Save A Horse (Ride A Cowboy)

      — Хорошо, снято!       Джейкоб вздохнул, стоя за камерами, и вышел из-за них с натянутой улыбкой.       Немногочисленная съёмочная группа и операторы потянулись к выходу, возобновив болтовню сразу после того, как режиссёр официально объявил об окончании сцены. Хадсон разочарованно вздохнул, когда Коннор похлопал его по голому бедру. Хадсон перекинул ногу, слез с парня и взял халат, который протянула ему Чала, их координатор интимных сцен.       — Давайте прервёмся, ладно? — предложил Джейкоб, ободряюще похлопав Хадсона по плечу, когда они с Коннором накинули халаты. Он на секунду задумался, затем посмотрел на Хадсона, вздохнул и кивнул. — Да, все могут пообедать пораньше. Хадсон, можно тебя на пару слов?       Казалось, он выключил режиссёрский режим: подался вперёд и заговорил вполголоса.       — Слушай, пока всё идёт отлично! — Хадсон воспринял эти слова с точностью до наоборот. — Просто… ну, понимаешь… сделай всё необходимое, чтобы в следующий раз всё получилось, хорошо?       Хадсон напряжённо кивнул. Ситуация начинала бесить. Они битый час пытались снять сцену из четвёртого эпизода, где Шейн объезжает Илью, и всё шло наперекосяк. Он перепробовал все мыслимые ракурсы и позы, но на экране движения по-прежнему казались деревянными и неловкими. Честно говоря, он вообще не понимал, в чём проблема, учитывая, как легко и естественно давались ему все предыдущие постельные сцены.       Коннор наблюдал с почтительного расстояния, как Джейкоб пытается успокоить Хадсона. Он сдерживал эмоции, пока друг не подошёл ближе — с раздражённым выражением лица, заметив лёгкую усмешку Коннора.       — Бред какой-то, — простонал Хадсон, запуская руки во влажные от пота волосы. — Сколько дублей мы уже сделали? Семь?       Коннор подавил улыбку и сморщил нос.       — Вообще-то, восемь.       — Какого… — Хадсон в отчаянии вскинул руки. — Я не понимаю, — пробормотал он.       Они вышли во двор арендованного для съёмок дома, где на подъездной дорожке припарковали несколько трейлеров. Бюджет не позволял выделить каждому по личному вагончику, но Хадсона вполне устраивало соседство с Коннором: отличный повод проводить больше времени вместе.       Дверь трейлера захлопнулась, отрезав приглушённый шум съёмочной группы, готовящейся к обеду. Их трейлер не отличался роскошью, но места хватало, а на диване они частенько ютились вдвоём, чтобы расслабиться или вздремнуть в перерывах между затяжными съёмками. Хадсон плюхнулся на тесный диванчик, устало проведя ладонью по лицу.       — Клянусь богом, — простонал он, уставившись в потолок. — у меня бёдра скоро отвалятся. Им придётся нанять дублёра.       Коннор выпрямился возле мини-холодильника и кинул Хадсону бутылку воды.       — Сомневаюсь, что в постельной сцене крупным планом можно использовать дублёра.       Он подтолкнул Хадсона в бедро:       — Подвинься.       Опустившись рядом, Коннор положил голову Хадсону на плечо, и тот поник ещё больше.       — Я, блять, не могу, Кон, — пожаловался Хадсон. — Как у тебя получается так естественно выглядеть в каждой сцене?       Коннор покачал головой. Помедлив мгновение, он пожал плечами:       — Твоя проблема в том, что ты слишком много об этом думаешь.       Хадсон прервал своё нытьё, повернулся к лучшему другу и саркастично улыбнулся:       — Ого, спасибо. Просто перестану думать, и все проблемы тут же исчезнут!       — Заткнись. — Коннор закатил глаза, видя, как Хадсон скрестил руки на груди и обиженно засопел. — Не драматизируй, ты прекрасно понимаешь, о чём я.       — Мои бёдра не умеют так двигаться, Коннор. Ты вообще видел, как я танцую? Я не накручиваю себя, а просто на это не способен.       Коннор рассмеялся.       — Есть такое. К сожалению, я видел, как ты танцуешь. Зрелище не из лучших.       Хадсон возмущённо фыркнул, легонько стукнув его по руке.       — Вообще-то ты не должен был со мной соглашаться, придурок.       Коннор закатил глаза, покачал головой, а затем картинно разинул рот и замахал руками у лица, изображая дикий восторг:       — Боже мой, вау, Хадсон! Господи, ты такой горячий, Вэл Чмерковский нервно курит в сторонке!       — Во-первых, понятия не имею, кто это. А во-вторых, ни капли не смешно. — Хадсон нахмурился, но быстро сдался, увидев сияющую улыбку друга. — Боже, мне пиздец. Я даже на лошади ни разу не ездил. — Он театрально застонал и с жалким звуком уронил голову Коннору на плечо.       Брови Коннора сошлись на переносице, словно от глубокого шока.       — Погоди, серьёзно?       — Много ты видел лошадей за тот месяц, что находишься в Канаде? — сухо поинтересовался Хадсон.       — …Справедливо.       Обдумав сказанное, Хадсон поднял голову и посмотрел на Коннора.       — Погоди, а ты ездил?       — Конечно, — просто ответил тот.       Некоторое время они сидели в дружелюбном молчании, пока Коннор внезапно не нарушил тишину. Судя по выражению лица, в его голове созрел план.       — Встань, — велел он, потянув Хадсона за руку. Тот лишь с растерянностью и опаской уставился в ответ, и Коннор ткнул его в бок.       Пришлось приложить усилия, но в итоге Хадсон оказался на ногах, непонимающе ожидая объяснений.       — И зачем я встал?       — Иди сюда, — мягко, но настойчиво произнёс Коннор, похлопав себя по бёдрам.       Брови Хадсона поползли вверх, недоумение сменилось взглядом, которым обычно смотрят на сумасшедших.       — Зачем?       — Хватит задавать вопросы, ты мне доверяешь или нет?       Хадсон пожал плечами:       — В целом, да. Но после таких просьб доверия поубавилось.       — Да твою мать, просто… — Коннор схватил друга за руку, втягивая в пространство между своими разведёнными бёдрами. Хадсон не сопротивлялся, покорно позволяя усадить себя на колени. Хватка Коннора была уверенной, ладони мягко грели заднюю поверхность бёдер, направляя вниз. Хадсон опустился с тихим, испуганным выдохом, обхватив коленями чужие бёдра.       Хадсон растерянно захлопал ресницами; его руки неловко повисли в воздухе — он не знал, куда их деть.       — Ладно, я сижу на тебе… что теперь?       Коннор поднял взгляд. Его лицо было до невозможности спокойным, отчего у Хадсона в животе что-то перевернулось.       — А теперь расслабься, — пробормотал Коннор, легко положив руки ему на талию. — Ты зажат, потому что пытаешься исполнить движение, а не прожить его.       — Я и так его исполняю. Я буквально только этим и занят.       — Да, конечно, но ты зациклен на ракурсах и стараешься всё сделать красиво, вместо того чтобы… — Коннор замялся, подбирая слова, — …просто наслаждаться моментом.       — «Наслаждаться моментом», — с каменным лицом повторил Хадсон. — Ага, конечно. Спасибо за совет, очень применимо на практике.       Как будто это не то, к чему он стремился всё это время.       Губы Коннора дрогнули.       — Не будь мудаком.       — И что прикажешь делать с этой бесценной информацией? — огрызнулся Хадсон, хотя без особой злости, и даже не попытался встать. Наоборот, он слегка заёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. От этого движения пальцы Коннора инстинктивно сжались на талии, и Хадсон замер, опустив взгляд на чужие руки. — Извини, — неловко бросил он, переставая двигаться.       Он и сам не понимал, почему вдруг стало так неловко. Они оказывались в подобной позе далеко не в первый раз. Да что там, даже сегодня это происходило не впервые.       Коннор прокашлялся.       — Так, слушай. Просто… попробуй кое-что сделать.       Хадсон изогнул бровь, но всё же ответил:       — Ладно.       — Хорошо, — с шумом выдохнул Коннор. — Послушай. Может, немного практики не повредит?       — Практики? — эхом отозвался Хадсон.       Они и раньше репетировали наедине, но обычно лишь прогоняли текст. Был, правда, один памятный случай с поцелуями, но всё, что выходило за рамки, происходило под чутким руководством координатора. А сейчас ситуация была совершенно иной.       Пальцы Коннора снова дрогнули, вдавливаясь в обнажённый участок кожи там, где сполз халат.       — Хуже точно не будет. Если получится сделать всё как надо наедине, то на съёмочной площадке будет в десять раз проще.       Хадсон медленно кивнул, обдумывая предложение, а затем пожал плечами. Ладно, была не была.       — Хорошо, почему бы и нет.       Но, несмотря на согласие, какое-то время оба сидели неподвижно. Колени Хадсона крепко обхватили бёдра Коннора, удерживая равновесие, а пальцы Коннора отозвались лёгким, успокаивающим сжатием.       — Наверное, стоит войти в образ, — добавил Хадсон, скорее успокаивая себя, чем Коннора. Тот выглядел абсолютно расслабленным, тогда как Хадсон почему-то чувствовал себя не в своей тарелке.       — Точно.       Снова повисла неловкая, натянутая пауза.       — Точно. Ладно. — Хадсон кивнул своим мыслям, стряхивая оцепенение. Между ними никогда не было дистанции. Они постоянно прикасались друг к другу, тактильность давно стала их общим языком привязанности. Неловкость — это вообще не про них. — Итак, сейчас я тебя поцелую, если ты не против.       — Я только за, — отозвался Коннор с ободряющей улыбкой.       Что, блять, вообще не облегчало задачу: он выглядел слишком красивым, дружелюбным и открытым. Он просто сидел, уверенно держа руки на чужой талии, и терпеливо ждал.       Чёрт, они действительно это делают. Ладно.       Хадсон просто смотрел на расслабленное лицо Коннора, будто тот ждал реальных действий. Он подался вперёд, давая Коннору уйму времени, чтобы отстраниться или передумать. Но возражений не последовало, и он сократил дистанцию окончательно. Губы встретились мягко — как тысячи раз до этого. Чуть наклонив голову, Хадсон углубил поцелуй с привычной лёгкостью. Руки Коннора крепче сжали талию, большие пальцы начали вычерчивать мелкие круги; он отвечал охотно и естественно. Почувствовав, как чужой язык мазнул по нижней губе, Хадсон послушно приоткрыл рот, уступая инициативу, как это часто бывало в кадре.       В процессе Хадсон попытался поймать то самое состояние, в которое обычно погружался во время съёмок: отключить собственные мысли и стать Шейном. Шейн просто отдался бы ощущениям. Поэтому Хадсон сделал самое естественное в данной ситуации движение: скользнул рукой по спине Коннора, зарылся пальцами в его волосы и ответил на поцелуй куда увереннее.       Свободная рука скользнула по груди Коннора, сминая мягкую ткань халата. Коннор тихо выдохнул прямо ему в губы, и Хадсон почувствовал вспышку возбуждения, далёкую от простой актёрской игры. Этот звук был слишком лёгким и прерывистым — совсем не похожим на те низкие, гортанные стоны, которые Коннор обычно издавал в роли Ильи.       Не прерывая поцелуя, Хадсон осторожно качнул бёдрами вперёд — медленно, осознанно, даже слегка расчётливо. Хватка на талии усилилась, пальцы слегка впились в кожу, подхватывая ритм, и ещё один тихий стон сорвался с губ Коннора, утонув в поцелуе.       Хадсон чувствовал, как у парня под ним нарастает возбуждение. Обычно он не обращал на это внимания, как и на собственные стояки во время съёмок — списывал всё на естественную физиологическую реакцию, учитывая специфику сцен. Но сейчас не было ни камер, ни посторонних глаз, и отрицать очевидное стало сложнее. К тому же мозг мучительно чётко фиксировал факт: под тонкими серыми халатами на них не было ничего, кроме нижнего белья.       Бесконечный анализ происходящего тут же отразился на движениях: бёдра механически дёрнулись и начали смещаться, в точности как во время недавних съёмок.       В этот момент Коннор резко разорвал поцелуй, заметив внезапную зажатость Хадсона, и притянул его так близко к себе, что их грудные клетки соприкоснулись.       — Расслабь бёдра, — скомандовал он, совершая лёгкое вращательное движение собственными бёдрами. — Вот так.       Хадсон раздражённо выдохнул, но послушался. Он обмяк, позволяя Коннору управлять своими движениями — тот медленно и ритмично двигал его бёдра по своему телу. Стоило ему отпустить руки, как Хадсон попытался повторить движение самостоятельно, но таз снова неловко дёрнулся вперёд.       — Блять. — Он выругался и замер. — Нет, ничего не выйдет.       Коннор простонал — на этот раз от лёгкого отчаяния.       — Хадсон, расслабься. Серьёзно… ты что, никогда не был сверху?       Хадсон не из тех, кто легко краснеет; его вообще мало что смущало, кроме комплиментов, от которых он терялся. Но сейчас вопрос заставил его почувствовать себя уязвлённым.       — Ну, обычно, когда я сверху, я не в роли принимающего, — пожал плечами он, напуская на себя безразличный вид, но лицо его выдало.       Коннор всё равно уловил смущение и подавил смешок.       — Понятно. — Он сделал вдох, явно что-то обдумывая, а затем вернул бёдра Хадсона в исходную позицию, подходящую для сцены, крепко сжав его ноги для устойчивости. — Так. Я физически чувствую, как ты просчитываешь каждое движение. Перестань напрягаться, — заявил он, хотя сказать это было куда проще, чем сделать.       — Шейн не стал бы думать о том, как двигаться. Он бы просто делал то, что приносит удовольствие, — продолжил Коннор, вырисовывая мелкие круги на бёдрах Хадсона. — Если всё же подойти к вопросу с технической стороны, то тебе нужно толкать таз вперёд. Работать должен пресс, а не спина. — Он продемонстрировал снова.       — Это уже смахивает на тренировку в зале, — пошутил Хадсон.       — Хадсон.       — Что? — буркнул он, переходя в оборону. Шутка и впрямь вышла плоской, но и зритель, надо признать, попался придирчивый. — Слушай, я и сам не понимаю, почему не выходит. С остальными сценами проблем ведь не возникло.       — Может, тебе просто не суждено быть сверху? — поддел Коннор. Хадсон прищурился.       — Ладно, иди ты к чёрту.       — Хочешь, чтобы я перешёл на акцент Ильи? — предложил тот. Хадсон лишь тяжело вздохнул и покачал головой.       — Нет, не надо. Если Шейн и Илья сейчас — часть проблемы (а на данном этапе так оно и было), то давай побудем просто Хадсоном и Коннором.       Коннор нахмурился:       — Ты… уверен, что тебе так будет комфортно?       Хадсон пожал плечами:       — Чувак, я твои яйца своей ногой чувствовал. Всё будет странно, только если мы сами начнём на этом зацикливаться.       Очень красноречиво сказано. С лица Коннора тут же исчезла тень сомнения.       — Прекрасно.       Хадсон кожей почувствовал, как Коннор сменил напускное доминирование Ильи на собственное, куда более сдержанное и глубокое. Он обхватил Хадсона за затылок, притягивая к себе.       Коннор мягко поцеловал его, зарываясь пальцами в волосы на затылке.       — Ну же, Хадди, — прошептал он в самые губы — низко, ласково. — Вот так, малыш. Не думай, просто чувствуй.       Хадсон вспыхнул от похвалы, но подался навстречу поцелую. Одобрение подействовало: под руководством Коннора бёдра задвигались куда естественнее. Возбуждение, приутихшее было из-за досады, вернулось с новой силой. Хадсон начал медленно, осознанно вращать тазом, наслаждаясь трением о чужое бедро и чувствуя, как член Коннора твердеет в ответ.       Коннор опустил ладони ниже, сжал его ягодицы, притягивая ещё ближе.       — Вот так, — протянул он, прерывая поцелуй, чтобы прильнуть к шее Хадсона.       Он проходился губами и зубами по коже, оставляя едва заметные отметины, которые быстро исчезали, там, где ему хотелось, пока руки уверенно сминали и ласкали ягодицы, помогая Хадсону удерживать ритм.       — Видишь? У тебя отлично получается, — пробормотал он прямо в кожу.       Дыхание Хадсона стало рваным, на белье проступили капельки смазки, пока он «объезжал» колено Коннора. Хадсон почувствовал укол смущения, когда из горла вырвался невольный прерывистый стон, но движения бёдер стали увереннее — теперь ими управлял не сценарий, а инстинкты.       — Приятно, правда? — прошептал Коннор, продолжая осыпать его шею влажными поцелуями. — Всё нормально?       Хадсон лишь рассеянно кивнул и откинул голову, позволяя другу делать с его шеей всё, что тот пожелает. Движения наконец стали живыми, в них больше не осталось той съёмочной хореографии. Он продолжал медленно вращать тазом, порой толкаясь вперёд так, что Коннор едва слышно стонал, прижимаясь к нему.       Вообще-то, Хадсон всегда гордился своей прямолинейностью и разговорчивостью, но сейчас он буквально лишился дара речи. В голове стоял туман, а мысли метались от «чёрт, это плохая затея» до «Коннор, пожалуйста, ещё».       Руки Коннора на его заднице сжались крепче, движения стали грубее. Он добрался до уха Хадсона и слегка прикусил мочку.       — Что-то ты притих, — негромко заметил он.       Хадсон судорожно выдохнул, сбившись с ритма.       — Заткнись, — выдавил он. Голос прозвучал куда тише и жалобнее, чем хотелось бы. Он планировал ответить небрежно и безразлично, но вышло до постыдного нуждающе. Зубы Коннора на ухе вызвали в теле электрический разряд, и Хадсон сильнее навалился на него, выискивая трение. — Господи… блять…       Коннор тихо рассмеялся, и в душе Хадсона шевельнулось сомнение. Он слишком сильно в это втягивался, тогда как Коннор, казалось, сохранял полный контроль, относясь к происходящему как к очередной сцене. Они всегда старались разделять работу и личное, но сейчас явно переступили черту, которую никогда не обсуждали. Дерьмо.       Хадсон замер и слегка отстранился. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но осёкся: зрачки Коннора затопили радужку, оставив лишь тонкий голубой ободок, а губы, влажные от слюны, припухли и покраснели.       Коннор снова приник к нему, запустив руку под халат, и начал поглаживать его грудь. Тело Хадсона тут же предало своего хозяина: он напрочь забыл, что собирался сказать, и лишь сильнее прижался к Коннору, стремясь к большему контакту, пока их члены тёрлись друг о друга.       «Соберись, блять», — приказал он себе, зарываясь пальцами в кудри Коннора и заставляя того поднять голову. Хадсон постарался проигнорировать то, как ёкнуло в животе от ленивой ухмылки и тихого довольного мычания друга.       — Погоди, погоди, — выдохнул Хадсон, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. — Нам надо… надо это обсудить. Что мы вообще делаем? Серьёзно. Это ради сцены или…?       Коннор моргнул, его руки на груди Хадсона замерли. В глазах чуть прояснилось.       — Не знаю, — честно признался он, продолжая большим пальцем ласкать сосок сквозь ткань халата. — А чего хочешь ты? — его голос оставался ровным, несмотря на явное возбуждение, которое сейчас было общим.       От лёгкого прикосновения Хадсон вздрогнул и непроизвольно выгнулся навстречу.       — Блять, я не знаю, — простонал он, запуская руку в растрёпанные волосы. — Это… чёрт. Ты мой коллега. Мой лучший друг.       — Знаю, — кивнул Коннор, внимательно изучая его лицо и терпеливо давая время во всём разобраться. — Но это не изменится, что бы мы сейчас ни сделали.       Он помедлил, а затем провёл большим пальцем по горлу Хадсона.       — Верно, — выдохнул тот, не зная, что ещё ответить, и быстро теряя самообладание.       — Ты хочешь остановиться? — мягко спросил Коннор. Хадсон заметил, как взгляд парня переместился на его горло, наблюдая за тем, как он тяжело сглатывает.       Пауза затянулась, в тишине трейлера было слышно лишь их тяжёлое дыхание.       — Хадсон. Ты хочешь остановиться? — повторил он почти шёпотом, не разрывая зрительного контакта. Это был шанс. Возможность сказать «стоп, снято». Если он согласится, всё вернётся на круги своя. К их привычной норме.       Но это было последнее, чего Хадсону сейчас хотелось.       Меньше всего на свете он хотел прекращать. Ему нужен был Коннор. Ему хотелось большего.       Должно быть, Коннор увидел ответ в его глазах ещё до того, как тот заговорил — взгляд снова потемнел, зрачки расширились. Он медленно убрал руки, ожидая внятного подтверждения.       Хадсон помедлил лишь секунду.       — Нет. Я не хочу останавливаться.       И плотину словно прорвало.       Если до этого их поцелуи были ленивыми и дразнящими, осторожно прощупывающими невидимую границу, то теперь всё сменилось лихорадочной жаждой. Они набросились друг на друга с новой силой. Пальцы Хадсона сжались на поясе халата Коннора, он сорвал одежду с его плеч, жадно впиваясь в обнажённую кожу.       — Встань, — пробормотал Коннор в губы Хадсона. Дождавшись, пока тот поднимется, он последовал его примеру. Халаты полетели на пол, следом за ними так же быстро отправилось и бельё.       Хадсон голодным взглядом обвёл тело Коннора. Не то чтобы он видел его голым впервые, но сейчас на друге не было никакой «цензуры» в виде специальных накладок, и — чёрт возьми — ему этого хотелось. Дорожка тёмных волос на груди Коннора сужалась в тонкую линию, уходящую вниз. Хадсон едва сдержался от того, чтобы тут же опуститься на колени, желая по максимуму использовать время до возвращения на съёмочную площадку.       — Ты закончил пялиться… или ещё нет? — подколол Коннор. Хадсон закатил глаза.       — Ну, обычно у меня нет возможности видеть полную картину. — Он ещё раз одобрительно окинул взглядом тело друга, прежде чем снова встретиться с его насмешливым взглядом. — Можешь меня за это засудить.       Коннор рассмеялся и отвернулся, чтобы что-то найти. Когда он повернулся, в руках у него были презерватив из бумажника и пакетик смазки, который он выудил из кармана брошенной на пол джинсовки.       Хадсон удивлённо приподнял бровь:       — Я даже не хочу знать, почему это у тебя под рукой.       Коннор невинно пожал плечами:       — Люблю быть готовым.       — Да, хорошо, — сухо отозвался Хадсон, хотя довольная ухмылка его выдала. Он подошёл вплотную и толкнул Коннора в грудь, заставляя того сесть обратно на диван, чтобы снова устроиться у него на коленях. Коннор подчинился без возражений, на мгновение отдав контроль в чужие руки.       Стоило Хадсону оседлать его, как они снова сплелись в жадном поцелуе. Руки Коннора блуждали по спине и бёдрам Хадсона, хватаясь за каждый свободный сантиметр кожи. Они прервались лишь для того, чтобы Коннор мог разорвать пакетик и смазать пальцы.       — Ты уже занимался этим? — спросил он. Хадсон кивнул.       — Сам — да, но ни разу не был «принимающим» с кем-то другим.       Коннор понимающе хмыкнул, запечатлел поцелуй на его плече и снова зарылся лицом в шею.       — Отлично.       «Отлично»? У Хадсона не было сил вникать в подтекст. Он содрогнулся, почувствовав холодное прикосновение смазки, и тихо застонал.       — Я растягивал себя вчера вечером, так что подготовка не должна занять много времени, — пробормотал он, задыхаясь. Коннор на секунду замер и с недоумением посмотрел на него.       — Зачем? — не понял он.       Он снимался в секс-сценах чуть ли не каждый день. Боже упаси ему разок позаботиться о себе.       — Коннор, не сейчас, — отрезал он. Собственный голос показался ему капризным, но он был настолько выбит из колеи ощущением пальца Коннора у самого входа — тот лишь слегка надавливал, не спеша входить, — что на всё остальное стало плевать. — Я и так уже на грани. Хватит задавать вопросы, на которые у меня нет ответов.       — Ну да, конечно, это ведь я у нас шлюха, потому что ношу с собой презервативы и смазку, — парировал Коннор, продолжая дразнить его, но не давая того, чего Хадсон так жаждал.       — Именно. А теперь не мог бы ты прекратить дурачиться и поторопиться?       — Какой нетерпеливый, — прошептал Коннор, но наконец ввёл палец внутрь. Хадсон зажмурился.       — Блять, — простонал он, пока Коннор медленно двигал пальцем, а затем добавил второй, распределяя смазку и растягивая его. Хадсон жадно сжимался вокруг них, ловя каждый тихий стон, срывающийся с собственных губ.       Вскоре он поймал себя на том, что сам нетерпеливо подаётся назад, требуя большего, желая почувствовать заполненность.       — Ещё, — прохрипел он.       Тишину нарушали лишь влажные звуки движений пальцев, мягкие стоны Хадсона и редкие шлепки кожи о кожу, когда он насаживался на пальцы Коннора, слушая его подбадривания.       — Так хорошо, Хадди. — Голос Коннора стал непривычно низким и сорванным; он заворожённо наблюдал за тем, как Хадсон буквально трахает себя его пальцами, как искажается от нужды его раскрасневшееся лицо. — У тебя так чертовски хорошо получается принимать их.       С огромным трудом Хадсон открыл глаза и посмотрел на Коннора из-под прикрытых век.       — Коннор, если ты хочешь меня трахнуть, сделай это прямо сейчас, иначе я кончу, — простонал он. Возбуждение стало почти болезненным, и то, как медленно Коннор его растягивал, просто выводило его из себя. Он был готов даже на лёгкий дискомфорт, лишь бы всё началось как можно быстрее.       — Чёрт, только посмотри на себя, — выдохнул Коннор. — Такой капризный и отчаявшийся. — Он поцеловал Хадсона в плечо, затем в шею прямо под ухом и прошептал: — Если хочешь, возьми его сам.       От этих слов по спине Хадсона пробежали мурашки. Коннор с влажным звуком вынул пальцы; Хадсон тут же почувствовал пустоту и жалобно всхлипнул.       Коннор легонько хлопнул его по бедру, чтобы тот приподнялся. Хадсон послушно исполнил просьбу, изнывая от нетерпения, пока Коннор надевал презерватив. Он был готов предложить обойтись без него, лишь бы не ждать лишние секунды, пока тот раскатывал по всей длине латекс.       Надев презерватив, Коннор свободной рукой несколько раз медленно провёл по своему члену, распределяя смазку.       — Хочешь? — проворковал он.       Вся гордость Хадсона к этому моменту уже полностью испарилась, так что он без тени смущения кивнул, не отрывая взгляда от Коннора.       — Пожалуйста, — прошептал он.       — Тогда покажи, насколько сильно ты этого хочешь. Покажи, чему научился, — протянул Коннор. Он перехватил руку Хадсона, которой тот упирался в его плечо для равновесия, и заставил обхватить свой член, а сам откинулся назад, закинув руки за голову. — Оседлай его.       Хадсона не пришлось уговаривать. Дыхание перехватило, когда ладонь сомкнулась на горячей плоти. Он почувствовал тяжесть и пульсацию в руке и начал медленно опускаться на него.       Хадсон громко застонал при растяжении, закусив губу от лёгкого жжения.       — Хороший мальчик, — похвалил Коннор, наблюдая за его лицом потемневшими глазами. Хадсон опускался всё ниже и ниже, чувствуя, как его заполняют.       Он прикусил губу ещё сильнее, глаза закатились. Коннор заполнял его куда лучше, чем пальцы.       — Блять, Коннор… — всхлипнул он. Бёдра горели, когда он наконец сел полностью и привык к растяжению.       — Вот так, — пробормотал Коннор, не убирая рук из-за головы. Он не прикасался к нему, лишь пожирал взглядом. — Ты так хорошо его принимаешь, малыш.       Он намеренно не помогал, заставляя Хадсона делать всю работу самому.       Хадсон затрепетал от похвалы и наконец начал двигаться, приподняв бёдра, а затем медленно опустившись обратно. Первое движение было ошеломляющим, голова запрокинулась, рот открылся в немом стоне от того, как идеально член Коннора двигался внутри него. Коннор, похоже, чувствовал то же самое — он громко выдохнул и прикрыл глаза.       — Да, Хадсон, — прошептал он. — Трахни себя моим членом, вот так.       Хадсону больше не требовалось разрешения, руки инстинктивно вернулись на плечи Коннора для равновесия, и он начал двигаться в полную силу. Он не мог поверить, что ещё недавно у него возникли с этим проблемы — сейчас процесс казался опьяняющим. Движения обрели уверенность: он то медленно вращал бёдрами, то приподнимался выше, наслаждаясь глубоким проникновением. Он быстро перешёл к более быстрому темпу, скорость росла, и каждый толчок прошивал тело разрядами удовольствия.       Он смотрел вниз, наблюдая за тем, как член Коннора исчезает внутри него и появляется снова. Это зрелище усиливало его желание, делало его более отчаянным. Коннор откинул голову на спинку дивана, его губы были искусаны, а пальцы подёргивались, словно он из последних сил сдерживался, чтобы не перехватить инициативу. Но Хадсона это не устраивало.       Он отчаянно хотел, чтобы к нему прикоснулись.       Хадсон убрал руки с плеч Коннора: одной начал сжимать его грудные мышцы, а другой вцепился в кудри, резко потянув на себя, заставляя смотреть в глаза. Он специально сильнее двинул бёдрами, просто чтобы увидеть, как глаза Коннора затрепетали, изо всех сил стараясь оставаться открытыми.       — Чёрт, — простонал Коннор. Хадсон видел, какого труда ему стоило самообладание, и, пожалуй, никогда ещё этот мужчина не казался ему настолько привлекательным. Терпение Коннора лопнуло: его таз начал непроизвольно приподниматься навстречу движениям Хадсона. — Так хорошо… — прошептал он, выругавшись себе под нос.       Хадсон склонился ниже, стараясь не оставлять следов, и прижался губами к шее Коннора. Это вызвало бы слишком много лишних вопросов, и он не сомневался: гримёры не оставят их в покое, если придётся замазывать кучу засосов. Но это не мешало ему пробовать кожу Коннора на вкус, слизывая тонкий слой пота, выступивший на его теле.       Глаза Хадсона закатились, веки задрожали; он совсем обмяк в руках Коннора, не в силах вымолвить ни слова — с губ слетали лишь бессвязное бормотание и стоны. Коннор начал толкаться в него снизу вверх, и от этого нового темпа и глубины проникновения Хадсон ещё крепче вцепился в его волосы, окончательно теряя связь с реальностью. Коннор наконец убрал руки из-за головы и мёртвой хваткой вцепился в бёдра Хадсона, вбиваясь в него резкими толчками, от которых по комнате разносились громкие шлепки тел друг об друга.       — Блять, как же ты охеренно принимаешь мой член, — он окончательно терял контроль над собой, впиваясь пальцами в бёдра Хадсона почти до синяков. — Такой узкий, просто идеальный для меня, Хадди, — стонал он, и каждое слово подчёркивалось глубокими, мощными толчками, от которых у Хадсона перехватывало дыхание.       Хадсон чувствовал, что опасно близок к разрядке. Его член, тяжёлый и влажный от смазки, тёрся о живот Коннора. Он полностью отдался наслаждению, чувствуя, как внизу живота нарастает приближающийся оргазм, и лишь сильнее зарылся лицом в шею Коннора.       — Кон, я сейчас…       — Давай, малыш, — хрипло подбодрил Коннор. Его голос, сорванный от возбуждения, стал гораздо глубже и грубее от напряжения. Он убрал одну руку с бедра Хадсона и обхватил его за спину, притягивая вплотную, чтобы они соприкоснулись грудью, и при этом ни на секунду не прекращал яростно толкаться.       Затем Коннор убрал и вторую руку, обхватив Хадсона за подбородок. Он заставил его поднять голову и впился в губы, поглощая стоны глубоким поцелуем. Поцелуй вышел неряшливым, влажным: языки сплетались, зубы сталкивались друг о друга, а Коннор продолжал неумолимо вколачиваться в его тело.       — Блять, Коннор, пожалуйста, — выдохнул Хадсон, разорвав поцелуй. Он отчаянно вцепился в кудри Коннора, едва справляясь с нахлынувшим удовольствием.       Коннор выругался, и Хадсону, вообще-то, стоило этого ожидать. В конце концов, именно так сцена и должна была закончиться по сценарию. Но Хадсон подозревал, что сейчас Коннор думал не об Илье и не об отрепетированной хореографии, а просто потакал собственному животному желанию. Одним резким и мощным движением он перевернул их, опрокинув Хадсона на спину прямо на диван.       Хадсон издал короткий вскрик от неожиданности, и Коннор навис над ним. В его взгляде читалось что-то почти хищное, когда, благодаря позе, он вошёл в него ещё глубже. Хадсон издал сдавленный стон, царапая ногтями спину Коннора, пока тот трахал его всё жёстче и быстрее, снова приникнув губами к шее.       Новый угол проникновения был просто невероятным — Коннор попадал точно в цель, и Хадсона накрыло очередной волной наслаждения.       — Чёрт… чёрт, да, пожалуйста, — умолял он сорвавшимся голосом. Звуки хлёстких ударов тел смешивались с их тяжёлыми, прерывистыми стонами. Коннор крепко перехватил бёдра Хадсона, закидывая его ноги себе на плечи.       — Ты уже собираешься кончить для меня? — промурлыкал Коннор прямо в кожу, спускаясь к самому уху и прикусывая чувствительную мочку так, что Хадсон содрогнулся. Хадсон судорожно сжался вокруг него, и по тому, как сбился ритм Коннора, понял, что тот тоже на грани.       Хадсон зажмурился, издав приглушённое «М-хм», пытаясь угнаться за тем удовольствием, которое дарил ему Коннор.       — Я так близко, Кон, заставь меня кончить…       Коннор просунул руку между их телами, обхватил истекающий смазкой член Хадсона и сделал несколько уверенных движений в такт своим толчкам. Этой стимуляции хватило, чтобы довести Хадсона до грани, и его сперма начала вытекать из кулака Коннора на собственный живот. Коннору потребовалась ещё пара рывков, прежде чем он издал глубокий стон; его движения стали рваными, и он замер, до упора войдя в него. Хадсон непроизвольно сжался внутри, чувствуя пульсацию Коннора, кончающего в презерватив.       — Чёрт, Хадсон, — простонал тот, обессиленно наваливаясь на него всем телом, пока оба тяжело дышали.       Коннор принялся осыпать челюсть и шею Хадсона мягкими поцелуями, шепча что-то ласковое, а затем отстранился. Жалобный всхлип Хадсона, возникший от внезапной пустоты, он заглушил ленивым, долгим поцелуем. Встав, Коннор ненадолго скрылся в крошечной ванной трейлера и вернулся обратно с влажным полотенцем.       Он бережно привёл Хадсона в порядок, пока тот лежал на диване совершенно вялый, но сытый и довольный. Тело казалось тяжёлым, а взгляд затуманенным. Коннор нежно поцеловал его в лоб, и Хадсон довольно промычал в ответ.       — Всё нормально? — спросил Коннор. Сейчас он звучал куда смущённее, чем всего несколько мгновений назад, когда бормотал пошлости, прижимаясь к коже Хадсона.       — Великолепно, — выдохнул Хадсон. На губах заиграла слабая улыбка, которая быстро переросла в широкую ухмылку, а затем и в смех.       — Что? — буркнул Коннор, снова принимая оборонительную позицию. Хадсон лишь покачал головой, не в силах сдержать ликование.       — Ничего, — он пожал плечами, тщетно пытаясь вернуть лицу серьёзность. — Просто если после такого мой «Шейн» не сможет нормально отыграть, Джейкобу просто придётся избавить меня от страданий и уволить.       Коннор не выдержал и рассмеялся, закатив глаза. Он бросил Хадсону его халат и начал натягивать свой.       — Да иди ты.

***

      Джейкоб остался более чем доволен, когда после обеда Хадсон блестяще справился со сценой с первого же дубля. И если ему и было любопытно, как именно Хадсону удалось так внезапно преодолеть тот внутренний барьер, мешавший ему с самого начала, спрашивать об этом он точно не собирался.