Десять-девять в пользу любви

Победа всё ещё сладко отзывалась в мышцах Мартина, а счёт 10:9, выжженный на табло, стоял перед его глазами, как самое прекрасное произведение искусства. Лучано был так близок, так отчаянно пытался вырвать эту победу из рук аргентинца... Но в итоге всё, что досталось бразильцу — это горечь поражения и целая неделя в полном распоряжении Фернандеса.

***

Утро понедельника выдалось солнечным, идеально подходящим для того, чтобы начать морально уничтожать своего «дорогого друга». Мартин даже не постучал — просто вошёл к нему, как к себе домой, чувствуя себя полноправным хозяином положения. Лучано выглядел жалко. Его тёмно-зелёные волосы были спутаны ещё сильнее, чем обычно, а в зелёных глазах горела такая чистая, неприкрытая ненависть, что Фернандес не удержался от самодовольной усмешки. — Доброе утро, проигравший, — Мартин прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди и любуясь тем, как соперник сжимает кулаки. — Готов к своему первому заданию? Или уже хочешь поплакаться? Лучано что-то прошипел сквозь зубы — кажется очередное бразильское ругательство, — но аргентинец лишь отмахнулся. Пари есть пари. Он медленно достал из кармана тюбики с краской и тонкую кисточку. — Садись, — скомандовал Мартин, кивнув на стул. — Я буду творить. Видеть Лучано таким — вынужденно покорным, пока Мартин приближался к его лицу — было для Фернандеса истинным наслаждением. Он коснулся подбородка бразильца, заставляя того поднять голову. Смуглая кожа Оливейры была тёплой, а дыхание прерывистым от злости. Мартин видел каждый золотистый отблеск в его глазах, но сейчас его интересовало другое. Аргентинец выдавил немного небесно-голубой краски. Кисточка коснулась щеки Лучано, чуть ниже левого глаза. Тот дернулся, но Мартин надавил чуть сильнее, заставляя его замереть. — Тише, «солнышко», — приторно-сладким голосом прошептал он, продолжая выводить ровную линию. — Если размажешь, заставлю смывать. А краска, знаешь ли, очень стойкая. Специально выбирал. Мартин аккуратно выводил бело-голубые полосы, стараясь сделать флаг безупречным. Это был словно триумф, запечатлённый прямо на лице врага. Лучано сидел неподвижно, лишь его взгляд обещал Фернандесу мучительную смерть, как только эта неделя закончится. Но до субботы было ещё далеко. Закончив с полосами, Мартин поставил крошечную жёлтую точку в центре — аргентинское солнце. Отстранившись, он окинул результат оценивающим взглядом. Голубой и белый на смуглой коже Лучано смотрелись явно вызывающе. И теперь каждый, кто посмотрит на этого гордого бразильца, будет знать, кому он проиграл. — Ну просто загляденье, — Мартин усмехнулся, убирая кисть и небрежно похлопав соперника по раскрашенной щеке. — Вылитый аргентинец. Тебе идёт, Лучано. Намного лучше твоего зелёного. — И не вздумай пытаться это смыть. Вечером проверю. А теперь... — аргентинец посмотрел на часы, — пошли погуляем? Хочу, чтобы все видели, какой у меня сегодня очаровательный спутник.

***

Прогулка по парку превзошла все ожидания Мартина. Видеть, как Лучано идет рядом, стараясь сохранять остатки достоинства с аргентинским флагом на щеке — это зрелище стоило каждой секунды того напряженного матча. Когда им навстречу попались Диего и Хосе, Фернандес едва не расхохотался в голос. Лица друзей были бесценны: они замерли, переводя взгляд с сияющей физиономии Мартина на бедного, кипящего от злости Оливейру. Артигас прикрыл рот ладонью, а Родригес кашлянул, явно пытаясь подавить смешок. Лучано в этот момент был готов испепелить аргентинца взглядом своих зеленых глаз, но тот лишь подмигнул приятелям и потащил своего «пленного» дальше. — Ну чего ты такой хмурый, Лу? — поддразнивал Мартин бразильца, когда они зашли к нему домой. — Тебе так идет этот образ. Ты выглядишь..лояльным. И каждый последующий новый день будет начинаться с нового желания.