Дикий остров

Жизнь Люцифера превратилась в сущий кошмар. Уже на следующий день все городские газеты пестрили заголовками «Нападение безумного профессора на невинного исследователя». Вайтман и Хартфелт постарались на славу, ничего не скажешь. Морнингстары то и дело замечали людей с камерами, скрывающихся в кустах. Почему они были так уверенны, что это идеальное укрытие и их абсолютно никто не видит, Чарли не понимала. Но тем не менее надо упомянуть, что её отец и вправду не всегда их замечал, будучи поглощённым в свои водовороты мыслей или в оживлённые разговоры с дочерью. А если же Люцифер замечал кого-то, он аккуратно скажет Чарли, что они не одни и его накрывала тревога. Обычно он поспешно уходил с поля зрения любопытных глаз и объективов фотоаппаратов, утягивая дочь за собой, если ей не повезло оказаться рядом. Ещё одной проблемой были, некоторые пожилые леди и джентльмены, соседские ребятишки, а так же юноши, примерно того же возраста, что и Шарлотта. Одни выкрикивали нецензурные выражения в сторону несостоявшегося профессора, высмеивали, другие устраивали уже целые акты вандализма, разрисовывая дом Морнингстаров не приличными рисунками или надписями. Чарли пыталась обратится в полицию, но отец всеми силами её отговаривал, боясь, что это вовлечёт ещё большие проблемы для его единственной дочери. Девушку, кто бы мог подумать, это не остановило, остановила её то, что «добропорядочные» полицейские лишь потешались над нею. - Извини, милочка, но это не наши проблемы. Твой папаша псих и сам напросился. - Но ведь это прямое нарушение закона, сэр. Это противоречит здравому смыслу и в ваших обязательствах указано, что… - Сказано же - нет! Теперь проваливай, пока мы тебя в кандалы не заковали или ты такая же психованная? – раздался дикий гогот. Девушке ничего не оставалось как сжать кулаки от злости и развернувшись на каблуках, уйти, бормоча что-то про бесполезную кучку лентяев. После этого её нога никогда более не вступала на полицейский участок. Со временем Люцифер в своих мыслях благодарил тех, кто просто кидает осуждающие и презрительные взгляды, считая, что по сравнению с другими они ангелы божьи. Однако это всё ещё усугубило его потребность носить свою белую шляпу, которую раньше он надевал крайне редко. Ныне же - это его постоянный предмет гардероба и пускай он на улицу практически не выходит. В доме куда безопаснее, в конце концов. Чарли, в свою очередь, иногда доставалось от студентов её колледжа. Они смеялись над ней, оскорбляли, говоря какая она неудачница и что её отец скоро примерит смирительную рубашку. Вот только долго это не продолжалось, потому что если кому-то взбредёт в голову приставать к Чарли или унижать её, не пройдёт и секунды как на выручку придут друзья. Дружелюбная и добросердечная натура Чарли была известна очень многим и это помогло ей завести друзей во время учёбы. Энтони и Вегги часто держались рядом с молодой Морнингстар. Дело было не в её громком имени и богатстве, которое ещё было при её поступлении, а в открытости, порядочности и в желании помогать. Ее друзья были одни из немногих, кто не смотрел на Чарли и её семью как на уличных крыс. Что Энтони, что Вегги оказывали всяческую поддержку Чарли и не только моральную. Вегги лично разбила носы уже троим таким «шутникам», вне стен школы, конечно, а Энтони помогал приводить дворик и дом Морнингстаров в порядок. Со временем Чарли стала чувствовать себя спокойней, ведь с такими друзьями как за каменной стеной. К сожалению про её отца такого не скажешь. Люцифер всё ещё чувствовал себя ужасно ничтожным. Всё что ему оставалось, это продавать вещи, чтобы были хоть какие-то средства на проживание, пока он не найдет новую работу. Он в лепешку расшибется, но ни за что на свете не пойдёт на рынок торговать овощами или фруктами, не доставит он этому придурку в красном жилете такого удовольствия. Люцифер решил, что скорее умрёт, чем пойдёт на поводу у этого болотного газетчика второго сорта. Поэтому Люцифер устроился в одну из городских библиотек, к своему старому знакомому – Столасу. Библиотека была не большой, открылась совсем недавно. Столас, конечно, не сразу согласился, ведь для него это тот ещё риск, связываться с человеком, которого считают душевно больным. Однако он в конце концов вошёл в положение и позволил Люциферу трудоустроится в его библиотеке, при условии, что Люцифер постарается как можно реже показывался читателям на глаза. Так, среди пыльных книжных полок, ежедневных актов самобичевания, а так же оскорблений и унижений со стороны окружающих, - Люцифер не заметил как прошёл почти месяц. Ему уже начало казаться, что жизнь медленно налаживается и скоро все забудут о том инциденте, но он ошибался. Однажды утром Шарлотта, вставшая ни свет ни заря, спустилась на кухню, чтобы приготовить завтрак. Ей захотелось поднять отцу настроение, поэтому она решила приготовить блинчики, которых на самом деле уже давно не готовили в этом доме. Когда девушка покопалась в шкафчиках и достала нужную посуду и ингредиенты, она решила включить радио. Чарли любила готовить под музыку и даже Люцифер в своё время пристрастился к этой привычке, несмотря на то, что он изначально был категорически против. Дело в том, что по радио периодически можно было услышать один особенно надоедливый голос и Шарлотте долго пришлось уговаривать отца купить радиоприёмник. Люцифер сдался лишь пару лет назад и сам не заметил как начал часто включать джазовую музыку, танцевать под неё или готовить на пару с дочкой. Со временем дошло и до того, что он даже не выключал приёмник, когда слышался голос Аластора, что вызывало у Чарли гордую и победоносную улыбку. Но само собой с тех пор как Люцифер был уволен из колледжа, радио звучало всё реже. Чарли даже удивилась, что отец вообще не выкинул к чертям этот адский громкоговоритель. Наверное потому что Люцифер очень любил музыку и радио оставалась одним из немногих её источников в этом доме. Вскоре кухня наполнилась не спешными звуками джаза и Шарлотта, замешивая тесто в миске, подпевала незатейливому мотиву. Игровые ноты фортепиано, трубы, лёгких ударных, а так же глубокий мужской вокал, действовали успокаивающе и настраивали на нужный лад. Чарли выглядела расслабленной и в бодром расположении духа. Песня ей настолько понравилась, что она решила прибавить громкость, совсем не заметив, что миска с жидким тестом и ложкой всё ещё у неё в руках. Песня заиграла ещё громче и в ту минуту, когда девушка отошла от приёмника, музыку сменил голос диктора. - Приветствую вас, дорогие леди и джентльмены. Надеюсь этим прохладным весенним утром у вас отличное настроение, после такой замечательной композиции. Если же нет, то со мной сегодня рядом человек, который тоже способен заставить вас улыбаться. Ведь кто как не он знает об улыбке больше чем кто либо из нас. Прошу любить и жаловать – Аластор Хартфелт! Глаза Чарли в ужасе расширились. Миска выскользнула из её рук и с грохотом разбилась об плиточный пол, разлетевшись на кучу осколков и оставив после себя внушительную лужу. Но Чарли, казалось, этого не слышала. - Нет-нет-нет, только не это, нет… - Морнингстар кинулась к злополучному громкоговорителю, лихорадочно дергая то одни рычаги, то другие, стараясь выключить прибор или хотя бы просто понизить громкость на максимум. - Ну давай же, давай… Люцифер в любой момент может оказаться в этой кухне, и он не должен услышать вещающий голос Аластора. Чарли не позволит. Как только радио замолкло, девушка выдохнула, вытирая возникший на лбу пот. - Эм… Чар- Чар? – девушка резко развернулась. Она едва не вскрикнула от неожиданности и схватилась за грудь, когда голос отца дошёл до её ушей. Явно не выспавшийся Люцифер стоял в дверях, потирая покрасневшие глаза. Он непонимающе оглядывал кухню и свою чем-то испуганную дочь. Та мигом натянула невинную улыбку и как бы невзначай загородила собой радио, опираясь об столешницу. Как будто не этот самый приёмник был виновником небольшого хаоса, следы которого до сих пор красовались в двух шагах от Шарлотты. - Доброе утро, пап! Я тут… эм… решила завтрак приготовить, но я… Увидела крысу! – быстро солгала девушка. – Большая такая крыса, но ты не волнуйся! Она убежала далеко-далеко. Кстати я тут подумала, было б не плохо после завтрака пойти прогуляться в парк или… О мы можем пойти к дяде Ози на ужин или… - Чарли. – спокойной обратился к ней Люцифер, сокращая между ними расстояние. На его лице возникла тёплая улыбка. - Во-первых - нам вместе стоит прибрать ну… вот это вот. Пока никто не поранился. – он неопределённо указывал в сторону того, что ещё пять минут назад было миской и тестом для блинов. – Во-вторых – явно произошло что-то посерьёзнее крысы, потому, что я знаю эту манеру поведения в стрессовой ситуации. Ведь я в этой семье её изобрёл. – хихикнул Люцифер, в который раз удостоверяясь, что дочь почти полностью пошла в отца. Его взгляд упал на приёмник и он не заметил как улыбка Чарли была всё более нервной. - Что-то не так с приёмником? – Молодая Морнингстар ещё поколебалась какое-то мгновение, но поняла, что это проигрыш. Она медленно уступила место отцу, пропуская его к злосчастному аппарату. Глаза юной леди сощурилась и она подняла голову вверх, будто ожидая укола в кабинете медсестры. Щелчок и громкость вернулась. Голос мистера Хартфелта зазвучал в то же мгновение. - Грэг, боюсь если б эти ящеры действительно бродили бы по Земле, мир давно бы об этом узнал. Заявления Морнингстара лишь бред душевно больного – не более. Понимаешь, когда человек переживает сильный стресс или депрессию, разум становится весьма хрупким. Поэтому Люцифер с лёгкостью поддался своим фантазиям об острове. Не удивлюсь если и его брат страдал нечто подобным. В конце концов его бредням тоже мало кто верил и к чему это привело? К гибели в самом сердце Атлантики. – Щелчок. В кухне Морнингстаров повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь глухим тиканьем настенных часов. Тик-так, тик-так. - Папа? – тихо позвала его дочка, не зная как подступиться. Она с осторожностью подходила к нему и неуверенно протягивая руку, словно он был зверьком, которого можно отпугнуть один резким движением. Помрачневший Люцифер стоял как громом поражённый. Не в силах ни пошевелится ни издать какой – либо звук. - Он ведь это специально, ты знаешь. Не слушай его. – Но Люцифер не слушал дочь. Его бледное лицо постепенно загорелось яростью, а пальцы сжались в ладони, едва ли не до крови. В его голубых глазах вспыхнул дикий огонь, который не предвещал ничего доброго. Мужчина развернулся и быстрыми шагами помчался прочь из кухни. В считанные секунды он оказался в прихожей и Люцифер не глядя взял свой белый плащ, и накинул свою шляпу на голову. Чарли помчалась за ним следом, стараясь остановить грядущую катастрофу. Её разум стал рисовать самые ужасные картины возможных последствий и девушка остро ощутила как у неё внутри всё сжимается от тревоги. - Папа, нет! Пожалуйста остановись ты не должен… - Нет, милая, должен! – Люцифер повернулся к дочери когда его рука уже мертвой хваткой вцепилась за ручку выходной двери. – Я не позволю ходячему недоразумению в безвкусном жилете позорить имя моей семьи на весь чёртов Лондон! – он распахнул дверь и широкими шагами направился к улицам большого города. – Никто не спишет Морнингстаров со счётов, пока я дышу, черт побери! – Люцифер демонстративно поднял руку с указательным пальцем вверх. Его дочь застыла в дверях, смотря во след уходящему отцу, мысленно молясь на чудо. Что ж...Оно было необходимо как никогда. По той простой причине, что пока Люцифер вступал на улицы туманного Лондона, в его голове возникла опасная и разумеется безумная идея. Настолько опасная и безумная, что он надеялся на то, что ему не придется к ней прибегать, но какая-то его часть в тайне все же очень этого хотела. *** То утро встретило Лондон густым серым туманом. Люциферу не так-то просто было разобрать дорогу, но его вели инстинкты. Он даже не оглядывался на прохожих, которые с удивлением замечали его шагающим на улицах большого города, причем явно примечая его не лучшее расположение духа. Профессор только продолжал идти. Он прекрасно знал где находится нужная ему радиостанция и как туда добраться, потому что он преодолевал этот путь не один десяток раз. Сначала идти по прямой, минуя металлические изгороди Сент – Джеймского парка, угрожающе нависшие над туманными улицами. Люцифер старался не вглядываться в эти тени, подозрительно смахивающие на заостренные копья. Затем свернуть на Уайт-холл на встречу к пропитанным холодом и самой смертью водам Темзы, охраняющей покой великого города с незапамятных времён. Оттуда прямиком к самому сердцу Лондона – к шумному Вест – Энду, где царил хаос. В этом самом хаосе и находилась «Whittman’s Times Review». Массивные двери радиостанции Уайттмана распахнулись настежь, пропуская холодный лондонский воздух. Латунные люстры на потолке пошатнулись, а звук оглушающего грохота эхом отразился от высоких стен вестибюля. Каждый, кому не посчастливилось оказаться здесь в это безрадостное утро, вздрогнул от шока. Паренёк, ранее несший в охапку свежую прессу, тут же выронили её и едва не оступился, а пожилая леди от испуга пролила чай на шлифованный мрамор. Её чашка с узорами в виде цветочков едва не разбилась. На короткое мгновение звуки корпоративной суеты были поглощены тревожным безмолвием, до тех пор пока не послышались яростные постукивания мужских каблуков. Изумленные и напуганные взгляды были устремлены на профессора, словно это был опасно вооруженный преступник. Впрочем для кого-то наверняка они им и являлся. – Профессор!? Стойте! Сэр, вы не можете... – во след нежданному посетителю из-за ресепшена, послышался голос девушки с аккуратной стрижкой. Но естественно тот успешно проигнорировал её, бывшему профессору было плевать. – Вот же черт... – еле слышно выругалась сотрудница. Вызвать охрану? Нет, слишком много шума. Она сразу решила уведомить студию, но как на зло там сейчас полным ходом идёт прямой эфир. Ни ведущий, ни мистер Хартфелт, ни упаси бог звукооператор не сняли бы трубку, даже если бы в здании начался пожар. Придётся действовать по другому. С дрожащей рукой сотрудница в тотчас потянулась к телефону, чтобы дозвониться до почтовой станции, откуда и отправят сообщение по пневмопочте. Её голос сорвался на панический крик, когда отозвался полусонной операторши. – Патрон в студию «С» - срочно! Морнингстар здесь! Да... Он ужасно зол!.... Ради бога, Кэтрин, быстрее! Он уже почти поднялся туда! Люцифер не мог не думать о чём-то другом в этот момент. В бездну правила приёма, в бездну эту безвкусную чашку, в бездну эти газетёнки, пропитанные ложью. Люцифер хотел видеть его. Хотел взглянуть в эти проклятые карие глаза и уничтожить эту улыбчивую физиономию раз и навсегда. Идя по коридорам он вслушивался в каждое предложения, в каждое слово Хартфелта, что доносился из рупорного громкоговорителя на стене. Вскоре, разъяренный «визитёр» уже приближался к дверям студии «С». Узкий и потертый временем фонарь, похожий на изящную свечу, угрожающе горел сквозь помутневшее стекло алым светом. Он как бы говорил - «Мы заняты, будьте так любезны и сходите нахуй! Заранее благодарим за понимание.». Люцифера тошнило от этого цвета, но к счастью ему не пришлось выжидать и пары секунд. Звуки джазовой музыки из коридорных раструбов, а так же внезапно появившийся перламутрово-белый свет на лампе - дали Морнингстару сигнал. Сигнал того, что в эфире пауза, а микрофоны молчат. И по сему бывший профессор, едва не выломав двери с петель, с ноги ворвался в студию с яростным ревом, мощным, подобно удару грома. – Ты последний кусок дерьма, Хартфелт! – Мистер Морнингстар?! – испуганный ведущий – Грэг Картер, едва не вывалился со своего кресла и мертвой хваткой вцепился в его подлокотники. Картер побледнел и посмотрел на трясущегося звукооператора, задавая немой вопрос. Тот в свою очередь медленно демонстрировал красную записку из только что прибывшей по трубе капсулы: «Морнигстра здесь и он мчится к вам! Спасайтесь кто может!» Очевидно записка пришла с опозданием на какие-то секунды. Единственный кто сохранял абсолютное спокойствие и так же невозмутимо сидел на своем месте, не снимая вездесущей улыбки был Аластор. Грэг уже собирался вызвать охрану или полицию, но ладонь мистера Хартфелта пресекла его. – Прошу, не беспокойтесь, сэр. Мой дорогой друг имеет дурную привычку появляться так... эффектно. Излишки проблемной психики, знаете ли. – От этих слов Люцифер оскалил зубы, а его сжатые кулаки затряслись от злости. – Дайте нам минуту, джентльмены, хорошо. Мы переговорим в коридоре. – спокойно произнес Аластор, поднимаясь с кресла, чтобы сделать шаг к Люциферу и вежливо выпроваживать его в коридор. Бывший профессор моментально отпрянул и нанес хлесткий удар по чужим рукам. Он хоть ещё и пускал наполненный яростью взгляд, но покорно ушёл со студии вместе с темноволосым журналистом. Грэг и звукооператор обменялись многозначительными взглядами. Дверь закрылась, когда двое ученных вышли в тихий и пустой коридор. – А я то думал радио для обленившихся жуликов, профессор. – проворковал Аластор, как всегда закинув руки за спину. – Замолкни, ты перешел черту. – Люцифер сердито ткнул пальцем в его грудь, но публицист и ухом не повёл. Казалось он во всю наслаждался происходящим и бывшего профессора это выводило из себя ещё сильнее. – Я знаю, что ты специально провоцируешь меня. Ты ведь хотел, чтобы я пришел, так? Ну вот я здесь, перед тобой! – Люцифер указал на себя, внимательно следя за эмоциями на смугловатом лице. – Чего ты хочешь от меня? Ждешь когда я окажусь за рыночным прилавком? – белокурый мужчина приблизился к его лицу и прошипел, подобно дикой кошке. - Черта с два, Хартфелт! Не дождешься. – Боюсь это вопрос, времени, mon ami. – с ухмылкой произнес Аластор, снимая очки с переносицы, чтобы протереть их. – Не называй меня так. – Аластор только усмехнулся в ответ. – Видишь ли я просто говорю всё как есть и стараюсь беречь наш город от всех возможных безумцев и шарлатанов. Люди хотят чувствовать себя в безопасности, особенно в такие не простые времена и им нужен кто-то кто укажет дорогу в этом хаосе. - Аластор продолжал хищно ухмыляться и успешно проигнорировал последнюю просьбу собеседника. Тот устало поднял глаза вверх и скрестил руки на груди, чувствуя как ему уже надоедает этот разговор. Зачастую для Морнингстара говорить с этим человек. было все равно , что говорить со стадом баранов. Отвечают невесть что и не даже вслушиваются. – Не пари чушь! Мы оба знаем, что это не так. – отвечает бывший профессор. – Ты без угрызений совести порочишь не только мое имя, но и моего мёртвого брата, чёрт тебя дери. Он уважал тебя, придурок! А ты вместо этого выставляешь его безумцем, лишь бы я оказался на самом дне. Не говоря уже о том, что ты даже на его похороны не пришел, предпочитая сидеть в студии и трепаться с кем-то о всякой дряни. – Люцифер проговорил это на одном дыхании, едва не переходя на плачь. Без каких либо преувеличений для него это был наихудший день в жизни. Аластор и Михаил действительно не плохо ладили и даже работали совместно над некоторыми исследованиями. Люцифер считал это добрым знаком и никогда не видел в этом что-то плохое, но как оказалось – он ошибся. – Ты даже забыл, что Михаил поддерживал твою теорию. Про континенты, про то как они дрейфуют, могут соединятся и разъединятся. Это же... – Я отказался от неё! – Аластор вдруг прервал его на полуслове. Смуглое лицо публициста полностью окаменело. Глаза прищурились, а на губах застыла холодная улыбка. Морнигстар заходит на крайне опасную территорию, но это не значит, что Аластор позволит ему пройти. С другой стороны униженному профессору не нужно было разрешение и он был готов продолжать рушить эту платину. – Но он нет и я тоже! Чёрт, я до сих склонен верить в это, так почему ты не можешь сделать то же самое для него? Ты знаешь каким честным и внимательным человеком он был, но ты ведешь себя как последний кусок дерьма. Ты лжешь, манипулируешь чужими умами, лишь бы потешить своё самолюбие и насладиться страданиями, тех кто по твоей вине лишился практически всего. Ты никогда ни о ком не думал кроме себя! За всю свою жалкую жизнь. – Голова Хартфелта чуть опустилась, не то от злости, не то от некого не приятного ощущения в груди. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – Ты не знаешь о чем говоришь, Морнингстар... – процедил он сквозь зубы. Люцифер слегка опешил наблюдая за реакцией собеседника. – Неужели? Тогда просвети, поделись с классом! Давай я жду! – на пару мгновений повисло молчание. Аластор сделал глубокий вдох. Американец подправил очки и вернул своему лицу привычный облик. Широкая улыбка во все зубы, проницательный взгляд карих глаз – как будто секунду назад он не ощущал себя загнанным в угол. Он наклонился к Люциферу поближе. – Я не обязан перед тобой отчитываться. Я буду говорить то что считаю нужным, нравится тебе это или нет. – Аластор был слишком близок его лицу и Люцифер ощутил сильный дискомфорт. Даже когда тот выпрямился и повернулся лицом к дверям студии, это никуда не делось. Этот пустозвон просто невыносим. - И потом...Не думаешь ли ты, что Михаиил бы сам попросил тебя отступить это всё? И вместо того, что бы гоняться за химерами, не лучше ли быть наконец отцом для своей дочери. Чарли нужен хороший отец, а не спекшийся авантюрист, что теряет остатки разума. – Он лишь слегка повернулся к Морнингстару на последнем слове, удостоив наполненным презрением взглядом. Таким обычно смотрят на навозных жуков. – А теперь прошу меня извинить, перерыв вот-вот закончится. – – Я тебя туда проведу! – услышал Хартфелт, когда его рука застыла на железной дверной ручке. . Люцифер осёкся, машинально прикрыв рот ладонью, потому что только сейчас осознал что сорвалось с его назойливых губ. Вот же предательство. Прыжок в чёрную бездну неизвестности был совершён. – Что? - Аластор обернулся и с едким любопытством воззрился на коротышку, явно думая не послышалось ли ему – Ты слышал. Я предлагаю пари. – со всей серьёзностью ответил бывший профессор и сделал пару шагов навстречу. – Я самолично найду команду, корабль и провезу тебя на этот чертов остров в Атлантике, чтобы ты сам всё увидел. – публицист рассмеялся и отпуская дверную ручку, развернулся театральным жестом. – Ты? Организуешь экспедицию? На какие же средства, позволь узнать? – А это уже не твоя забота. – бросил Люцифер. – Если этот остров с ящерами действительно существует, а я в этом не сомневаюсь – Вы с Уайттменом используете всё своё влияние, чтобы вернут мне репутацию и работу. Ты в прямом эфире признаешь, что был не прав, а так же напишешь восхваляющую статью о моем великом открытии, а после соберешь вещи и навсегда вернешься в Луизинау. – Очаровательно. – с озорством протянул американец. Его искренне забавляло то какое безумство способен предлагать этот коротышка, ровно как и наивная вера в то, что такие условия будут сразу приняты. – Может мне тебя ещё и в губы поцеловать? В знак признательности? – Аластор ожидал увидеть раздражение на лице бывшего академика или услышать грубую колкость в ответ. Ни того ни другого не последовало. Губы Люцифера изогнулись в лукавой ухмылке едва ли не на пол лица, а одна бровь игриво приподнялась. Аластор содрогнулся, когда этот светловолосый британец в пару мгновений приблизился к нему в плотную, заставив прижаться к стене всем телом. Угрожающие искры небесно голубых глаз не дали произнести исследователю и звука. Ну и что, что это выходило за рамки приличия. Морнигстар знал насколько этот парень ненавидит, когда вторгаются в его личное пространство, почему бы хоть раз не заставить этого зазнавшегося идиота побывать в таком не приятном положении. – Согласен – изящно промурлыкал Люцифер, легонько понизив голос. – Знаешь…А мне ведь всегда было любопытно: в Новом Орлеане целуются так же страстно как в Париже. Или же ваш язык только для пустой болтовни годиться, мистер Хартфелт? – легким движением пальца, Морнингстр приподнял острый подбородок, пристально наблюдая за реакцией Аластора. Его карие глазницы прищурились, а широкая улыбка будто дала слабину, разоблачая проступившее замешательство на оливковом лице. В какой-то момент Аластор смог опомниться и оттолкнул от себя настырного коротышку. Публицист с ледяным отвращением наблюдал как Люциферу не только удавалось хихикать над ним, но и спокойно удержать равновесие, хотя не сказать, что толчок был особо сильный. Отряхивая лацканы своего красного жилета, судя по всему от остатков позора и смущения, Хартфелт обратился к собеседнику. – Прекрасно. А если острова нет? Что будет, когда мы не увидим ничего кроме океана вокруг или остров окажется самым обычным? Каков мой приз, профессор? – он наклонился к Люциферу и увидел как на белоснежном лице сменилась пластинка. Прежняя весёлая улыбка померкла. На Аластора смотрели со всей строгой серьезностью, выражая всю твёрдость намерений. Очевидно этот человек не перед чем не остановиться, чтобы донести свою «правду». – Я весь твой. – Люцифер выдержал паузу, не отводя взгляд от собеседника. – Ты можешь делать со мной и моей репутацией всё, что пожелаешь и, если вздумается, сжечь все мои исследования. Я же позабочусь, что бы Сэра нашла тебе место в научном сообществе и вернула доступ к архивам, библиотекам. Двери института будут снова для тебя открыты. А потом... – он испустил тяжкий вздох, так как понимал, что подписывает себе приговор. - Я публично признаю себя никудышным и душевнобольным человеком, подпишу бумаги и отправлюсь в лечебницу. Для Аласторовых ушей это был как сладкий мёд – не иначе, о чём собственно и говорила его самая жуткая и злорадная улыбка. Как-будто он уже чувствовал умопомрачительный вкус своего триумфа. Однако насколько бы соблазнительно не выглядели перспективы возвращение доверия Сэры и вид истощенного Морнингстар в стенах больничной палаты – взвесить все «за» и «против» было необходимо. Открытый океан далеко не приветливое место и никогда им не был. Случится может все что вселенной вздумается. – Весьма любопытное предложение, профессор. - засмеялся публицист, всё ещё не до конца веря в происходящее. - Неужто ты всерьёз рассчитываешь, что я соглашусь на подобную авантюру? Ох в каком же ты отчаянии, mon ami. – Тогда я решу, что ты ко всему прочему ещё и жалки трус. – как ни в чем не бывало объяснил мужчина. – Если ты хочешь подкрепить свои слова ещё и делами, то на твоём месте я бы решился. У тебя есть сутки на раздумья, Хартфелт. – он вызволил из своих белых брюк карманные часы со старой гравировкой, сверяясь с временем. – Завтра до полудня я жду твой ответ. – Ты хоть понимаешь насколько нелепо всё это звучит?! – заметил американец, между утихающими смешками. – А что за жизнь без риска? И с каких это пор ты стал таким скучным, а, оленья морда? – Люцифер с силой ткнул своим локтем прямо в плечо американского «коллеги», после чего горделиво задрав руки за голову, со всей вальяжностью в походке направился назад к выходу в вестибюле. Он даже не приметил как затих смех, уступив место негодующим возгласам. – Ты действительно не в себе, Морнингстар! – Аластор, потирая место удара, как будто это это когда-то помогало избавится от боли. Вот вроде и хилый, но бьет – будь здоров. Он не унимался и продолжал кричать во след маленькой отдаляющейся фигуре в белом плаще. – Ты меня слышишь?! – До полудня! – звонко пропевал Люцифер и скрылся за поворотом, где, как помнил Аластор, находилась лестница. Вот бы этот полудурок упал с неё, и желательно насмерть. Глядишь, тогда и ни на какой корабль садиться не придется - ни до острова ни, тем более, до Америки. *** «Оленья морда». Это прозвище Люцифер Морнингстар придумал, когда на одном из званных вечеров в доме Хартфелта он увидел оленью голову над камином – настоящую. Люцифера, кто бы мог подумать, никто не приглашал. Аластор скорее неделю просидит на вегетарианской диете, чем позволит младшему Морнингстару вступить за порог его дома на Менчфилд – Стрит. Однако это не помешало белобрысому и полупьяному коротышке явится без приглашения. Дело в том, что в тот день в его доме находился сам Михаил и Люцифер пришел именно за ним. Тому ничего не оставалось делать кроме как повесить братца на свои плечи у унести домой, распрощавшись с хозяином раньше времени. В тот момент Люцифер и приметил этот необычный и отчасти жутковатый декор над камином в гостиной. С тех пор академик и закрепил это прозвище меж ними и он был бы не доволен, если б кто-то кроме него обратился к Аластору таким образом. Немного заплутав в воспоминаниях о былых деньках, Аластор на какой-то миг забыл где находится и с кем говорит, пока не раздался голос Винсента. – И чем этот идиот только думает – удивлялся он, затягивая очередную сигарету. – Он серьёзно считает, что какая-нибудь кучка пьяниц с доков согласится? А если и согласиться то он ничего там не найдёт! Такие риски и ради чего? Воображаемых ящеров? – Аластор задумчиво всматривался в окно и попивал свой колумбийский кофе, боком прижавшись к стене. Он без утайки поведал Уйттману о безумном пари, но о такой детали как поцелуй он, конечно же, умолчал. Он с большей охотой будет жить без гроша на улицах Нового Орлеана, чем проболтается об этом хоть кому-то. Лишних проблем ему сейчас не надо. – Я и сам до сих пор не верю. Разум Морнингстаров не постижим, не так ли? – он вновь сделал маленький глоток, совсем не поглядывая на лицо Винсента. – Ты поедешь? – небрежно поинтересовался начальник, на что Аластор фыркнул и отрицательно помотал головой. – Я как-то не планировал заканчивать свою жизнь в Атлантике. – пояснил он. – К тому же я не могу оставить свою работу в Лондоне на такой долгий срок. Морнингстар и так в двух шагах от больничной палаты, к чему спешка. – Возможно, но он не оставит тебя в покое, а после найдет способ выкрутиться, сам знаешь. – Винсент приблизился к Аластору, ожидая когда тот посмотрит на него. – К тому же...Это можно использовать. Представь что произойдёт, когда вы вернётесь в Лондон. – Аластор опешил от таких заявлений и уставился на Уайттмана так, словно у того рога выросли. – Что значит: «Когда мы вернёмся в Лондон»? Ты...Ты хочешь чтобы я вот так всё бросил и поехал? С ним? Вы, что, сговорились? – Упаси господь, Аластор, нет! – засмеялся он. – Сам посуди. Остров вы никакой не найдется, а значит Морнингстар будет унижен до конца жизни. А когда его выпустят из лечебницы никто не примет его на роботу с таким послужным списком и у него останется только одна дорога. – На продуктовый рынок – подхватил публицист. Он задумался и его воображение уже рисовало Люцифера за яблочным прилавком, к которому никто не подходит. Все делают вид словно этого прилавка с низкорослым продавцом не существует. А он – Аластор Хартфелт – наблюдает за ним из далека, наблюдая как Люцифер ждет, когда ему заплатят хоть одну несчастную монету. Однако он мотнул головой, отгоняя такие мысли. – Соглашайся, Хартфелт. – Винсент продолжал настаивать на своём, надеясь уговорить Аластора на безумную авантюру. – Морнингстар перестанет быть помехой, Сэра снова начнёт нам доверять, а ты... – Винсент вдруг перешёл на полушепот, а на его лице появилась акулья улыбка во весь рот. – Сможешь решить свою маленькую проблему. – кружка Аластора едва не выскользнула из его хватки. Он с ужасом обнаружил как напрягся, услышав последние слова и ощутив руки Уайттмана на своих плечах. - И всё это лишь за небольшой круиз по Атлантике. Или ты считаешь, что этот идиот прав и его «страна Оз» существует? – Не в коем разе! – воскликнул он, с громким стуком оставляя уже пустую чашку на подоконнике. – Но мой ответ не изменен и прост – «нет»! – публицист махнул рукой в сторону и отступил на два шага назад, надеясь, что точка в этом разговоре уже поставлена, после чего деловито прошагал к выходной двери. В ответ послышалось фырканье Винсента, который в добавок демонстративно закатил глаза, ведь по его мнению это портило всё удовольствие от складывающейся картины. Уайттман уже собирался что-то ответить, но раздался телефонный звон. Он попросил задержаться Аластора ещё на несколько секунд, прежде чем ответить на звонок. Тот неохотно подчинился и остановился у двери, как всегда держа руки за спиной. Чутье публициста начало бить тревогу. — Кабинет Уайттмана… Понял, пусть поднимается. — Снова он? — Аластор малость напрягся. Неужели Морнигстар решил опять заявится сюда, чтобы получить ответ раньше срока или же профессор передумал? — Нет, твой мальчик на побегушках, — сухо ответил Винсент. — Хаскер? – он кротко кивнул. Аластор уже хотел было выдохнуть, но как оказалось…Компания Люцифера был б сейчас предпочтительнее как никогда. - У него для тебя новости, причем не самые хорошие. Вскоре в дверь постучали. В кабинет вошел Хаск — мужчина с вечно хмурым и слегка морщинистым лицом. Выглядел он немного старше Аластора или Уйттмана. Он застыл в дверях и его беспокойные тёмные глаза упёрлись в молодого американца. — Извините, что прерываю, но… — с необычной глухотой для своего голоса начал Хаск — Босс… - Мужчина медленно протянул Аластору плотный конверт. Он застыл. Несмотря на то что дежурная улыбка всё еще украшала его оливковое лицо, карие глаза выдавали его с потрохами — в них плеснул настоящий, живой ужас. Аластор медленно взял конверт, чувствуя, как пальцы сдавливаются под её тяжестью. Он аккуратно распечатал конверт и предварительно подправив очки, начал жадно пробегаться глазами по тексту. Никто из присутствующих не мог в точности определить его эмоции. Однако то как смуглые руки сжимали письмо, а в улыбке едва заметно мелькал яростный оскал, можно было сделать вывод, что слово «недоволен» вряд ли подойдёт под это описание. На короткий миг он застыл, а потом издал голубой вдох. Внезапно Аластор вновь сменился в лице и начал разрывать его на куски. Причём с таким невозмутимым видом, будто это какой-то рекламный буклет, это заставило других присутствующих обменятся взглядами, словно ищя ответ на вопрос «Какого чёрта это сейчас было?». Аластор медленно повернулся к Уайттману, лицо которого стало озарятся опасной ухмылкой. Его голос приобрел игривый и крайне не приятный для Аластора оттенок. - Ну… Всё ещё считаешь, что спешить некуда? – Винсент оперся на край своего стола и в очередной раз затянул сигару и выпустил табачный дым прямо в сторону собеседника. Аластор сильно раскашлялся, а от едкого запаха начала подступать тошнота. Хаск, который тоже почувствовал этот «божественный» аромат, решил, что весьма опрометчиво раздражать этого парня, когда его эмоции скорее всего на приделе. – Ладно! – прорычал американец - Так и быть, я соглашусь на это дурацкое поездку!. – 0н недовольно скрестил руки на груди и отвернулся, явно больше не желая смотреть на своего настырного начальника. – Вот это другой разговор!– На радостях Винсент хлопнул в ладоши и публицист уже испугался, что тот вот-то ещё запрыгает от возбуждения, как какой-то незрелый мальчишка. Словно это пари его волновало куда больше, чем стоило. - Завтра, ты навестишь нашего душевнобольного друга и скажешь, что согласен на поездку. Я же позабочусь, чтобы весь Лондон узнал о вашем… - Не нужно! – Аластор сразу прервал Уйттмана, пока того совсем не занесло. Этот человек за словом в карман не полезет, ему тоже может прийти в голову сотворить всё, что угодно. – Энтузиазм это не плохо, но в данной ситуации я бы предпочёл тишину, до тех пор пока я не вернусь в город. Просто позаботься о том, чтобы придумать убедительную легенду о моём отъезде. Затраты Морнингстар обязался взять на себя, значит пусть выполняет обещание. – Как скажешь – Винсент пожал плечами и обошел стол, чтобы сесть в свое кресло. – Дай знать когда соберетесь отъезжать из Лондона или узнаешь нечто интересное и не спускай с него глаз. – Непременно. – Кивнув на прощание, Аластор поторопил Хаска, который пару мгновений назад закончил собирать обрывки разорванной телеграммы. Хаск нагнал босса уже в коридоре. Он шёл с ним бок о бок и временами не без беспокойства в глазах поглядывал на своего эксцентричного босса, обдумывая происходящее. Перспектива того, что его могут потащить с собой пугала до чёртиков. Хаск бывалый охотник и военный служащий, которому мало кто уступит в обращении с оружием, хотя он не особо гордится этим достижением и иногда думает, что это сомнительное умение. Хаск давно осознал, что его маленькая комната в доме мистера Хартфелта куда предпочтительнее. Не важно существует ли тот остров или нет, ему не хочется иметь дело с океаном или тем более с дикими джунглям, где обычно тебя хотят сожрать даже растения. В общем данная безумная история с пари…Это было слишком даже для него. Какое-то время они шли в полном молчании, пока Аластор наконец не заговорил, потому что напряжение в воздухе начало ощущаться особо остро. – У тебя что-то на уме, Хаскер. Не поделишься? – мужчина в ответ тяжко вздохнул и видно понял, что его поймали с поличным и нет никакого смысла отпираться. – Просто...Не знаю...Ваше пари, остров, риски – всё это – Безумие? Нелепо? – предположил он. – Мягко говоря. Я имею ввиду...Неужели нет других вариантов? Ведь один чёрт знает кого наймёт Морнингстр и что вы в итоге найдёте. – Именно поэтому ты отправляешься со мной! – весело пропел Аластор, хлопая Хаска по плечу. Тот обреченно вздохнул. Хоть и не сказать, что это было неожиданностью, но в глубине души он надеялся, что ему повезёт хотя бы в этот раз. – И почему я не удивлён. – ворчание Хаска, заставило его босса самодовольно усмехнутся .Иногда Аластор находил весьма забавной эту черту его характера. В то время как Хартфелт весело шагал по коридору, напевая под нос какой-то незатейливы мотив, его ассистент выглядел не на шутку обескураженным. «Мы все умрём»: как въевшаяся пластинка крутилась у него мысль. *** – Зачем ты это сделал?! – встревоженная Чарли лихорадочно мерила гостиную быстрыми шагами. Ей хотелось кричать, рвать собственные волосы, поскольку в её голове ничего не укладывалось. Как её родной отец мог пойти на такое и о чем он вообще думал. Сердце бешено колотило грудь, а воздух казался тяжелее обычного. – Может ещё не поздно отказаться? Скажи ему, что ты передумал, оно ведь того не стоит. – Не могу Чар-чар...- её отец с поникшим видом сидел на старом кожаном диване и гипнотизировал чашку с заверенной мятой на резном кофейном столике перед собой. Он обхватил голову своими запотевшими ладонями, до сих пытаясь осмыслить происходящее. Тяжкое чувство вины перед любимой дочерью его корежило сильнее, чем в день расставания с Лилит. И кто его только за язык тянул… - Ты же знаешь, я не могу, да и такие слова на ветер не выбрасывают. Вот представь: придёт завтра Хартфелт, такой весь из себя мистер «Чистить зубы слабаков» и заявляет, что согласен и я такой: «Да, здорово, только я теперь передумал, потому что струсил и вообще не думал о чем говорил, так что давай всё забудем и выпьем по чашке кофе. Завтра в семь вечера удобно?» - так что ли? – он с резким хлопком спрятал свое лицо за ладонями, пока Чарли осторожно усаживалась рядом с ним и уложила свою руку на опущенное плечо родителя. Она понимала чувства отца, в конце концов речь шла о семье, о ныне почившем родном брате, которого он до сих пор любит и уважает. Люцифер не был бы Люцифером если б он оставил всё как есть. Девушка тяжело вздохнула, стараясь мысленно подобрать правильные слова. – Слушай, мне очень жаль, что он так обошелся с тобой, но...Я не хочу потерять тебя. Ты – моя семья и я не знаю что со мной было б без тебя, пап. – Он освободил своё лицо, устремив уставшие и влажные глаза на дочку, которая уже прижалась к нему с нежными объятиями. – Быть может не важно, что другие будут думать или говорить, важно то, что мы есть друг у друга и я никому не позволю забрать тебя у меня - ни в лечебницу ни на остров. – Люцифер без лишних слов сильнее прижал дочку к себе. По его щекам вновь потекли горячие слезы, оставляя характерные дорожки на его бледных щеках. На душе вдруг стало гораздо легче и теплее. Может действительно всё послать к чёрту? Уехать с Чарли из Лондона, приобщится к более тихой и мирной жизни в дали от всей этой суеты, вдали от этого осточертевшего тумана, вдали от этого противного радио-выскочки. Тихая идиллия и размышления бывшего профессора были вероломно разбиты вкрадчивыми дверными стуками. Оба вдруг судорожно переглянулись, словно введя молчаливы диалог. Ни Чарли ни Люцифер не понимали кого и каким ветром могло сюда принести в такой поздний час, однако догадки вырисовывались не самые приятные. Морнингстар медленно отпустил Чарли и поднялся с дивана и поплелся к главной двери, пока его дочь, не скрывая тревоги, следила за каждым его шагом. Проклятая дрожь мигом накрыла её тело. Люцифер крадучись подошел к двери и когда он посмотрел в глазок...Сказать что он ужаснулся не сказать ничего. Он оглянулся на дочь которая одними губами спросила «Это он?» и всё, что он мог сделать это обречённо кивнуть. – Я знаю, что вы там! – пропел приглушённый голос визитера – Не надо стесняться, профессор, отрывайте! Невежливо заставлять гостей мерзнуть на пороге, знаете ли? – опять этот голос…Точно кошка испугавшаяся воды, Люцифер вдруг отпрянул от двери, чётко ощутив как волосы на затылке встали дыбом. Он вдруг неосознанно начал вести диалог со своим разумом мол «А предложение о чашке кофе ещё в силе?». Однако если б его разум был настоящим собеседником, то ответом была б хитрая ухмылочка и отрицательное покачивание головой. «Да что б вам всем провалиться…» – шепотом пробормотал он и неохотно отворил двери, потому что очевидно ему ничего другого не оставалось. К удивлению хозяев Аластор был не один. Публицист пришёл вместе со своим ассистентом, имя которого Люцифер никак не мог вспомнить, хоть убейте. Джекс? Хэнк? Может Гораций? Точно - Ханс! «Ханс» стоял слегка поодаль, скрестив руки на груди, явно выражая недовольство и нежелание находится здесь. Люцифер перевёл взгляд на Аластора, стараясь оценить его настроение и намерение. – Добрый вечер, профессор! Надеюсь не помешал? – Давай без наигранной любезности, Хартфелт… - Люцифер отошёл в сторону, пропуская двух джентльменов внутрь, чего конечно ему не очень хотелось. Он захлопнул за ними дверь и прижав руки по бокам начал задавать вопросы: - Я вроде как дал времени до завтрашнего утра. Почему именно сейчас? Или есть другая причина, по которой ты решил заявится сюда? Какого чёрта, Хартфелт? - Вы сегодня сама вежливость. – съязвил он - Видите ли я решил не временить с ответом, ведь зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. – весёлый тон, который он предал этим слова не на шутку насторожил Люцифера. - То есть ты пришёл ко мне домой в поздний час чтобы… - Что бы дать согласие, mon ami! – радостно воскликнув, Аластор заулыбался шире обычного и с воодушевлением раскинул руки в стороны. Глаза Люцифера расширились в немом шоке. Эта фраза эхом отразилась в его черепных стенках. Кажется с мечтами о «тихой жизни» придётся преждевременно распрощаться. - Ты… Ты это серьёзно? – Люцифер нервно усмехнулся, отступая на пару шагов назад. В глубине души надеялся, что ему послышалось. Он не мог поверить в то, что этот человек согласен пойти на такое. - Серьёзен как никогда! – всё с тем же пылом продолжал гость, горделиво вскинув подбородок. – Я, вы и мой дорогой ассистент Хаскер отправимся в плавание в ближайшие дни. Все ваши условие принимаются. Нервные смешки Люцифера постепенно превратились в истерический смех, что заставило всех присутствующих странно покоситься на него. Однако смех утих почти так же неожиданно как и начался. Люцифер прокашлялся, неловко поглядывая на Аластора. Он надеялся, что тепло, которое он ощущает на своих щеках ему только кажется. - Прямо таки все? – слегка наклонившись он осторожно понизил голос, ведь Люцифер не забыл об одном «особенном» условии. Аластор, судя по всему тоже. Он утвердительно кивнул. - Все до одного. - О… Что ж… Я…Эм… - он оглянулся на Чарли. Дочь Люцифера отрицательно покачивала головой и он слышал её мысленные мольбы об отказе, передумать и никуда не уезжать. Взгляд небесных глаз переводился то на Чарли, то на Аластора. Его жуткая улыбка вдруг усилилась, из-за чего Люцифер неосознанно вздрогнул. - Ну же профессор – раздалось вдруг бархатное мурлыканье Аластора. Как назло он ещё и умудрился приблизится к собеседнику едва ли не в плотную. – Сами предложили, а теперь боитесь? Неужто передумали? - Нет! – отрезал профессор и резко отстранился ещё дальше. Он выпустил застоявшийся воздух из лёгких, принуждая одну из золотистых прядей покачиваться как лист на осеннем ветру. - Ладно… Завтра начинаем сборы, а в субботу мы поездом отправляемся в Ливерпуль. Оттуда легче будет отчалить. Согласен? Аластор задумчиво приставил пальцы к подбородку, издав характерное «хм». Впрочем долго размышлять ему не пришлось. - Да, вполне. – легко согласился он. - В субботу?! – Шарлотта резко поднялась и пыталась понять верно ли она всё расслышала. – Пап, это же послезавтра! – в исступлении крикнула она. Люцифер же недоуменно попятился на неё, даже не понимая чего испугался больше крика дочери или невнимательности своего поведения. - А разве сегодня не среда? Девушка бессильно уронила голову в руки, издавая протяжный стон отчаяния, что заглушил кажется все прочие звуки в гостиной. Бывший профессор растерянно хлопал глазами и понял, что он кажется разучился вести счёт времени. - Нет пап, сегодня четверг, а через пару часов уже пятница. - Боюсь она права, профессор! – сразу подтворил Хартфелт, в очереднг раз хихикая над глупостью ученого. Люцифер вдруг перевёл предостерегающий сердитый взгляд на визитера, Как будто он сам не понял, свою оплошность. - Тогда в воскресенье. В девять утра на Юстонском вокзале. Я свяжусь с одним из своих знакомых в доках Ливерпуля, они помогут с поиском команды и какое-то время придётся пожить в одном из отелей. А потом мы отправимся в путь. – Быстро проговорив это, Люцифер протянул руку, чтобы закрепить соглашение. Аластор слегка направил зрачки куда-то вверх, но пожал руку в ответ. - Будьте готовы получить место в лечебнице, мистер Морнингстар. – грозно шептал публицист, на профессор ответил так же яростно. - Будьте готовы собирать вещи в Луизиану, мистер Хартфелт. На лицах обоих возник опасный оскал. Они продолжали держатся за руки и сжимать ладони друг друга до хруста в костях. Они смотрели в глаза друг друга желая их сжечь не оставив и следа. Только внезапный решительный тон Шарлотты вернул их в реальность. - Я тоже еду! – молодая девушка резко поднялась с дивана сжимая кулаки. – Уж извините, но я не позволю своему отцу умереть в одиночестве в океана или в джунглях. - Чарли об этом не может быть и речи! – Люцифер наконец отвлёкся от своего соперника, резко переключив внимание на дочку. – Ты останешься здесь и это даже не обсуждается! А за меня не переживай, и не в таких местах побывал. - Не переживать? Да мне только и придётся, что сидеть и гадать когда ты вернешься и жив ли ты вообще. Ну уж нет, только не в мою смену, Морнингстар! – Шарлота уверенно приближалась навстречу к отцу, отчеканивая каждый свой шаг. Люцифер поймал себя на мысль, что в такие моменты Чарли как никогда похожа на свою мать. Лилит тоже была упряма и не любила оставаться в стороне. Профессор печально вглядывался в лицо повзрослевшей дочери и уже готов был ответить, но Аластор нагло перебил его. - Как бы мне не хотелось признавать сей факт, но боюсь твой отец прав, дорогая Шарлотта. Наверное впервые в жизни. Люцифер вдруг удивлённо посмотрел на него, но когда смысл слов этой «оленьей морды» дошли до него, он сурово нахмурился, сводя губы в одну тонкую линию. Этот паршивец ухитрился оскорбить его, даже когда сам согласен с его словами. С другой стороны возможно ему удастся отговорить Чарли от этой затеи, что раздражает ещё сильнее. - Я может и юна, мистер Хартфелт, но мои научные познания не уступают вашим или отцовским. Ботаника, этнология и картография – моя стихия, а фотографии у меня всегда самые лучшие. Так что возможно вам без меня не обойтись. К тому же я не собираюсь отдавать своего отца вам на растерзание. Люцифер сдерживался, чтобы самодовольно не заулыбаться. Он ужасно гордился навыками и знаниями своей дочери, в конце концов он сам долго её обучал, однако не малую часть всех умений Чарли приобрела собственным упорством и трудолюбием. Не даром она лучшая ученица колледжа и работает над своими собственными исследованиями. Однако как бы он не гордился своим ребёнком, её безопасность была превыше всего. Если Чарли погибнет или сильно поранится он не сможет простить себя наверное даже в следующей жизни. - Чарли пожалуйста, я не переживу если с тобой что-то случится. Я не могу… - Важно, что мы есть друг у друга – напомнила Чарли, слегка приобнимая отца. - Мама просила, чтобы мы держались вместе ни смотря ни на что, а ещё присматривать за тобой. – Люцифер тепло усмехнулся. - Последнее ты сама выдумала. - А вот и нет! – с хитрой улыбкой заявила девушка – Она мне лично это сказала, так что если потребуется я тайком приберусь на ваш корабль. – Чарли похлопала отца по плечу и победоносно вскинула подбородок, закрепив руки по бокам. - Полагаю выбора у меня нет… - И не было. – с этими словами девушка развернулась на каблуках и пошла вверх по скрипучей лестнице в свою комнату. Очевидно она была готова начать собирать вещи уже сейчас и Люцифер был готов спорить на, что угодно, что первым делом Шарлотта кинется искать и проверять состояние фотоаппарата. - Ты её слышал – со всей безысходностью вздохнул Морнингстар. – Она едет с нами. Аластор и Хаск растерянно переглянулись друг на друга, будто выискивали на ответ на вопрос мол «И что это сейчас произошло?». Старый ассистент только неумело пожал плечами, уж ему то откуда знать. Аластор фыркнул и небрежно махнул рукой. - Как угодно. Только не ждите, что я буду нянчится с ней и если она где оступится или ещё чего я и ухом не поведу. Вся ответственность на вас. Люцифер резко отвернулся от него и замкнул руки на груди в крепкий замок. Конечно, он понимал, что этот американец так и скажет, однако была крохотная надежда на, то, что он хоть как-то войдёт в положение и окажет содействие, как когда-то его брату. Речь шла о совсем юной девушке посреди океана или джунглей, где потенциально обитают самые опасные существа на планете. Самый главный страх Люцифера это не уследить за дочерью, учитывая её характер. Хартфелт это понимал, но как и ожидалось жизнь Чарли и тем более Люцифера – его нисколько не волновали. Люцифер теперь точно был уверен в этом и он понял, что весь груз переживаний и ответственности нести ему одному. Полагаться на Хартфелта не только не имеет смысла, но и абсолютно не желательно. - Будто я бы тебе доверил жизнь своей дочери, болван. – пробормотал он. - В любом в случае до встречи на вокзале. – Аластор со всем изяществом приподнял свою шляпу и кинув небрежный реверанс, вышел вместе с Хаском за дверь. - Доброй ночи, профессор! – крикнул он исчезая в ночи, а потом послышался глухой хлопок закрывающейся двери. Люцифер рухнул назад на диван, прокручивая весь этот разговор и то, что его ждёт со дня на день. Он почувствовал как дрожь начала обволакивать его тело, а по спине проходит холодный пот. Ему оставалось сидеть в ужасном и в томительном ожидании неизбежного. В голове возникает столько вопросов и мыслей. Что если никакого острова нет, что если Чарли погибнет, что если вообще никто не вернётся и он погибнет как ученный шарлатан, которого презирал весь Лондон. Однако так или иначе никакой дороги назад уже не было. Экспедиции на таинственный остров – быть.