Из огня возрождаюсь

      Первое, о чём спросил Учитель, когда... они пришли к взаимопониманию, было конечно имя. Надо же было как-то называть.       И он не смог его назвать. Просто не получилось.       Что тоже понятно, сказал Учитель. Ведь выдирался он из башни, не просто после искажения ци и стихийного выброса в одном флаконе, но после ритуала отречения, проведённым старшим в роду. Плюс, сорвавшаяся попытка порабощения, плюс, откат за смерти людей, некогда принявших в род...       И да, то, что его из этого рода выкинул буквально вот только что, роли не играло. Магия и ее законы в большей части математика и скомпенсировать удар было нечему.       Опять же, в нормальных условиях, он должен был скончаться ещё на стадии Авады, или на худой конец, отречения после Авады.       - Ну, что ж. Всё понятно, но так дело не пойдёт. Как же ты учиться будешь, если даже себя назвать не можешь? И, раз уж я стал твоим учителем, нареку тебя по праву Наставника...       Ага! Счаз!       Не то что бы он был против - он-то как раз не был, без имени действительно было неуютно! - а вот его новая суть, очень даже да!       Стоило прозвучать новому имени, как перед глазами потемнело, а перья встали дыбом, словно кошку прогладили против шерсти. Наставник едва успел поставить щит, а на полянке, где они сидели, осталась здоровенная, выгоревшая проплешина.       - Ага. - Сказал Учитель, почесав бровь и не сильно-то удивившись. - Логично. Прошлый наставник тебя тоже не травы собирать отправлял. Может, сам имя тогда придумаешь?       Придумать оказалось сложно. Не ложилось. Ни одно придуманное имя не казалось настоящим. Он перебрал тогда все известные, потом взялся за словарь имён Поднебесной, потом из отчаяния, попытался примерить на себя "Том" и "Великий огненный сокол" - ну, мало ли. Не сработало.       Кукулькан, Таджмахал, Мин И, У Мин и даже Инь-Янь, не вызвали ничего, кроме как слегка истерического смеха Учителя.       В итоге его обозвали Учеником и забрали разбираться.       Позже, когда уже закончилось расследование, откуда-есть он такой взялся и где лежат его корни, предположили, что имени не было с самого начала. С рождения. Ну, не назвали по какой-то причине. Не успели или не захотели вовсе...       Учитывая, что по словам Хагрида тот нашёл младенца, позже принесённого директору Дамблдору, на полянке Запретного леса, без признаков кого-то ещё... вывод напрашивается сам собой.       По всему выходило, что наречь его смогут только кровные родственники, он сам или тот, кому он будет всецело доверять.       С "доверять", после всего случившегося, оказалось столько проблем, что он даже Учителя первые три года близко не подпускал, хотя после всех взаимных клятв отношения у них были прозрачнее некуда — Учитель учит, а он, проживая в школе и находясь на ее территории, одним своим присутствием поднимает магический уровень, что позволяет другим ученикам расти в силе и навыках в полтора раза быстрее. По меркам заклинателей, развивающих золотое ядро десятилетиями — отличная сделка!       Время от времени, появлялись условно честные граждане, пытающиеся дать ему имя и на том основании закрепить узы фамильяра или, иногда, если везло, союзника или напарника. Где-то к пятому году обучения он научился при таких попытках не выжигать все вокруг в радиусе двадцати метров, теряя контроль над пламенем. Учитель называл это отличным прогрессом.       Но к обретению имени это не приблизило его ни на шаг.       С родственниками по крови оказалось и того хуже. Во-первых, при одном упоминании или предложении что-то о них поискать, его скручивало искажением ци такой силы, что и щиты Учителя не всегда выдерживали.       - Очень сильный сердечный демон. - Постановили целители и развели руками.       Сделать что-то ещё они не могли и понятно почему.       Считать себя сиротой при не самых достойных родителях первые десять лет жизни, потом узнать, что они герои, отдавшие за тебя жизнь и делать все, чтобы те, могли сыном гордиться, а потом выяснить, что это все лишь постановка и план с обманкой, получив в лицо от тех, кого считаешь давно мертвыми:       - Как ты вообще мог думать, что кому-то будет нужен безродный ублюдок, от которого избавились собственные родители?       Такая себе радость. Повезло, что он только башню директора снёс, а не пол школы. Новорожденные фениксы они такие...       Вероятно, встреться он со своими настоящими родителями в тот момент, независимо от причин его появления на той полянке, случилось бы очередное искажение ци со всеми вытекающими.       К счастью или к худу, у него не было кровных родичей. И это, во-вторых. В тайне проведенная Учителем проверка показала, что у него даже дальних родственников не осталось.       Хотелось думать, что это значит какую-нибудь душещипательную историю. Типа напавших врагов, вырезавших под корень весь род и его, спасённого каким-нибудь хитрым образом. Но с его везением, даже думать так не получалось.       Да, что там! Он даже в храм сходить и поставить благовония предкам не мог. Стоило только задуматься об этом, голову наполняли колючие и одновременно липкие мысли, начинающиеся с неприятного разговора с духами предков, на тему:       - Кто ты вообще такой и как смеешь нас позорить своим существованием?!       И заканчивающиеся тем, что предки дружно удивлялись, как смел он выжить, когда его в жертву принесли ради благополучия рода.       У этих мыслей не было ни единого доказательства и подтверждения. Но именно так работают сердечные демоны и именно поэтому с ними так трудно бороться.       Все на что хватало – уместиться раз в год на дереве повыше и старательно перебрать приглянувшиеся имена. Последние два, с тех пор как на попытку имянаречения он только и делает, что шипит, к этой увлекательной задаче присоединяются младшие ученики, предлагая свои варианты на основе приключений за год.       В этом он ещё не пробовал.       Видимо, не зря число двенадцать имеет сакральный смысл. На двенадцатый год пребывания в форме феникса, его внутреннюю суть настолько заколебало жить без имени, что она согласилась на первое попавшееся.       Или причиной всему то, что имя дал ребенок? Маленький и ещё не алчный? Допускают же единороги к себе детей и дев, кто его знает, какие скрытые привычки имеют фениксы?       - Какой-то он не... с пёрышками. - Заметил мальчик, лет на пять-семь старше Вэнь Чао.       Если, конечно, он правильно разобрался в именовании. Правила здесь, в основном, вроде бы были китайские.       - Поэтому и назвал! Чтоб быстрее оброс перьями! - гордо заявил ребенок.       - Тогда, точно обрастет!       Вэнь Чао жил в Знойном дворце, в Безночном городе — столице земель Цишаньвэнь, самом сердце Ордена Вэнь. Оно же Орден Красного Солнца.       Когда через пару-тройку дней зрение вернуло себе привычную зоркость, стало понятно, что на одежде, флагах, да и вообще, куда ни глянь, вышито это самое красное солнце. И это в мире, где вряд ли дошли до швейных машинок. Орден был богат, силен и смел — мальчик Вэнь Чао таскал его с собой повсюду и везде, подслушать удавалось много интересного.       Разве что голова к вечеру, от использования техники перевода, начинала побаливать.       Вэнь Чао приходился нынешнему главе — Вэнь Жоханю, "Человеку-Солнце" — вторым сыном. У него был старший брат-наследник Вэнь Сюй. Вот он-то сейчас и разглядывал его с любопытством.       - Вэнь Мин сказал, что мама и папа Юмао были соколами-яо, поэтому он будет расти быстрее. Но и кормить его надо чаще.       Хорошо, когда люди сами придумывают себе объяснения. Уж замедлить рост он бы никак не смог. А то, что оперится и встанет на крыло он куда раньше, чем обычная птица, выдаст его куда быстрее, чем все остальное. Ну и окрас, конечно, тоже. Знакомые орнитологи так и не смогли определить, к какому виду он относится. Что-то среднее между сапсаном и орлом позволяло определить только общий вид. Удивительно, что здесь, кажется, это вызвало наименьшее количество вопросов.       - А когда он начнет летать не сказал? - Вэнь Сюй мягко коснулся обрастающих на крыльях перьев.       - Вэнь Мин сказал, к середине лета.       - Долго... - расстроился наследник.       Справедливости ради, Вэнь Жохань всё-таки зашел в комнаты сына, чтобы лично проверить "птичку".       Было это уже глубокой ночью.       Заклинателя подобной силы он почувствовал задолго до того, как тот зашел в комнату.       Ожидаемо: местный правитель, еще на этапе определения разновидности птенца, заподозрил неладное и тихо уточнил у Вэнь Мина, уверен ли тот, что птенец именно то, чем кажется. Птичник только руками развел в ответ - разумеется, с уверениями, что Бессмертному Владыке виднее, но на взгляд этого скромного, птица самая обычная... разумеется, для совершенствующейся птицы.       Бессмертный Владыка - ох и титул! - вроде бы согласился. Но в окутывавшем облаке тяжелой жгучей ци тенью мелькнуло сомнение.       Так что, ощутив приближение среди ночи, он с легким раздражением гадал, что его ждет: попытка подчинить или изгнать непонятного питомца?       Оказалось ни то, ни другое, хотя поначалу очень было похоже.       Его, притихшего при появлении заклинателя, достаточно бережно достали из корзины с подушками, устеленной шелковым полотном - и не жалко ведь людям! - и коснулись каким-то определяющим артефактом, выглядящим как стекляшка на золотой цепочке.       Как часто это бывает, самые непритязательные вещи, что у магов, что у заклинателей, способны оказаться до крайности могущественными. Его окутало тёплой ци, похожей на лучи летнего солнца и вдруг попустило.       Серьёзно! От облегчения он аж растёкся по держащей его ладони, блаженно выдохнув. Он даже не заметил, что до этого умудрился не только сгореть, но и прилично потратиться. А тут словно камень сняли.       - Надо же, - удивлённо шевельнул бровью Владыка. - У тебя и зачатки золотого ядра есть...       Вообще-то полноценное золотое ядро! Просто в стадии птенца оно кажется мелким, потому что распределяет защиту на много более хрупкого носителя. Учитель велел никому и никогда не рассказывать, что получилось оно не в результате тренировок — хоть каких-нибудь! А во всплеске искажения ци, сжигающим и обращающим в феникса.       Одно дело, когда мальчишка, не справивший двух десятков, вдруг становится бессмертным из-за тяжких испытаний, выпавших на его долю и сомнительной, какой-нибудь древней медитации, и совсем другое, когда это результат неудачного жертвоприношения. Тогда как все остальные годами впахивают, хорошо если к четвертому десятилетию обретая залог вечной молодости, а бессмертными становятся единицы и хорошо если к первой сотне лет...       - Хочешь на лабораторный стол? Промолчу о количестве трупов, что неизбежно возникнут в попытке повторить твой путь.       Да, уж. Учитель и сам терялся в догадках, что послужило толчком. Прикосновение к философскому камню, всё-таки оказавшемуся настоящим? Яд василиска или слезы первородного феникса? Едва не случившийся несколько раз поцелуй пожирателя душ или последняя Авада вышибившая осколок чужого духа?       Когти главы Вэнь опасно блеснули в свете наполовину зародившейся луны, перебирая тонкие пёрышки и пух.       - Надеюсь, ты присмотришь за А-Чао.       От негромких, сказанных будто бы без угрозы слов, пробрало дрожью, как от встречи с главой Совета Бессмертных.       Вот жуть!       Он свалит отсюда как только сможет летать!