищит. Ярко. И холодно от ветра.       - Второй молодой господин Вэнь, ну, что же вы! - всплескивает руками женщина в бело-алом.       И судя по голосу, мысленно желает, чтобы подопечный выкинул подобрыша куда подальше. Ну, да, только вылупившиеся птенцы не вершина красоты, даже если на деле, бессмертные фениксы. Учитель как-то фотку показывал.       - Я папе покажу! Папа разрешит оставить! - его прижимают к груди и капризно топают ножкой.       Женщина, видимо, нянька, смиренно вздыхает.       - Тогда держите его осторожнее, молодой господин, птенцы хрупкие. Вот так... - она показывает руками.       Детские пальцы послушно складываются лодочкой, под сосредоточенное сопение. Несмотря на некоторую капризность, мальчик старается. Он чувствует в нем теплые искорки огненной ци. Похоже, его занесло к заклинателям.       Неприятно. Но плюс фениксов, о котором мало кто знает — они не всегда похожи на петухов с длиннющим хвостом, и по первости, особенно в стадии птенца, их очень легко спутать с обычными птицами.       Мальчик сосредоточенно топает по коридорам и галереям большого поместья... или даже дворца. Белые стяги с красными пятнами узоров встречаются на каждом шагу. Попадающиеся на пути люди — тоже в бело-красном — кланяются, останавливаясь, называя его носильщика "второй молодой господин Вэнь". Свернувшись в клубок он чувствует сильную Ци в этих людях и мощные обереги на стенах. И у всех... Вообще у всех! Кроме, разве что мальчишки, в груди сияет золотое ядро!       И это при том, что современные маги, за редким исключением, не стремятся к его развитию.       Это на совете кланов, оно у каждого главы — но то требование магической Поднебесной к своим подданным, пусть мелкое, но у главы клана-рода-ордена, должно быть золотое ядро. А тут... да, даже у няньки оно есть!       Хлопает дверь и раздается удивленный голос.       - Что случилось, А-Чао?       - Папа! Я нашел птичку! - малыш громко топает по деревянному полу, подходя к отцу.       А он чувствует непреодолимое желание убраться куда подальше. Ци человека, владеющего кабинетом окутывает и его, и мальчишку. Накрывает с головой, ощупывает, как самый придирчивый дознаватель... Да, даже учитель превосходит этого незнакомого кого-то не сказать, чтобы намного! Ну, то есть на много, но то в полной готовности, не в повседневной жизни… И тот бессмертный уже полтысячи лет как!       И еще... похоже, его занесло в какой-то другой Китай.       Дворец, немного иная речь... не говоря уже о том, что такое количество бессмертных просто не могло бы тихо сидеть в каком-нибудь свернутом пространстве, столетиями никак себя не проявляя.       - Похоже, цишаньский сокол, - говорит бессмертный. - Ты молодец, А-Чао. Хочешь оставить его себе?       - Да! - ликующе смеётся ребёнок и лезет на колени к заклинателю, похожему на живое солнце. Такое же огромное и жгучее.       Ребенка оно не обжигает, ласково обнимая, а он делает всё, чтобы его не сочли кем-то иным, кроме птенца. Кто его знает, что тут принято делать с волшебными птичками, способными заменить армию, целителя и высококачественную батарейку в одном лице. Другой мир - другие правила, а "бессмертный", не значит "умный".       Дома, до того, как до него добрался Учитель, он одного наглого бессмертного спалил, да и по рукам идиотам частенько отвешивает и по сей день... можно ли сжечь Солнце?       Тонкие пальцы, с маникюром, как у заправской блогерши, осторожно касаются клюва, осматривают лапы и он недовольно пищит, пробуя их клюнуть. Так поступают птенцы, верно?       Заклинатель-солнце смеётся.       - Интересный. О нём будет нелегко заботиться, пока он такой маленький. Справишься, А-Чао?       - Справлюсь! - уверенно вскидывает подбородок мелочь. И тут же спрашивает. - А как? Папа, расскажи!       - Это хищная птичка, А-Чао. Ему нужно будет мясо, очень мелкое... я пришлю мастера из наших птичников, чтобы он подробно рассказал тебе.       - А-Чао будет заботиться! - важно соглашается мелочь.       - Я в тебе не сомневаюсь. - Солнце гладит мальчика по голове. - Как ты его назовёшь? Если он твой, ему потребуется имя.       - Имя?.. Не знаю... Он смешно пищит и перьев почти нет... Наставник Вэнь Тянь говорит, что имя должно отражать... человека? У птиц так же? Может, Пёрышко?       - Юмао? - заклинатель снова смеётся, касаясь мелких-мелких перьев.       - Да.       Юмао... звучит странно. Непривычно, но не вызывая отторжения, как прочие имена и прозвища, которые ему пытались дать.       Ну, ладно. Пусть будет. Наверное, он уже устал летать без имени. На время, что он здесь задержится, он будет Юмао.