Цирк/Цикл (Циркл)

!!ААААААААааааАААААААА!!

Сквозь сон издавался еë крик, пока не вернулась в реальность и рывком встала на кровати, продолжая кричать в ужасе и от боли. – ... АААААААА...! Кхе-кха...! Кха! – от фантомного чувства, что горло было переполнено еë же кровью, откашлянулась и хрипло глотала воздух. – Ах! Вах...!

*БИБ*БИБ*БИБ*БИБ*БИБ*БИБ*

Звон будильника привëл девушку в сознание и дал понять, что она вернулась. Она жива. И она у себя дома в... 20.10.200* Паника набирает обороты. Начинает вспоминать что произошло в последние минуты перед тем, как вернуться назад. Она чувствует как сходит с ума. Она была уверена, что пережила настоящую гибель. Это не может быть сном. Она помнит, как еë тело разрывали, кости переломали, кровь хлещила фонтаном, что могла почувствовать свою смерть на вкус. Зубы острые, "верëвки" живые. Они были очень сильные, что послужили орудием для убийств. – Это я... – последовал голос Арлекина в голове, как ответ на все текущие вопросы. Но как это возможно...? Человек, даже увлекающийся готикой, не мог иметь столько сил, чтобы прокусить кость и оторвать плоть зубами, как животное. Или может...? Если только... Если только... Эти штуки были частью его тела? Если это так, то... кто же он? Поиск ответа привëл к воспоминаниям о концерте Арлекина. История о монстрах, ставшие людьми. Неужели это было не сказкой, а правдой? Арлекин – чудовище... или мутант... или...? – Кем бы он не был, он не человек, это точно! Такие как он есть людей! А что на счëт остальных...? Они тоже? И... Пьеро? С замиранием дыхания, не желая в это верить, вынуждена вспомнить все странности связанные с Пьеро. Его ответ на еë предложение покинуть цирк. Вспомнила его штуки под колпаком, острые когти, зубы, когда кусал еë шею, гигантский рост... Все замечания были против него. Энджел, хватаясь за лицо, с ужасом осознала с кем проводила всë это время. Пьеро оказался намного хуже, чем просто соучастник. Теперь она напрочь не желает с ним связываться. И со всем цирком людоедов тоже. Как бы ей не хотелось остаться дома, она должна вернуться на работу. Сколько бы не было повторов, а для Босса всегда как первый раз, и ему там тяжко оставаться одному. Энджел должна выйти и работать. Унимая дрожь в руках, берëтся выполнять утренний ритуал на выход. На улице по пути в кафетерий снова злой прохожий свалил с ног Пьеро, заставив того выронить охапку листовок, и орëт обвинениями о пропаже людей. Энджел, глядя на это, уже не чувствует, что хочет быть на стороне Пьеро. Этот прохожий был прав всë это время. Может это и жестоко, но тот факт, что эти циркачи являются людоедами, уже не так жалко. Может они должны получить по заслугам. Вот бы добыть доказательства, чтобы избавиться от них и спасти похищенных. Но зная свои способности, Энджел может лишь не вмешиваться и идти своей дорогой. Раньше не могла рискнуть это сделать, чтобы выбраться из проклятья, а теперь стало проще простого. Девушка сделала вид, что не заметила, и прошла мимо. – (Прости, Пьеро, я на многое закрывала глаза. На твою тëмную работу. На то, что ты соучастник. На то, что ты меня пичкал и похищал. Но... то, что ты являешься чудищем-людоедом, это СЛИШКОМ! Прощай). Придя в кафе, Босс загружен работой на одного. Приготовил все заказы и Энджел оставалось только раздать по столикам. После того, как отпустила ситуацию с Пьеро, испытала облегчение и с лëгкостью выполняла обязанности, будто делает это по-новой. Разговоры о предвкушениях пойти в цирк уже в печëнке сидят, но не подаëт виду и продолжает притворяться, что нет ничего странного. Замечая пару оставленных на столиках листовок, решила в этот раз каждому посетителю напомнить, чтобы свои листовки здесь не оставляли. Посетители поняли и не доставляли этим неудобства. Листовки собрались в совсем малых количествах и ждали своего часа. В кафе зашëл тот самый мужчина в синем, приветливо сделал заказ, спрашивал о листовках. Энджел делает вид, что хочет от них избавится, он в ответ подсобил и взял себе. Получив заказ, завëл разговор о цирке и снова предлагает розовый билет бесплатно. Этот момент тоже достал девушку. Она уже ненавидит эти чëртовы билеты, особенно этот несчастный розовый. Она уже видит в нëм откровенный сигнал: возьмëшь и ты снова наша. – Нет, я не могу такое принять. – Да ладно, просто возьмите. Это на сегодняшний вечер. – Мне не интересен цирк. – Мне тоже, но стоило дать ему шанс, как он подарил мне массу впечатлений. Уверяю, я гарантирую, что с этим цирком ваше мнение может измениться. – Но я правда... – Всего один разок. – (Какой настырный. Он раньше таким не был). – испытывая раздражение, натягивает улыбку. – Нет, спасибо, сэр. – и одаривает его психопатичным взглядом. – Бесплатный сыр – только в мышеловке. Мужчина замолчал и задумался, не отрывая взгляда. Его глаза чуть расширились, будто что-то заметили. – Хорошо, нет так нет! Извините за мою наглость. Что-то я увлëкся. Вот ваша оплата. – сохранив приветливый настрой, немедленно оставил оплату и ушëл, забрав жалкое количество листовок. – (Наконец. Что на него нашло? Это из-за того, что Пьеро не помогала? Звучит так, будто он либо следил, либо проходил мимо и всë видел. Это ведь тот самый Билетëр, верно...? А, в любом случае, я отделалась. Теперь они не должны меня трогать). Наступил вечер и смена подходила к концу. Боссу нужно пораньше отлучиться по внеплановым делам и оставляет Энджел доделать обязанности прежде, чем закроет кафе. Энджел, оставшись одна, успела спокойно всë убрать. – (Обычно я жду когда свет вырубят, но выяснив, что это дело рук Пьеро, вряд ли...) Не успев додумать монолог в голове, как вдруг свет отключился. Энджел заступорилась от парадоксальной неожиданности. – Какого... Почему? Это ведь Пьеро так делает, но... (Мы не знакомились. Зачем ему...? Боже, неужели он всë равно ко мне зайдëт? Но вряд ли получу от него ту розу за то, что оставила его в неприятности). Неспешно и осторожно шла в сторону коробки передач, стараясь не натыкаться на столики и прочую мебель. Когда дошла, открывает крышку и тянет пальцем до рубильника, как вдруг сзади кто-то схватил – обьятием сковал плечи к телу. Закрыл лицо влажной тряпкой с острым запахом, ударяющий в мозг. Энджел в темноте напугана и стала сопротивляться, брыкаться, пытаясь вырваться из хватки. Но чем больше боролась, тем глубже делала вдохи и запах оглушил сознание.

Тем временем:

В цирке возле фиолетового шатра Билетëр и Шут шепчутся между собой: – Ты уверен, что стоило так рисковать? Это не входит в наши порядки. – Она что-то знает о нас. У неë был такой уверенный, проницательный взгляд. Такую оставлять – ещë больше рисковать. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Главное, чтобы никто не видел, чем занимаемся вне цирка. Когда Пьеро принëс в их шатр подозреваемую в узорчатом мешке. Ждали когда, она очнëтся. – Может стоит проверить, прежде чем делать выводы? В случае чего, мы всегда можем оправдаться, что это часть наших "представлений". – Хочешь сказать, стоит отпустить? Это на тебя не похоже, Шут. – И правда, что-то я сегодня в хорошем настроении. В таком хорошем, что заитригован и открыт для исследований. Энджел приходит в себя и видит перед собой толпу тëмных, но знакомых, высоких силуэтов. Она узнала кто они, но не видела смысла раскрывать все карты. Затем почувстаовала, что руки связаны. – Что? Что происходит? Я в цирке? – Удивлена? – говорит Билетëр. – Так получилось, что мы решили оказать тебе особый приëм. – Особый? Но почему? Что вам от меня надо?! – Не надо так паниковать. Мы же не монстры какие-то. – (Да как же...) – сквозь напуганные глаза, нахмурилась и прищурилась, будто выдаëт, что не верит им. Шут уловил нотку презрения в еë глазах и изучающе наклонил голову. То самое презрение, что свойственно людям, когда смотрели на них раньше, зная кто они. – Хм, похоже ты был прав. Нужно еë куда-то определить. Кто возьмëтся за неë? – Нет. – безразлично сказал Пьеро. – Тогда я тоже пас. – сказал Арлекин. – И мне от неë противно. – сказал Шут. – Тогда и мне тоже. – сказал Билетëр. – Выходит, нам придëтся... Сожрать еë. – сказали все хором. И все зловеще улыбнулись зубами. Окружили свою жертву когтистыми руками. Один из них нанëс глубокий укус, пока другие делили кому какая часть достанется.

Во дворе глубокая ночь.

Рабочие часы подошли к концу.

Народ давно покинул спящий цирк

и никто не услышал как оттуда доносился истошный женский крик.

Прости, прости меня... Мне так жаль...