Цирк/Цикл (Циркл)

22.10.–>20.10.200*. Ночь. Цирк. Улица. Путь домой посреди фонарей. Фонари резко потухли и дорогу окутало мраком. Впереди горят цветные, но зловещие, глаза демонов. Уставились вперëд перед скительцем. Задумали что-то...

*БИБ*БИБ*БИБ*БИБ*

Энджел резко просыпается у себя дома от сигнала будильника. После огромного кошмара – такого длинного как никогда в жизни – в глаза безшумно врезалась привычная рутинная картина повседневного утра. Взглянув на календарь в электроном будильнике можно подумать, что все эти три дня прошли во сне. По ощущению кажется это невозможным, но факты календаря утверждают приземлиться, принять и забыть. Поверить, что ничего не случилось. Все ужасы цирка было наваждением. Этого не было. Этого не было. Когда пришла в себя и приняла реальность, принялась за привычный ритуал: завтракать и собираться на работу. Переоделась в рабочую униформу, собрала крашенные волосы в два низких хвоста и накрасила глаза, чтобы отвлекать внимание от синяков под глазами, и добавила стрелки. Взяла сумку. Теперь можно выходить. По пути видит эти знакомые листовки с надписью "Ужасающий цирк уродов". Воспоминания сами лезут в голову, но хочется верить, что это просто совпадение. Просто воображение. Энджел по жизни всегда была фантазëркой и творческой личностью. Настолько, что не могла определиться с проффесией и выбрала что-то, что позволит ей проявлять свои творческие способности с кофейными напитками и получать с этого деньги на скромную, но вольную жизнь. Порой грëзы посещают навязчиво и сон про цирк тому пример. – (Не помню, который день циркачи обклеивают эти листовки, чтобы мне потом такое приснилось...) Вдруг по пути случилась потосовка. – Э!! Проваливай отсюда, уродец!! – грубиян ударил красного клоуна в щëку и сбил с ног. – (Какого...?)– увидела она знакомого "персонажа" в точь-в-точь как во сне, и сама ситуация. – С тех пор как вы появились, начали пропадать люди! Проваливается в ту дыру, из которой вылезли! – (Разве это не...? Нет, быть не может...) – Я с тобой говорю, урод! Проваливай из нашего города!! – (В любом случае, так нельзя, я должна вмешаться). Прекратите, он просто делает свою работу! – Работу на дьявола, видимо! – А чем докажешь, что это они причастны? Может их приездом кто-то воспользовался? И пока подозреваешь их, настоящий маньяк продолжает своë дело. – Чего...? – Я о том, что ты не имеешь право поднимать руку на того, кого лишь подозреваешь, не предъявив доказательств. Это неоправданное насилие! – Верно говорит она! – говорит кто-то из зевак. – Оставь его в покое! – К чëрту! – огрызнулся грубиян. – Надеюсь они и тебя заберут, такую выскочку, что покрывает их! Он ушëл. Красный клоун за всем этим наблюдал, будто боялся шевельнуться. Энджел подметив это, пошла на контакт. – Ты в порядке? Давай помогу. Как встал во весь рост, в этот раз его высокая величина не так сильно удивила еë. Почему-то. Было до подозрительности ожидаемо. Привычно. – Ты ведь... Пьеро, да? – осторожно предположила догадку, преодолевая страх выставить себя дурочкой. Он удивился. Отверстия маски расширились и улыбка чуть спала, но молча кивнул. – Ясно... – смутные сомнения всплывали, но решила подавить от себя. – Пойдëм, я куплю тебе пластырь. – взяла его за руку и направилась в аптеку. Как и во сне, когда пластыри с собой не носила, но сходить в аптеку, взяв его за руку, хватило настойчивости, чтобы помочь до конца. Давать отпор обидчику тогда настроило девушку побыть рыцарем в юбке, что сама того не ожидала от себя. Как подошли к аптеке, Пьеро остался ждать снаружи, Энджел вошла. Купив те же розовые пластыри с котиком, вернулась и наклеила ему на щеку. – Вот, теперь всë хорошо. Будет хуже, обратись к врачу. (Что за дежавю... ) Он молча улыбнулся, наклонив голову на бок, и покраснел. – (Такой же молчаливый). Ладно, удачи, мне пора. Береги себя. – помахала ему рукой, тот ответил тем же, а затем посмотрел на свою руку и грезит воспоминанием о том, как эта добрая девушка нежно держала его когтистую руку. Энджел вернулась в своë рабочее русло кафетерий. Босс обращается к ней. – Ты как раз вовремя. Желающих зайти, согреться больше обычного. Начинай смену сразу же, Кэрол опаздывает и мне пришлось быть за неë. Заказы уже на прилавке, разнеси их по столикам, пожалуйста. Память из сновидения подкрадывается шепча: Кэрол сейчас в плену – в цирке. Но Энджел, боясь разрушить комфортную рутину, предпочла не придавать значения и утаила от Босса свои странные мысли. – Ты был вместо неë всю смену? – спросила она. – С ней всë хорошо? – Не мог дозвониться. Наверное приболела.

Не думать: где она. Не думать: где она.

– Понятно. Приступаю. – Ага, спасибо. Начался рабочий режим. Вдруг во время работы и обслуживания клиентов улавливает всë больше и больше ощущения дэжавю. Те же заказы первого столика: пан-де-кесо и капучино с брауни, слишком общительные клиенты, обсуждающие цирк. – Эй бариста, до тебя уже доходили новости? – Ну, нет..., а что? – старалась делать вид, будто не догадывается, что будет потом. – Они всë не умолкают про похищение. – Я думала это сбежавшиеся любовники, нет? – как-то легко ответила с ощущением, что повторяется. – Никто не знает наверняка. – Просто будь осторожнее, ладно? – пожелал второй клиент. – Вы так поздно закрываете, так что... не теряй бдительности, хорошо? – Посмотрим. – ответила Энджел. – Спасибо за беспокойство. И наслаждайтесь кофе. (Такие же беспокоющие клиенты. Это мило..., но... Что-то меня это настораживает. Будто их пожеланий не достаточно, чтобы уберечься от неприятностей, которые мне снились). Девушку начинало мутить от страха грядущего, который подозрительно ведëт себя предсказуемо. – Вот ваш горячий шоколад. – подошла ко второму. – Спасибо, мне не хватало чего-то горячего в такую прохладную погоду. – Внезапные холода, да? – поддержала разговор. – Ага, погода она такая. Выходишь из дома в куртке с зонтом, а в итоге потеешь весь день, ха-ха. – Точно. Если захотите что-то ещë, дайте знать, хорошо? – Отлично! Приступая к третьему столику, кофе обжëг, как во сне. – (Так, не думай об этом. Просто иди и подай, пока горячо). Добрый день! Ваш эспрессо и макиато. Что-нибудь ещë? – Спасибо, умираю без кофе. – Кажется, будто эти листовки с цирком повсюду. – сказал другой посетитель. – Ага, странно. Уже и не помню, когда в последний раз сюда приезжал цирк. – И я тоже! – спохватилась Энджел. – От вида их листовок мне даже кошмары снились с этим цирком! – Правда? Вы уже там бывали? – Н-нет..., нет. Но во сне будто да, но точно нет. – А вы довольно впечатлительная. Должно быть вам интересно, что страшнее: ваши кошмары или эти жуткие клоуны? – Да и не особо... – отвечает она. – Я думаю не смогу пойти... – Мне бы тоже снились кошмары с такими клоунами. – Так они наберут популярность. – добавил другой посетитель. – В хорошем смысле. – Ой, извиняюсь! Мы заказали всë, что хотели. –Нет проблем! – отозвалась Энджел. – Зовите, если что-нибудь понадобится. В кафе тем временем незаметно прокрались листовки цирка в таком количестве, что бросаются в глаза. Босс явно этим недоволен. – Тц. Достало уже листовки с окна сдирать, смотри, чтобы никто их тут больше не расклеивал. Как будет время, собери те, что разлетелись. – Да. Вам что-нибудь известно о циркачах? – Нет, они лишь пугают людей, даже когда раздают рекламу. Это вредит моему бизнесу, так что пусть держатся подальше. – Понятно... – собрала их со всех столов. – (Зачем посетители оставляют их здесь? Могли бы выбросить куда-нибудь. Тут вам не свалка...) Зашëл загадочный, но весьма знакомый, мужчина с тëмными волосами в том же синем деловом костюме, глаза того же цвета, та же причëска, вылизанная назад. На вид не примечателен, но запоминающий. Или это просто паранойя. – Добро пожаловать! – Спасибо! Мне бы крепкого, горячего кофе. – Уже несу. – и вскоре принесла. – Спасибо. На улице очень холодно. Что это за листовки? – (Будто ни разу не видел их на каждом шагу... Или их уже убрали?) Кто-то их раздаëт сюда. Теперь мне нужно их все собрать. – Некрасиво было так делать, верно? – Да, из-за этого у меня прибавилось работы. – Если хотите, я могу собрать их за вас, когда буду уходить. Мне не сложно. Я и так ищу бумагу на переработку. – (И этот диалог был...) Правда? Сдать листовки на переработку будет лучше, чем просто выкинуть, спасибо. – Без проблем. – Чего бы вы-? – Вам нравится цирк? – (Только не это... ) А, ну, я наверное... Всмысле... Не знаю... То есть... –Вы там были? Вы там были... –Что..? Простите, что? –Вы были в цирке? Хотя, судя по вашему лицу, будто так и есть. –А, нет! Вряд-ли! Мне должно быть приснилось! Просто кошмары, но я там не была! (Не знаю почему, но мне страшно солгать, что могла там быть, чтобы он отстал). –С вами всë в порядке? –Ну.... –Ха-ха, проехали. В любом случае, возьмите. Сходите, проверьте сами, а потом расскажите, что было страшнее ваш сон или этот цирк? – подал до ужаса знакомый розовый билет. Энджел это уже не нравилось. Слишком много совпадений из сна. И ничему хорошему это не приводило. Поэтому отказалась от "бесплатного сыра в мышеловке". Решила просто не входить в цирк. Мало ли, что может произойти в реальности. Загадочный мужчина смиренно принял отказ и заплатив ушëл. С его уходом на душе становилось легче, будто отвела себя от ещë неизвестной беды. Спустя рабочую смену к вечеру Босс задал обязанности. – Как только все посетители разойдутся, закрой тут всë и приберись. Сегодня заканчиваем работать раньше. – Это чтобы у меня не было проблем по пути домой до поздна? – Гм, возможно. – застала его врасплох. – А ещë из-за внезапной встречи. А раз кроме тебя никого нет, то и сидеть тут допоздна нет смысла. Я пошëл, разберешься тут со всем? – Конечно! Положитесь на меня! – Звони, если что-то случится. – Хорошо. До встречи! (Короткий день... Кэрол не пришла... А значит, сегодня должен пропасть свет... Если так будет продолжаться... ) Последний клиент заплатил и попрощавшись ушëл. Только собралась прибирать столики, как слышит ложный звон, вещащий приход посетителя, но там никого нет. – Э... Привет? Свет потух. Всë окутано непроглядной тьмой. –(Нет... Нет-нет... Так это значит... Это был вещий сон! Я знаю, что будет дальше, только вспомнить последовательность! Кажется... Я просто должна дойти до прилавка и включить обратно). Пристальные взгляды из тëмных углов и окон впиваются в кожу. Энджел, как и во сне, взялась за нож для гарантии безопастности и последовала за коробкой передач. Свет наладила и всë встало на своих местах, вот только чувство дэжавю всë не отпускало ни на секунду, как и раньше, так и сейчас. И сейчас готова предсказать, что сюда заглянет: –... Пьеро? – *динь-динь* – молча вошëл с приветливой улыбкой и кровью со лба. – Что ты тут-? У тебя кровь! Как ты поранился? Он с любопытством уставился на маленький нож в еë руке. Энджел неловко улыбается и прячет. – Прости. – убрала подальше. Ничего не сказав, он протягивает бумажную розу с покрашенным красным бутоном. Энджел хотела как тогда изумиться и поблагодарить, но это выглядело слишком ожидаемо, чтобы не думать снова о совпадении и стояла ступором. Пьеро, потеряв улыбку, пошатнулся с еë задумчевой реакции и вопросительно, даже виновато, наклонил голову. Девушка опомнилась и сделала вид, что рада такому подарку и поблагодарив взяла в руку. И снова недавно покрашена, этот металический запах. И эта кровь со лба клоуна. Чем дальше идëт время, тем пугающе смотрится будущее. Несмотря на липкий страх к Пьеро из-за загадки со сном, она принялась протереть его рану. Когда протëрла бумажной салфеткой, заставив того расплыться от блаженного контакта, вспомнила, что сейчас он может с ней разговаривать. Но сначала удостовериться, что помнит про его запрет и ничего не путает. – Ты же можешь говорить, но тебе запрещают, верно? Клоун оглянулся вокруг и подошëл ближе. – Да, всë верно. Я поражëн, что ты это поняла. Этот тяжëлый басовый голос. Всë как помнит. – Интересно почему? – Из-за моего... темперамента. Из-за него мой образ не соответствует канону, поэтому решили, что молчание сделает меня более... сдержанее. – Вот оно как. – Я пришëл, чтобы выразить глубокую признательность за твою помощь. – Ты о том нападении? Не стоит, я не могла пройти мимо. Мне тоже доставались подобные клиенты, что не могла не посочувствовать. – Тебя тоже беспокоят подобные люди? – Пустяки, они потом не возвращались. – Это хорошо. Тот плохой человек тоже не вернëтся. – Чт-? – Кстати, мне очень хочется спросить. Откуда ты знаешь моë имя? Ты произносила его дважды до того, как заговорил с тобой. Энджел вздрогнула и резко с шлепком прикрыла рот ладонью. – (Точно! Я так привыкла к его имени, что не подумала как для него это необычно, будучи незнакомкой). Она не может сказать как есть, слишком неуверена, чтобы рассказывать кому-то. Однако вспомнила как во сне она задавала ему какие-то вопросы, а он лишь игриво приставил палец перед своей улыбкой. Пусть это был Пьеро из сна, но ей захотелось отомстить тому перед нынешним за такие проделки и выставляет свой палец перед своими губами. –Это мой секрет. Пьеро лишь мило усмехнулся, прикрываясь когтистой рукой. – Я понял. Однако теперь я ещë больше заинтересован. Вроде ни перед кем не нарушал правило. Ты случаем не читаешь мысли? Энджел понравилась его догадка и решила подыграть. – Хм, может быть... – растянула хитрую улыбку. – Кто знает? – Честно говоря, это даже пугает... Мне неловко, если ты узнаешь о чëм я думаю. – Не волнуйся, чтобы ты не подумал или не сказал, это всë останется между нами. – Ах, при многом благодарен, моя Леди. Энджел поняла, что разговор заходит в пучину и решила спросить про костюм для проверки памяти. Пьеро отвечает: – Нам потребовалось... Осовременить мой наряд. Но моя роль осталась той же. – Яркий "Пьеро", который не может говорить. Современно. Только люди относятся к вам неоднозначно. – Полагаю, наш вид может казаться... зловещим. Что обычно людям не по душе. – По мне так лучше Пьеро, чем разноцветные нечто, пытающиеся рассмешить, но парадоксально их образ куда более пугающий, чем ваш. – Пожалуй да. Рад, что ты так считаешь. – Ты ведь единственный Пьеро? То есть, есть и другие роли у артистов? – Верно, моя Леди. Остальные это Шуты и... Арлекины... – на последнем сделал паузу, закатив глаза. – (Я догадываюсь почему такой тон. И это странно...). Здорово. И ты единственный кто должен хранить молчание, ради единственной роли. – Да. Ты точно читаешь мои мысли. – Скорее просто угадала. О, твой пластырь отклеивается. Позволь. – снимает его. – Вот так. – Спасибо, моя Леди. А ещë я принëс тебе кое-что в знак признательности. – он подал красный билет. Энджел при виде него разыгрались флешбеки с Арлекином, красная палатка с жестоким выступлением, зловещий Билетëр, что крепко хватал за руку. Только думала, что отвела от себя беду, отказавшись от розового билета, как позабыла о красном от приятного собеседника. Как бы ей не хотелось отказать, приняла из вежливости и неловкости к своим видениям, пообещав себе, что не допустит приключений из сна. – Спасибо... – выдавила улыбку благодарности. – Уверяю, улыбка не будет сходить с твоего лица всë моë выступление. – (Ты когда-нибудь видел улыбки от ужаса, Пьеро...?) – и выбрала тон полегче. – Жду не дождусь~ Кстати, мне жаль такое говорить, но мой Босс велел мне закрываться, пора уже уходить. – Я всë понимаю. Я надеялся прибыть сюда раньше, но не желал накликать на тебя беду, моя Леди. – (Что-то мне подсказывает у тебя это не получилось, раз всучил мне свой билет). Рада с тобой поговорить, пока никого не было. – Я тоже. – покраснел. – Доброй ночи, моя Леди. – Доброй ночи! Энджел вернулась домой как всегда вымотанной, несмотря на освобождение на час. Приняла душ и размышляла о грядущем. – (Если верить вещему сну, другие циркачи не были со мной дружелюбными как Пьеро. Может, если не пойду ни в какой шатр, только в красный, я смогу избежать беды? И наверняка... Кэрол... Если она и правда у них, то... взять этот билет было правильным решением). – в конце задумала воспользоваться и провести собственное расследование. Из последних сил хватило переодеться в пижаму, распустить волосы, надеть ободок и рухнуть спиной на кровать. Это часть ритуала для творческой личности перед домашней работой, чтобы не кончить короткую жизнь в кофейне. Нужно что-то делать в своей жизни. Чего-то добиться. Пять минут медитации в тишине и силы на какое-то время вернулись. От чувства скуки после медитации принялась вести дневник для обработки мыслей, желаний и вдохновения. Энджел помнила, что что-то записывала на тему шутов и цирка и этой записи, как оказалось, не было. Зато можно дополнить новыми деталями в опустевший лист. После принялась делать новый рисунок, как необходимый шаг к развитию своих способностей. Полëгкому поужинала, посмотрела телевизор и не заметила как уснула и забыла выключить. – Ах, моя Леди. Во сне ты ещë прекраснее. Эта уязвимость... Эта беспомощность.... Мне казалось ты меня не знаешь, но теперь я всë не перестаю думать о нашей незабываемой встрече. Как ты назвала моë имя, взяла меня за руку, будто мы давно знакомы. Но где? Где я мог видеть тебя? Я так хочу вспомнить. Так хочу узнать, что ты от меня скрываешь. Твоя тайна. Так манит меня. Я хочу узнать о тебе больше. Я уже знаю о твоих предпочтениях, твою рутину, привычки, хобби, движения, каждый твой шаг, даже то, как ты хмурится от смущения... или страха, но я хочу больше. Ах, как же ты прекрасна. Я всë понял, когда увидел тебя... сегодня. Это был лишь один взгляд... но что-то внутри меня воспылало, и теперь... Пути назад нет. Бежать некуда. Мне нужно было увидеть тебя своими глазами.... Убедиться, что это был не мираж. Что ты существуешь. Ты должна стать моей. Ты будешь моей. 21. 10. 200*. От наваждения, будто что-то навалилось всем весом, резко пробудилась. Телевизор сам выключен, вроде второй раз, и во рту снова странный привкус. Будильник не сработал, как чувствовала. Пришлось быстрее завтракать, включила телевизор на фоне. Шли новости о популярности цирка и нелегальном торговле угощений. Взяв сумку, услышала новости о пропавшей вчера утром девушке и еë потерянной сумке, которой обнаружили розовый билет. Энджел в этот раз прислушалась к новостям и узнала чья была эта. Это не сильно еë удивило, но преисполнилась догадкой искать Кэрол в цирке. И собралась на работу. Количество листовок по улицам увеличилось. Дэжавю подсказывает, что в этот день должен появиться зелëный клоун. И он тут как тут. По пути действительно встретился зелëный клоун в двулучном колпаке и конечно не допустил оставить девушку без своего внимания. – Не хотите посетить цирк? Вы точно будете удивлены~ Вот, возьмите листовку! –(Да сколько можно...) – от их вида уже тошнило. – Нет, спасибо. У меня уже есть билет. – О! Прекрасно!! Билет розовый, да? Энджел спохватилась отвечать. Вспомнила о последствиях с этим красным билетом, о том как после Арлекин начал преследовать и донимать, потому с натяжкой, но вытянула ложный ответ: ... да.... – Хе-хе, должно быть было приятно получить наш скромный подарок для такой очаровательной гостьи. Будем ~очень~ рады видеть вас в нашем цирке. – и элегантно с поклоном ушëл в сторону. – (Он ушëл. Поверить не могу у меня получилось отогнать его. Как хорошо). – чувство собственного преимущества доставило удовольствие контролировать последствия. Никогда ещë не было так приятно врать. После такого успеха поднялось настроение, что начала привыкать к своим предсказаниям. Будущее больше не страшно. На душе заиграла музыка и припеваюче зашла в кафе, чувствуя себя победительницей. Но войдя внутрь кафе, напряжëнная атмосфера перебила настрой. Увидела как Босс разговаривает с полицейским, пока та откладывает ключи на стойку, будто помнит куда во сне велел положить Босс. – (Это из-за Кэрол, не так ли?) – Итак, прошлой ночью были проблемы при закрытии? – спросил Босс после допроса от копа. – Н-нет, всë было гладко... Что-то случилось? – Ну... Кэрол не вернулась домой прошлой ночью. Похоже, она сбежала. – Или пропала.... – шепнула про себя. – Что ты сказала? – непринуждëнно спросил он. – Я-я имею в виду... Неужели всë так плохо с семьëй, чтобы от всех сбегать? Это странно. – Да, должны были быть серьëзные причины. Если она придëт сюда, нам нужно будет сообщить в полицию. Вероятно Кэрол не в себе. Я начал искать нового сотрудника, так что буду у себя, проводить собеседования. Как смена закончится, можешь идти домой. Я присмотрю тут за всем. – Да. (Стоит ли мне говорить про цирк? Но... У меня нет доказательств, я не лучше того нахала, что напал на Пьеро. Просто поднимать наслуху неэффективно. Мне не поверят. Да и циркачи начнут приглядывать за мной). Нацепила бейджик со своим именем, готовит оборудования и ресурсы. Первым клиентом оказался Пьеро. При виде него впала в замешательство. Вроде и рада его видеть после того, как избавила себя от Арлекина. Запустила иную сторону последствия. С другой стороны разговоры о Кэрол заставили настаражиться его самого. – (Он ведь не причастен к этой ситуации? Могу я относиться к нему без опаски?) Ты пришëл снова! Дай угадаю, ты хочешь... – играючи выставила палец у виска, а другой рукой рисует кружок. – молочный коктель-комбо из клубники, шоколада и кофе. Правильно? Он был изумлëн, выразил аплодисментом, покраснел и пристально сверлил влюблëнным взглядом. Энджел предложила подождать за столиком и резко приступила выполнять его заказ, прежде чем приступит к следующему для одной "злой женщины". За оборудованием стоял Босс и спрашивал: – Энджел, он что-нибудь купил? – Да, молочный коктель. – Хорошо. Не хочу, чтобы они тут прохлаждались, ничего не купив. И дай ему знать, что листовки тут запрещены. – Ясно! – оборачивается к прилавке. Вдруг Пьеро оказался позади очень близко. Энджел даже позабыла, что он так сделает. –Ах! Ты меня напугал! Почему ты не сядешь за столиком? Он крепко взял еë за руку, смотрит прямо в глаза и делает жест, чтобы приблизилась. – Что такое...? – спросила она. – Он... был груб с тобой, моя Леди? – прошептал за ухом он. – Нет. Он просто дал мне пару напоминаний. На деле он очень добрый. – Ты... придëшь сегодня ночью? – В цирк? Конечно, я там буду. – Мне так радостно это слышать, Энджел. Обещаешь воспользоваться моим билетом, моя Леди? – Конечно, обещаю. (Я чувствую как его накладные когти впиваются в мою руку, словно иглы. Он нервничает?). Заметив еë взгляд на его перчатку с когтями, Пьеро отпустил и сделал глупую гримасу. Девушка решила занять его ожидание вопросом, на который, как она помнит, не ответит: – Кстати, я узнала, что билеты бывают разных цветов. Не расскажешь почему? Он приставил перед своим ртом палец. В этот момент явилась мать со своим ребëнком. – Мама, смотри! Клоун! – Правильно. Он такой большой. Только этот цирк не для детей, у тебя от него будут кошмары. – Не-е-ет! Энджел вспомнила как вчера пошутила про свои способности телепатии и задумала вновь пошалить. –Ты же помнишь, что я читаю мысли? – сказала она с загадочной улыбкой. Пьеро вздрогнул, опустив руку, поменявшись в лице, держа неловкую улыбку. Его испуганная гримаса оказалась смешнее. – Хе-хе, да шучу я, шучу, хе-хе. (Интересно, действительно ли он боится телепатов, коль я им не являюсь? Если это так, у него может быть тот самый секрет о Кэрол). Он немного растерялся и выдавил смущающую улыбку. Затем подошла та раздражëнная клиентка в деловом костюме с пучком на голове. Заказ Пьеро и еë успела приготовить быстрее, чем во сне, но этого оказалось недостаточно. По необъяснимой причине она посчитала, что кофе не вкусное, хотя изготовлен всегда по рецепту и ресурсы ещë свежие. У неë должно быть проблемы с выбором напитка. – Может вы бы хотели другой напиток? – предложила Энджел. – У меня нет на это времени. Раньше надо было делать получше, бестолочь, теперь я сюда ни ногой. – (Ну и ладно). Пьеро аккуратно положил деньги вместе с маленькой плиткой шоколада баристке в руку. –О, спасибо за чаевые! Пьеро за это время подхватил грубые слова той женщины и ушëл за ней со своим напитком. – (А ведь мне тогда было интересно что у него под маской, когда будет пить). По памяти из сна сюда должен был заглянуть и Арлекин, но он так и не пришëл. Энджел это очень обнадëжило. Помнится ей во сне – Арлекин не мог не обратить внимание на бейджик и начал акцентировать еë имя. – "Энджел"?! Твоë имя "Энджел"? Как интересно ♪. Такой человек с таким именем просто обязан посетить цирк... – дальше говорил шëпотом. – ... с розовым билетом♪ Позже выяснилось, так зовут важного персонажа из его концерта. Девушке это не понравилось, а он будто усмехался, когда уговаривал тогда прийти посмотреть. – Ты говорил, что мне это понравится! – возмущалась Энджел. – Разумеется, я на это рассчитывал. Разве ты не испытываешь благородство за Ангела, что спасла бедных чудищ от тирании? – Почему спаситель должен умирать? – Всем чем-то приходится жертвовать, разве не для этого существуют ангелы? – Не думаю, что ангелы любят умирать. – Странно слышать это от тебя с таким именем. А ты точно заслуживаешь его носить? – Какой же ты гадкий... – не выдержала разочарования в голосе. Арлекин спохватился с еë тона в голосе и принялся демонстративно извиняться, подавая яблоко в карамели... Как хорошо, что теперь история с ним прошла как страшный сон. Смена подходила к концу и Босс отпускает на час раньше, пока не наймëт новенького. Девушка также обратила внимание на рану на руке Босса и поделилась с ним пластырем. – Спасибо! Хорошо, что ты носишь их с собой. – Обычно нет. Пришлось купить, когда на одного клоуна напал задира и поранил. – Ты ради него купила пластыри? Ты слишком добра. Тебе следует быть осторожной, не помогай кому попало. Не все люди заслуживают твоей доброты. Они могут воспользоваться тобой и причинить вред. Так что умей выбирать кому протягивать руку помощи и следи за их действиями. Не все заслуживают прощения. – как и во сне посоветовал начальник после этого разговора. – Хорошо. Буду иметь в виду. Я пойду, не хочу опоздать. Сегодня иду в цирк. – Здорово. Расскажешь потом, что было. Может и сам как-нибудь схожу. – Конечно! Увидимся! Рабочий день закончился, в этот день надо наведаться в цирк, ведь Пьеро ждëт. Что на счëт Пьеро... Во сне он ведь однажды угостил отравленным тортом и прицепил к кровати. Насильно удерживал оставаться в цирке, не давал убежать... Может ли это повториться в будущем? От этой мысли теперь пугает сам Пьеро, а ведь до этого считала его милым. Вспоминала совет Босса на счëт некоторых людей, которым не стоит помогать. Относится ли к таким Пьеро? Энджел не могла быть уверена в ситуации. Стоит ли до конца верить предсказаниям и воспользоваться, чтобы избежать акта похищения? Насколько она помнит, он похитил после того как впервый раз пришла в цирк на его выступление. Но потом не захотела приходить ещë раз из-за сцены убийства. Это был самый нелюбимый элемент ужасов, которого не ожидала видеть. Энджел приходила, чтобы увидеть призраков, монстров, летучих и ползучих гадов, но не убийства людей, пусть и ненастоящие. Ведь так? Однако вот так передумать после того как обещала ему прийти, было бы грубо. Он может обидеться. – (И ворваться в квартиру, как в свою, чтобы выяснить почему не пришла). Энджел решила, что должна прийти вопреки предсказаниям, заодно убедиться, что и в этом произойдут совпадения. Убедиться, что сможет найти Кэрол. Что не сходит с ума. Прийдя в цирк, всë выглядело знакомым. Те же палатки, те же ларьки с едой, о которых предупреждали в новостях. Уже находясь здесь, чувство тревожного дэжавю накрывает. Словно уже третий раз посещает цирк и уже знает какие у них там представления. И Кэрол... – (Неужели она и правда здесь? Где-то здесь? Но как это выяснить? Я даже не знаю где она может быть. Может лучше осмотреться вместо того, чтобы посещать представления, пока Пьеро готовит свой номер?) Энджел стала с осторожностью осматривать уголки и оглядываться не следит ли кто-нибудь за ней. Пока проходила мимо различных цветов палатки, гадала с какой начать расследования. Интуиция подсказывала, что скорее всего она может быть в розовой палатке. И такая она есть. Зачем она здесь, если не дают войти? Поэтому пробралась мимо билитëра посреди толпы, по закулисам цирка до розового шатра. Понимая что через вход не пробраться под строгой охраной, решила прокрасться позади и заглянуть под основание. Приподняла подол и через щëлочку присмотрелась. Там слабое освещение, плохо видно. Ещë раз оглянулась вокруг, убедилась, что никто не смотрит, забралась ползком внутрь. Внутри было тихо, полно ящиков с реквизитами и, сидящих на полу, марионетками в розовых костюмах. Подкрадываясь тихо за ящиками, старается найти свою знакомую. Из-за плохого освещения не заметила как споткнулась, осторожно опустившись на колени, обо что-то мягкое и упругое одновременно. Обо что-то... плотское. Нащупав рукой об чью-то ляжку, оно источало тепло. Инстинктивно потянулась рукой к шее марионетки и нащупала пульс. Это были не марионетки. Это люди без сознания. Но кто они? И почему они тут сидят как вещи? Это даже для сотрудников не этично. Только собиралась перебирать среди них свою пропащую, как кто-то вошëл. Пришлось мышенькой спрятаться за ящиками, замереть и не дышать, как учил Пьеро во сне. Тихонько и осторожно выглядывает посмотреть кто там. В шатр зашëл фиолетовый клоун. Он проверяет своих "марионеток", затем начал давать команды. Люди вставали и бесприкословно слушались. Дальше началась какая-то репетиция спектакля. Шут применял верëвки, когда кто-то из "марионеток" совершал ошибки и заставлял повторить сценарий заново. Среди них не видно Кэрол. Или не разобрать где она. Это было похоже на закрытую вечеринку мракобесия из рабов. Энджел боится потерять счëт времени, хотела покинуть шатр незаметно, но нужно выждать момент, когда Шут отвлечëтся или по-быстрее закончит дрессировать своих подчинëнных. Сколько он будет мучать этих бедолаг? Ожидание, наблюдая за зловещей атмосферой, сжирало веру в себя, в шанс, что сбежит незамеченной. Или что из-за этой ошибки пропустит спектакль Пьеро и не сможет объяснить где была. Наконец, когда кто-то из розовых клоунов снова оконфузился в моменте, Шут встал позади. Заставил сесть на колени, привстал ногой ему в спину, накинул на его шею ленту, и увлечëнно стал сдавливать ему горло, опираясь ногой тому в спину. Его фиолетовый взор полностью сосредоточен на его муках, пока остальные стояли и невозмутимо наблюдали. Энджел вопреки своему ужасу посчитала это шансом и осторожно вылезает ползком наружу. Несмотря на всю грязь, что собрала на себе, она вздохнула с большим облегчением. Поспешно встряхнулась, приводя себя в порядок, вышла в прилюдную зону и поймала на себе взгляд. – Как вы сюда прошли, миледи? – заметил еë Билетëр. – Я... Я кажется заблудилась. – Можете показать ваш билет? – Да. – О, это особый билет! Похоже вы и правда заблудились, позвольте сопроводить до нужной вам палатки. Там представление вот-вот начнëтся. – Здорово, спасибо. Войдя в красную палатку, заняла своë место. Увидела тот же самый номер с танцем с тенью и ассистенку на доске для метания ножей. – (Только не это... Не надо...). С каждым ударом ножей заранее зажмуривала глаза, пытаясь угадать на каком из них надо закрыть глаза до конца представления, чтобы не видеть смерть. На четвëртом ноже попало в голову и Энджел закрыла глаза, пока всë не кончится. Как затихло, открыла и "убитой" ассистенки нет на виду. С облегчением уходит наружу. Затем еë останавливает Пьеро, положив тяжëлую руку на еë плечо, поинтересоваться понравилось ли ей его представление. Ответила как есть – страшно. Спросил не останется ли ещë, чтобы показать остальную часть цирка, но Энджел всë-так же предпочла уйти, особенно после увиденного в розовом шатре. Тогда предложил сопроводить в качестве безопастности, та всë равно отказывает, чувствуя давление. И спросил: придëшь снова в цирк? Энджел вспомнила что ответила ему во сне. Не хотелось тех же последствий. Потому решила дать согласие. От чего не ожидала как Пьеро возьмëт еë ладонь в "клещи" и засияет довольной улыбкой. Он явно рад это услышать. По крайней мере, он не стал предлагать тот самый злополучный торт. И не собирается похищать. Будущее изменилось. Верно? Возвращаясь домой, думала как теперь быть. В цирк ей по-прежнему не хочется возвращаться, но должна. В этот раз должна найти Кэрол. Пришла домой слишком поздно, сил не было. В голове метались мысли о завтрашнем. Было ощущение, что-то кто-то подкрадывается через балкон, но сон удерживал до последнего, чтобы не встать и не проверить. Пришлось смиренно принять последствие в наказание за слабость. – Тогда не будем спешить, моя Леди... Я могу быть терпеливым, могу улыбаться тебе и делать вид, что меня не разрывает изнутри. Делать вид, что не представляю, как твоë дыхание сбивается и ты дрожишь от моих прикосновений. Только посмотри, что ты со мной делаешь... Эта любовь... Она растëт, искажается, принимает такие формы, что покажи я тебе сейчас, ты бы испугалась. Но ничего. Пока что я могу держать это при себе. Твоë милое поведение... взгляд, который дразнит меня, хотя ты даже не подозреваешь об этом... Будто ты не осознаëшь, как каждым своим жестом отравляешь меня любовью. Но всë хорошо, моя Леди... Потому что когда ты станешь моей, нежности не будет. Я хочу быть нежным, но знаю, что не смогу. Я помечу тебя. Изнутри и снаружи. Пока твоë тело не запомнит моë имя лучше, чем своë собственное. Пока твоя кожа не станет гореть от прикосновений любого, кроме меня. Ты будешь плакать, дрожать, умолять... Но не от боли... Ну. Если только ты сама этого не захочешь♪ Я всегда буду рядом, голодный, но нежный. Ты ведь хочешь именно этого, да? Но если нет – я могу измениться. Я могу двигаться в твоëм темпе как ты пожелаешь. Как угодно – лишь бы ты стала моей. Я могу переделать себя ради тебя, вылепить таким, каким ты меня представляешь. Хочешь, чтобы Я был нежным? Ласковым? Застенчивым? Или... дерзким? Хочешь хищника, который преследует тебя с неумолимой страстью? Хочешь, чтобы я был грубым? Всë в порядке ♪ Я узнаю, что заставляет тебя затаить дыхание. Научусь тому, от чего твоя душа и тело будут дрожать ради меня. Потому что я люблю тебя, моя Леди Энджел. А ради тебя... Я могу быть всем.

Тем временем:

Арлекин после окончания своей смены решил проведать нынешний сбор глупцов в розовом шатре. Шут приказал всем собраться, пока наделял каждому по роли. Арлекин же среди них искал глазами конкретную девицу, которую представляет как на ней будет сидеть этот костюм, и когда понял, что не обнаружил еë, прокомментировал: – Странно, я не вижу среди них ту девушку. – Ты о чëм? – спросил Шут. – Здесь должна быть та с красными хвостиками. Она говорила, что у неë розовый билет. – Может она ещë не пришла в цирк? – С красными хвостиками? – переспросил Билетëр рядом. – А да, я помню такую, но она отказалась от розового билета, а когда пришла, у неë был красный билет. – Что...? – только Арлекин хотел возмутиться, как сам додумал картину. – Хм, Пьеро, не думал, что ты способен на такое. – и хитро улыбнулся. 22. 10. 200*. Энджел проснулась от странного чувства. – Вчера ночью казалось, что за мной наблюдают. Похоже то "представление" в розовом шатре сказалось на моëм равновесии. Сегодня у меня выходной и обычно я занимаюсь своим хобби, но сейчас по улице должны разгуливать розовые шуты, если не ошибаюсь. Может я смогу найти среди них Кэрол? Надевая удобную рубашку, еë нахлынуло воспоминание связанное со значками: звезда и зелëное сердце. Из-за того, что избегала Арлекина, он не успел вручить свой значок, потому Пьеро не сподвигло сделать тоже самое. И их укусы на шее остались во сне... Зато от Пьеро достались роза и билет. Роза утратила насыщенность цвета, словно это была не краска... И пахла не краской... Энджел не хотела додумывать что это могло быть и оставила как есть. Одевшись на выход, вышла пройтись по дороге к цирку. Как и ожидалось, по улице действительно ходят розовые шуты и раздают листовки. Если повезëт, наткнëтся на Пьеро и сможет с ним поговорить о них по-подробнее. Вдруг из угла ворвался Арлекин. – Ну-ка! Ну-ка! Ну-ка! Я тебя помню! Не ты ли говорила, что у тебя розовый билет? – Э-э-э, ну-у-у... – не смогла придумать что на это ответить. – кажется вы с кем-то путаете. – Ох нет, ты меня больше не проведëшь. Ты точно мне солгала. Будь бы это не так, тебя бы не было "здесь". – Что ты имеешь в виду? – Ну давай-давай, – приближается ближе. – покажи, какой у тебя билет на самом деле? – Эм..., я... оставила его у себя дома... – Ну так сходим к тебе домой и посмотрим ♪ – Нет. Я не могу. – Я должен увидеть твой билет. По-хорошему или по плохому, выбирай. – его тон стал грозным. – Что ты так вьелся с этими билетами? Арлекин смягчил и подобрал голос по-элегантнее. – У нас в цирке строго соблюдаются правила. Все билеты должны быть использованы по назначению прежде, чем мы съедим в другой город. Ты же не хочешь, чтобы у меня были проблемы с моим боссом? –... *вдох* Почему-то упоминание о боссах хочется проявлять солидарность. На свой страх и риск выдаëт ему красный билет перед его глазами. – Красный... Я так и думал... Это Пьеро тебе сказал меня обмануть? – Нет, я так решила. – Но зачем? –... Я... Я очень спешила, вот и...пришлось ляпнуть, не подумав. – Я помню твой взгляд, как сейчас, когда ты мне отвечала. Ты не очень-то и спешила. Ты думала, что ответить... Мне казалось тебя ввело в ступор, что я угадал твой билет, но теперь... Скажи честно, тебе приятно водить меня за нос? Ты чувствовала себя превосходно, выставив меня дураком? – Н-нет, конечно нет. Я просто... Ну... – Слу-у-ушай, а ведь у меня тоже есть свой билетик. Может обменяемся, а красный я заберу? – подаëт свой зелëный. Этот момент тоже помнила, но это должно было быть вчера, а сейчас будто что-то переменилось, но осталось прежним... – Зачем забирать? – спросила она. – У зрителя должен быть один билет. – А что, если хочу коллекционировать? – Что? – Раз у ваших билетов такое разнообразие, то почему нет? – Что ж... Это... – Давай так, я приму твой билет, но красный сохраню себе. – Так ты что, из "этих"? – Каких "этих"? – Предлагаешь мне делиться с ним тобой? – Эм..., вмысле? – Хотя, – отвëл хитрый взгляд, прикрывая рукой тихий смешок. – если допустить, я смогу чаще видеть его недовольную мину каждый раз, когда с тобой "взаимодействую". Хе-хе, м-да♪, это будет забавно. Ладно, я принимаю твоë предложение. Можешь красный билет оставить себе, но мой тоже береги. – он подаëт зелëный билет, та принимает. – Будем знакомы, я Арлекин. А ты вчера так и не зашла на мой спектакль. Верно? –... Вообще-то, заходила. – решила вновь обмануть, рикснув воспользоваться видением из сна. – Заходила? Врëшь. И что там было? Она рассказала всë, что помнит, надеясь, что сон не ввëл еë в заблуждение. Что у него на яву действительно такой же спектакль с ангелом и чудовищами. Арлекин от услышанного недоумевает и кажется растерян. – Как...? Я не мог проглядеть тебя... Ты же "красная точка" среди массы. – (Кого ты называешь "красной точкой", "зелëное пятно"?) Не знаю. Я говорю, что была там. А теперь мне пора. – Постой! Тот спектакль был... для всех. А для обладателей зелëного билета, особое представление. – Правда? – Конечно♪ Он подходит сзади, наклоняясь к еë уху, и шепчет, не отрывая взгляда от представления. – Не смотри на меня. Смотри на представление, будто меня вовсе нет рядом. Так меньше привлечëм внимание. – (О чëм это ты? Ты же сам назвал меня "красной точкой", а с тобой выделяться сильнее некуда). – Обожаю этот любопытный взгляд в твоих глазах моего цвета, и я знаю... Что ты пришла сюда ради Пьеро. Тебе нравится, как мы вызываем трепет во всëм теле, не так ли? Энджел чувствует как его тело слегка прижимается к еë спине. – Может, потому что вы чересчур любите нарушать личное пространство? – Хм-м... А разве это не самое приятное? Может... В нашей сегодняшней встречи я повëл себя грубо. Не пойми неправильно. Работа такая... Или твоë загадочное поведение зацепило меня, что не мог отпустить тебя, да? Но скажи, тебе тоже хочется узнать обо мне? О том, что скрывается у нас с Пьеро под масками? Или... Это я глупец, одурманенный твоими чарами? – (Мне кажется или его голос изменился?) – Такова уж моя натура, моя дорогая. Мне нравится, когда твоë сердце начинает биться быстрее, когда я вижу, как ты реагируешь. А вот быть сдержанным – это не про меня. В отличие от влюблëнного Пьеро. – (Его голос... Действительно звучит теплее? Если я сейчас обернусь... Он будет также цинично улыбаться?) Но его лицо слишком близко, чтобы разглядеть. Будто он слышит еë мысли и не хочет, чтобы мучительные сомнения исчезали. Как бы не хотела, не пыталась, он не даëт возможности отстраниться. – (Если повернуть сильнее, то окажусь слишком близко к нему). Его рука неуверенно тянется к еë руке, но тотчас отдëргивает. – Если бы я сейчас взял тебя за руку... Ты бы отстранилась? Или ты снова ждëшь, пока я сделаю первый шаг? Хочешь почувствовать, как моë сердце бьëтся для тебя? Хочешь, я покажу, что чувствую? Пойдëм со мной... Я заставлю твоë сердце биться в такт с моим. Но, может быть, ты забудешь, как дышать. Он отступает, скользя меж цирковых шатров и бросает взгляд на героиню, молчаливо приглашая еë глазами. – (Что-то у меня плохое предчувствие. Я этого не помню. Я этого не видела. Что же делать? Похоже я изменила будущее и теперь не знаю как быть. Меня Арлекин во сне сильно напугал, когда воспользовался мной, прикованной к кровати. До сих пор чувствую его странный язык и острые зубы на своей шее, будто ранее увлекался готикой). Рассмотрев его дьявольскую улыбку издали, передумала принимать приглашение и предпочла уйти по своим раздумьям. – (Надеюсь, не ошиблась на счëт него). Пока блуждала в мыслях, врезалась в одного из розовых шутов. –Ой, простите, я не заметила... Как с него слетела маска, увидела свою знакомую пропажу. – Не пропустите представление. Вам точно понравится. – Кэ-рол...? – шепнула утвердительно. Это было в последний раз, когда подвергалась сомнениям. Теперь назад пути нет. – Не пропусти-... Но еë лицо прикрыли обратно маской. – Ох, как неловко, дорогуша, твоя маска съехала. Перед ней встал Билетëр, приклонившись по-джентельменстки. – Не беспокойтесь о ней, гостья. Она просто играет свою роль. Здесь никто никогда, не выходит из образа. Ни при каких обстоятельствах... Энджел предвещает этот момент с ним, от чего еë накрывает ледяной тревогой, пытаясь сохранить невозмутимость. – ... Но вы выглядите немного потрясëнно. Вам понравились наши промо-аттракционы? Или что-то случилось? – ... М-можно поговорить с ней? – несмотря на страх за свою дерзость, за всë время, думая о пропавшей, в упор хочет подобраться к Кэрол ближе через его милость. На мгновение встретившись с взглядом Энджел, мужчина в цилиндре меняет положение: выпрямляется и доминирующе смотрит с высока. – Боюсь, это невозможно. Нельзя отвлекать нашу сотрудницу от работы. А вам не стоит разгуливать по запретной зоне или... – наклоняет голову в сторону, глядя с подлобья. – вы снова заблудились, не так ли? Откуда вы пришли? – Я просто проходила мимо... – голос выдал дрожь, проигнорировав попытки Энджел сохранить невозмутимость. То, что ранее переживала эту обстановку, чувство тревоги не ослабло. Будто прямо сейчас находится во сне и снова переживает этот напряжëнный момент разоблачения. – Всë... в порядке, гостья. Такое случается. – его гнетущий голос противоречит его снисходительным словам. – Пожалуйста, следуйте за мной, я провожу вас к выходу. – указывает жестом в сторону розового шатра. – (Нет, это уже было. Но я туда не пойду. Чëрт, что же делать...). Н-нет, всë хорошо! Я знаю где выход, я сейчас уйду. – пыталась как можно угождающе убедить, чтобы избежать его намерений. Но Билетëр резко и крепко хватает за запястье. В мозгу Энджел ударил ток квинтесенции из сна под влиянием дежавю. – А-Аах! – не сдержала вскрик от ужаса предстоящего. – Не бойтесь. С вами всë будет хорошо, если пойдëте со мной. – его голос не смягчается, всë так же угнетающе наводит тревогу. Вдруг в ситуацию вмешался Пьеро, взявшись за его запястье. – Пьеро? Что ты...? – *кладëт эту же руку себе на грудь* – Она с тобой? – *кивает* – Посмотри на неë, Пьеро... Она напугана. Будто увидела ту часть цирка, которую мы не показываем. – Это же цирк ужасов. Конечно она напугана. – шепнул Пьеро. –За-мол-чи. – шепнул дерзким тоном. – В таком случае... Я уверен, наша гостья будет рада вернуться на вечерние аттракционы, верно? Дай ей свой билет, Пьеро. Или я буду вынужден предложить свой. Если всë в порядке, она с радостью присоединится к нам снова, верно, гостья? Пьеро пристально смотрит на Энджел и едва заметно кивает, намекая подыграть. – (Я понимаю к чему ведут эти двое. Во сне они вели себя сдержанно, когда возвращалась. Пока плыву по течению, они не станут вредить). Конечно... Я с удовольствием. – обречëнно, почти что смиренно проговорила одну из утвердительный фраз. – Превосходно. С нетерпением ждëм вашего возвращения, гостья. Билетëр оставил в покое и ушëл своей дорогой, уводя Кэрол за собой. Чем дальше еë уводят, чем больнее рвëт душу Энджел чувство безнадëги. Пьеро хранил молчание, но его виноватые глаза так и кричат о сожалении за случившееся. – Мне нужно идти... – с переполненными эмоциями внутри желает оторваться от Пьеро, чтобы не сорваться. Он кивает и девушка отступает домой, прежде чем развернутся, улавливает в воздухе его шëпот: – Буду ждать тебя там. Теперь должна оказаться дома, сохраняя спокойствие и не привлекать внимание. Даже размышлять нельзя, иначе поглотит паника и превратится в яркий комок нервов. Когда добралась до квартиры и вошла внутрь, позвонила себе распуститься в эмоциях, расхаживая по помещению туда-сюда. – Что же делать?! Что же делать?! Как я могла допустить то, что предвидела?! Я же знала! Я же помнила! Почему я просто не ПОВЕРИЛА, что я видела будущее?! Но почему?! Почему я?! Почему о будущем знала только я?! Неужели у меня всë это время был дар?! Почему я раньше об этом не знала?! Никто из родных мне не говорил об этом! У меня был шанс спасти Кэрол! Но я не справилась! Вдруг это был единственный шанс? Для этого во мне пробудился дар? А я профукала, пока играла в провидицу! Какая же я дура! Вдруг еë монолог прерывает звук раскрытого балкона. Энджел помнит, что это уловка. Через входную дверь ворвëтся Пьеро, и он тут как тут. – М-моя Леди... Я могу всë объяснить! – Начни с Кэрол. – уверено и целенаправлено выстрелила ему направление. – А ну, кроме этого... – Как давно она у вас в плену? – Я... Не знаю, я за этим не слежу... – Тогда обьясни, кто эти люди в розовых костюмах? – Прости, но я не могу сказать. – Тогда что ты имел в виду под словом "объяснить"? – Позволь мне сказать, пожалуйста. – Пьеро! – начала понижать голос от недовольства. Но тот резко подошëл и повалил на кровать, нависая сверху. Он держит за запястья, в упор не давая сбежать или сопротивляться. – Прости! Я постараюсь быть нежным и сдерживаться ради тебя, хорошо? Я почти чувствую твой страх. Словно могу слизать его сладость языком. Я ведь вижу это... Знаешь, что это со мной делает? Всë моë тело горит, трепещет от этого, и всë же меня страшит мысль о том... Что ты больше не сможешь смотреть на меня. И мне хочется прижать тебя ещë крепче, обжигать своим жаром. Пока ты не забудешь, что в мире есть хоть что-то кроме меня! Пока я не вытесню собой каждую твою мысль. Пока твой взгляд не будет привязан к моему облику так же жадно... Как я сейчас хочу прижаться к тебе. Если ты снова убежишь, я не знаю, смогу ли остановить тебя... Только не снова... Это заставило бы тебя закричать? Я мог бы стать зависимым от того, чтобы раз за разом возвращать тебя, пока ты не сдаешься... Но я так хочу, чтобы ты осталась... Осталась, потому что тоже хочешь быть со мной... Я сделаю для тебя что угодно. Только дай мне шанс! Даже если ради этого мне придëтся пробираться сквозь тьму, пока я не потеряю рассудок. И не обращу весь остальной мир в пепел. Его дыхание тяжëлое прерывистое. Его руки на еë запястьях слегка дрожат, будто он из последних сил сдерживает себя. – (Я помню что он сказал мне во сне. Я знаю, почему он это говорит, и всë же... Это меня давит... от чувства быть в ответе за его чувства. За его жизнь). – Сейчас я не могу ничего сказать о твоей подруге, но если хочешь... Я... Я верну еë. Только не сейчас. Потому что ОН заметил, как часто ты на неë смотрела. Энджел задумалась. Пытается вспомнить что будет дальше с Кэрол и только сейчас до неë доходит, что не знает итога еë судьбы. Не знает, спасена ли она? Сдержал ли слово Пьеро? –... Точно? Ты точно вернëшь еë? Он отпустил одно запястье и взял еë раслабленную руку в клещи. – Конечно. Если это важно для тебя. А пока, оставайся в неведении. Если ты узнаешь больше, они заподозрят неладное. Я не хочу, чтобы они добрались до тебя. Чем меньше ты знаешь, тем меньше твои глаза смогут тебя выдать. Энджел, будучи ответственным свидетелем Кэрол, раздосадована с его просьбы, что дыхание прервалось, и тяжело вздохнула. Делать вид, что непричастна после того, что узнала... Какой безнадëгой себя ощущает. И задумчиво отвела лицо к балкону. Сердце сжалось и снова забилось в ужасе быть под прицелом похитителей. Даже зная, что придëтся, как во сне, оказаться одной посреди мистических зеркал Билетëра. Как во сне, сесть на пыточный стул перед Чумным доктором. Как во сне, смотреть на жестокий сатиристический спектакль Шута... Но в этот раз – наяву. – Твоë сердце так бьëтся. Какой милый звук. Поверь мне, моя Леди. Я знаю, тебе страшно, но тебе нужно сегодня вернутся в цирк. – Я знаю..., но... – всë ещë смотрит в сторону балкона. – Ты ведь всë ещë читаешь мои мысли, так? Ты понимаешь, что тебе следует делать? –... (Что будет дальше? Я знаю, что со мной будет дальше, но о Кэрол я больше не знаю... Не видела... Может потому что рано проснулась? Если Пьеро обещает..., может, у него выйдет лучше, чем у меня? Я-то точно дальше ничем не смогу ей помочь. Я оплошала). *вздох* Хорошо... Я сделаю всë, что скажешь. – повернула лицо к нему. – Ты главное, носи с собой мой красный билет и с тобой ничего не сделают. Можешь не ходить на аттракционы, если не хочешь, только гуляй по цирку! – А что будет с Кэрол, когда вытащишь из цирка? Она будет помнить, что еë похищали? – Я... Не знаю... Мы никогда не выпускали людей после этого... – Если она не будет помнить, у нас будет шанс вернуть всë на своих местах. И никто не заметит. Но если будет помнить... Придëтся еë убедить тоже держать всë втайне. – Что бы ни случилось, я сдержу обещание. Только верь мне, хорошо? – Ты уверен? Мне не хочется, чтобы у тебя были неприятности из-за меня. – Ох, мой ангел, мне приятно слышать это от тебя, но за меня не волнуйся. Сейчас в опасности тут только ты. Если с тобой что-то случится, это гораздо, ГОРАЗДО хуже для меня. Пойми, я не хочу тебя терять–... Энджел уловила тон его голоса, предвещая ещë один страстный монолог, и прикрыла его рот рукой. –Что такое? Я слишком много на тебя взвалил? Прости, я не хотел... Может мне уйти? Хочешь немного пространства? Энджел позволила ему остаться при условии, чтобы помолчал, и тот от радости отпустил руки и обнял за талию, прижавшись лицом к груди. – (А меняется ли будущее? Этот момент уже был, но... с некоторыми изменениями..., но настолько незначительными, будто ни на что не влияет. Тогда почему я вижу предсказание? Всë из-за Кэрол? Но мы не так близки, чтобы из-за неë открывать в себе дар. Я безолаберно пользуюсь видением и с Кэрол произошло бы что-то... Что-то... Что-то....) В мыслях всплывает воспоминание сцены Шута, как актрису в розовом заживо у всех на глазах вспороли ей грудь. Это должно было считаться постановой, но сейчас... – (Нет, я уже не знаю, что будет... Вся надежда на Пьеро. Он сам это понимает. Надеюсь всë получится). Пьеро хотелось бы остаться подольше, но ему тоже нужно быть в цирке и исполнять обязанности. Энджел наедине с собой какое-то время думает что сделать, прежде чем настанет вечер. Вспоминает как во сне она делала себе распущенную причëску с большой чëлкой на пол-лица, чтобы ОНИ не узнавали. Или просто себя обманывала, чтобы сохранять спокойствие. Ведь Билитëр при получении красного билета сразу распознал еë: – А-а, это ты. Сменила причëску? Решила так спрятать своë личико? – с насмешкой поглядывал украдкой. Глаза за красными волосами невольно округлись и тревожились, пока держала голову приклонившись. – Рад, что вы решили вернуться. Проходите и наслаждайтесь нашими аттракционами. – будто делал вид, что не заметил как от него что-то скрывают. После этого наяву Энджел всë думает стоит ли делать что-то с волосами перед походом в цирк. Времени на покраску уже не хватит. Однако припоминает, что Пьеро говорил что-то про глаза. Что эти похитители распознают по глазам еë намерения. Значит, причëску в любом случае нужно сделать, чтобы спрятать именно их. – (Можно пойти в тëмных очках, но кто, чëрт подери, будет ходить в них в тëмное суток?! Это так тупо!) Только из этой цели берëтся за утяжки и фен. Распускает волосы, делает обьëмную укладку в виде "шапочки" каре с длинной чëлкой на пол-лица. Всë как во сне. Когда всë сделала, время настало. Придя в цирк, встречает Билитëра и выдаëт ему красный билет. – А-а, это же ты. Сменила причëску? Решила так спрятать своë личико? – с насмешкой поглядывал украдкой. – Нет, это мой... вечерний образ на выходные. Люблю прихорашиваться, когда есть время. – Вам очень идëт. Такая скрытая персона и маска не нужна. Рад, что вы решили посетить наш цирк ещë раз. Наслаждайтесь нашим представлением. У цирка зоркие глаза – он всегда замечает тех, кто ищет веселья... Или тех, кто скрывает тайну в глубине своего сердца. – (Он явно понял, что знаю слишком много). – Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь обратиться ко мне. И небольшое предупреждение: ваш билет не даëт доступ к розовому и чëрному шатрам. Вы не сможете войти туда. Энджел проходит и снова оказалась в злополучном мире цирка. Она действительно будет просто гулять или пройдëтся по аттракционам ещë раз? К Пьеро уже не попасть. Арлекин закончил, но во сне так и не столкнулись. Вспоминая свои впечатления, меньше всего ей хотелось пойти в синий шатр. Ведь там Билетëр, каким-то волшебным образом успевает прибывать и у входа цирка, и в зеркалах, чтобы напугать именно еë из толпы в палатке. Это очень подозрительно. Выглядело как ловушка. Во сне она чудом избежала уловок и спаслась. Это даже аттракционом не назвать. Всë прошло слишком быстро. Только отделалась лëгким испугом. Поэтому не собирается повторять и решает больше не входить туда. Взгляд падает на бирюзовый шатр. С Чумным доктором. С ним было тоже напряжно, но не так как с зеркалами. Убегать не приходилось. Доктор сам отпускал. А значит можно навести без опаски. Энджел подходит ко входу. Из шатра выбегает кто-то бледный, потирая руки, с испуганным выражением лица. Там стоит один из розовых шутов с крестровыми узорами на маске. (Тоже пленник). Он протягивает планшет с бумагой и перо для подписи контракта. Якобы договор, чтобы освободить от ответственности доктора в случае травмы пациента и повесить на самого пациента. Вроде это делается в шуточной форме, если бы во сне еë действительно не ранили. И всë равно свидетельница будущего подписывает и идëт внутрь. Внутри очень темно. – Подходите ближе, дорогой пациент, не стесняйся. Вдруг тьму заполонили светящиеся, бирюзовые глаза. – О, это? Не обращай внимания. Обещаю, они не кусаются. Ну... уже нет. Ху-хум. – (Там что, кто-то повесился?) – заметила свисающее тело возле лампы, пока садилась на стул. – Не забудь закатать рукава, будь любезна. Распространяется сладкий запах ладана. Всë так же ни с чем не сравнить. – Ты хотела убежать, не так ли? Ничего страшного, никто не любит навещать Доктора. В конце концов, между Доктором и его пациентом не бывает секретов, правда? – начинает связывать еë руки к рукояткам ремнями, та непроявляет беспокойства. – Надо же, похоже мне достался на редкость спокойный пациент. Если так продолжится, возможно ты избежишь нежелательных травм. – наклонился перед ней, дав рассмотреть свою маску. – В твоей карточке сказано, что ты не больна – просто... проявила любопытство к аттракционам, верно? Значит, ты пришла ко мне, чтобы проверить, стоит ли того страх стать моим подопытным кроликом... Всë хорошо. Как твой доктор, я исследую каждую клеточку твоего тела, Энджел. – касается еë ладони. – Ты холодная... Давление падает? Он крепко берëт еë за запястье , проверяет пульс. – Ох, какой у тебя уверенный пульс – так живо бьëтся. Если позволишь... Его острые концы прижимаются к коже шеи. – У вас не имеется стетоскопа? – спросила Энджел. – Ты ведь не больна, он мне ни к чему. Я и так всë чувствую. – (Или вы дразните меня за то, что узнала о вас много). – Ах... Твоë сердце... бьëтся, как барабан. – (Перестань волноваться. Он же тебя в итоге отпустит. Если ты видела Кэрол в цирке, значит всë случится так, как помнишь). – Словно просит меня вскрыть твою грудную клетку и взглянуть поближе. Ты слишком тяжело дышишь. – убирает когтем еë чëлку с лица. – А зрачки твои, дорогой пациент, неестественно расширены. Погоди. Не шевелись. Энджел чувствует как что-то острое впивается в кожу, когда его руки приближаются. Хочется противиться, но помнит к чему это привело и продолжает не шевелиться. Доктор кладëт одну большую руку на спинку стула, другой держится за подбородок девушки, пристально разглядывая еë взгляд. – Твои глаза многое говорят. Так же, как и каждая непроизвольная реакция твоего тела. Я заметил с того самого момента, как ты вошла – ты была осторожна, любопытна, и твои ожидания... Отличались от ожиданий остальных. – Что ты имеешь в виду? (Неужели по мне видно, что я здесь не первый раз?) – Обычный человек удивился бы этому месту. А ты? Ты сразу уставилась прямо на меня. Интересно, почему. – (Может потому что ты мне снился?). – Напряжение, дрожащие пальцы... Любопытно. Ты нервничаешь? – (Он что, каждое моë движение замечает?) – Это выражение лица... Тебе ведь действительно нравится всë происходящее, правда? Ты поистине очаровательный испытуемый. – (Он так близко... Я чувствую столько запахов. Ладан, травы, что-то металлическое и... кофе?). – Твоë тело само тянется ко мне. Готов поспорить, тебе нравятся острые ощущения, не так ли? Хм-хм. Тут Доктор отстранился и выпрямился, сложив руки на грудь, одна из них касается подбородка. – Кхм. Диагноз я уже поставил. – Это у тебя такой осмотр был? Своеобразный. – Такой уж у тебя Доктор, мой аппетитный пациент. И я вижу, как бешено стучит твоë сердце, кожа холодает, а глаза... Твои зрачки расширены – будто умоляют свет пронзить их. Ты напугана, и тебе это нравится, но не мне судить. Его окуляры сверкнули красным. – Мне нравится, как кровь бушует под твоей кожей. – достаëт шприц с розовой жидкостью. – Инъекция может это исправить. Ты сразу расслабишься. Не волнуйся, тебе не нужно сдерживать голос. Здесь можно кричать, сколько хочешь. – Нет, спасибо. Это уже не аттракцион. – Обещаю, тебе сразу станет гораздо лучше. – Нет, значит, нет. – как и во сне отказала ему ставить укол. – Нет? Что ж, не страшно, пациент. А может, я уже сделал тебе укол, а ты даже не заметила. Скажи, пациент, ты чувствуешь себя более расслабленно? – Пожалуй. – Прекрасно! И вела ты себя просто замечательно. Большинство пациентов кричат и вырываются, стоит мне показать им игру, ху-хум. – Так я свободна, доктор? – Я ещë не решил. Я могу оставить тебя здесь и слушать, как твоë сердце бьëтся до изнеможения... Или пока весь твой адреналин не иссякнет... – Вы так шутите? – Ху-ху-хум, верно. Не все понимают медицинский юмор. Как славно, что ты понимаешь. Я отпущу тебя, но сначала... Знай: Я обожаю твою притворную верность. Ты лжëшь, а я делаю вид, что верю. Я лгу, а ты притворяешься, что глотаешь каждое слово. – (Он будто пытается намекнуть, что вкурсе о моих способностях). – Какая забавная игра. Но в тебе я вижу нечто другое – твои глаза не умеют лгать так, как должны. – Ну, я просто привыкла всë ставить под сомнение, понимаешь? – Интересно... – Так, эм, не мог бы-- – Ты голодна? Вела себя так послушно – заслуживаешь угощение. Можно взглянуть на твой билет? – недожидаясь ответа, заглядывает в карман. – (Зачем было спрашивать?). – Ох, на самом деле... Кажется, у меня закончились сладости. Буду тебе должен. – возвращает билет и развязывает руки. – (Интересно, что для них значит билет Пьеро?) – встаëт, разворачивается и уходит. – Увидимся, доктор. Но он остановил, положив руку на еë плечо, и приближает голову к уху. – Не забывай регулярно навещать своего доктора. В твоей крови слишком много адреналина... Мне это по душе. Приятной прогулки, Энджел. – (Как и знала, отпустил, но...). – нащупала на своей шее повязку. – (Он всë-таки ранил меня? Даже когда не дëргалась? Странно, что ничего не почувствовала. А может, это очередная шутка). Оглядываясь по улицам цирка, думает что теперь делать. – (Я могу уже пойти домой...? Я вполне предоставила вид, что вдоволь развлеклась. Или ещë раз сходить в фиолетовый шатр? Если уйду сейчас, это не вызовит у них подозрение? Пьеро не говорил, но... Что если он имел в виду, что должна пробыть в цирке до окончания их рабочих часов? Тогда лучше не уходить так рано. Придëтся идти на этот спектакль). Когда направилась в фиолетовый шатр, шоу ещë не началось, чтобы впускать зрителей. Люди тоже выстроились в кучки, ожидая его часа. Энджел могла быть убить время на поход в синий шатр, но наотрез отказывается и просто ждëт. Спустя несколько минут, изнутри раздался яркий свет и музыка, приветствуя зрителей. Люди заходят и рассаживаются по местах, где хотят. Представление началось, актëры в розовых костюмах заняли позиции, Шут в закулисах начал читать сценарии. Всë, как помнит Энджел. И даже находит в этом спектакле нечто похожее по сюжету со спектаклем Арлекина – в обоих погибает единственный женский персонаж. Пока представление шло, героиня начинает примечать ещë одну деталь, а именно в актрисе, играющая за будущую жертву. Еë волосы волнистые и каштановые, связанные в слабые хвосты. Шея тëмная как у афроамериканки. Во сне этого не было, или Энджел не замечала. Чем больше присматривалась к этим деталям, тем ближе подкрадываются тревожные подозрения. Находила что-то общее с... Кэрол. – (Нет... Нет... Этого не может быть... Мне это кажется... Или... Или... Нет-нет-нет-нет-нет... Пожалуйста... Хватит... Это постанова. Это не реально). – не желая думать об этом, отворачивает глаза, прятаясь за чëлкой.

Да сколько ещë ты будешь себя обманывать? Ты знала, где она. Ты знала, что с ней. И всë равно ради спокойствия закрывала глаза и делала вид, что тебе просто приснилось. Это реальность. Посмотри. Смотри, что происходит, когда игнорируешь чужие беды.

У Энджел поступают слëзы, глубокая сила совести приказывает повернуть глаза и смотреть внимательно. Как один актëр стоит позади актрисы, держа еë за руки. Вот тот самый момент. Стоит актрисе отдëрнуть руку из его хватки, как он, отпуская еë, вонзается железными когтями к еë ключицам. Резкими, но краткими, движениями раз за разом режет ей грудную область, будто готов разорвать, чтобы вынуть сердце наружу. Невыносимо смотреть на насилие, к горлу поступает комок, разум Энджел подверглась помешательству, будто сходит с ума. Она была уверена, что просто сходит с ума, но отчаянно поверила в действительность. Как только актрису добили, Энджел показалось лицо Кэрол, что не выдержала, и крикнула по всему шатру: – Кэрол! Зал и Шут замерли в тишине. Шут приметил откуда доносился голос, Энджел поймала его, пронзающий душу, лиловый взгляд и отвернулась, спрятав лицо за чëлкой. Дрожь не унимал. Дыхание сбилось. Шут продолжил читать завершающий сценарий, делая вид, что всë в порядке. К концу выступления Энджел не стала дожидаться к выходу последней и уходила следом за толпой, стараясь избежать лилового взгляда. Сколько не спорила с собой, сколько не сомневалась, она больше не могла надеяться на лучшее. Она не могла перепутать кого-то ещë с Кэрол. Это была еë кожа, еë волосы, даже лицо мелькнуло, прежде чем упасть в крови. Это не постанова. Здесь реально убивают людей у всех на глазах, а те даже и не подозревают. Героиня отчаялась в допущении и в тихой истерике бросилась прочь из цирка домой. Бежала как можно быстрее отсюда. Бежала по одинокой улице. Игнорировала сбивчатое дыхание и измождëнные лëгкие. Убирала слëзы с глаз, чтобы не потеряться. Добежала до подъезда, поднималась вверх по лестнице и вошла в квартиру. Не включая свет, быстро загромоздила тумбой дверь и зашторила балкон. Теперь падает на пол спиной к стене и переводит дыхание. Погружаясь в печали чувства вины, проливает слëзы до изнеможения, ибо большее сделать не смогла, а эмоции так и берут вверх. Когда истерика отступила, потеряла всякое чувство за что-то отвечать. Эмоции выгорели. Уже поздно. Остаëтся только идти спать. Энджел стало всë равно. Так распереживалась, так волновалась, столько теорий, сомнений, попытки и всë зря. Дар предвидения потрачен. Не спасла, хоть и могла, но не спасла. Второго шанса нет. Свет не нужен. Атмосфера глубокой пожирающей тьмы слишком хорошо передаëт потерянность. Не снимая одежду, легла на застелянную кровать. Разглядывая тьму в комнате, ждëт когда этот день закончится. Секунды тикают и завтра пойдëт на работу. Одна. С Боссом. Секунды скрепя тикают и тикают медленнее и медленнее. Останки двенадцати часов заканчиваются и стрелки доходят до полуночи. Разочарованная Энджел провалилась в бездну.