«Уверяю вас, мы открыты!»

      Утро обещало быть отвратительным. Не потому, что Оскар лёг пару часов назад, ведь засиделся за игрой в Forza — он думал, что в свой законный выходной может позволить себе лечь попозже. Парень даже не заметил, как уснул перед включённым теликом в куче постиранной одежды. А ведь он хотел утром спокойно разобрать её, выпить чашечку кофе и побаловать себя печеньем, украденным с его работы. И эти сладкие мечты разбились об отвратительно громкий гудок рядом с ним.       На экране высветился звонок от контакта «Босс». Вот теперь утро точно испорчено.       — Оск, здарова. — Голос на другом конце трубки до омерзения бодрый, будто бы его босс уже успел и на пробежку сходить, и кофе за завтраком выпить. — Подмени меня на пару часиков? Я…       — Что? — Австралиец сквозь лёгкую дремоту вспыхивает, чувствуя, как кровь потихоньку закипает от несправедливости. — А что, Шарль не может?       — Да он ногу сломал как раз вчера… — Босс звучал так легко, будто его не волнует, что его сотрудник слег. — А мне всего на пару часиков надо по делам уехать. Так откроешь магазин? Спасибо!       — Чего? Да ёпт… — Ответа на вопрос не последовало, отчего Пиастри не стал дослушивать и швырнул телефон куда-то в кучу, где и оставил последние спокойные часы этого дня. — Сука, да я не должен был выходить сегодня!       Но деваться некуда, поэтому парень с недовольным кряхтением поднялся — спина и плечи ныли от неудобной позы сна. Мозг плавился от недосыпа, а перед глазами всё плыло, будто бы Оскар резко потерял зрение. Потом, как оказалось позже, видимо, в тот момент он и обоняние потерял, раз не смог понять, что майка под рабочей рубашкой вся была пропитана его потом. Но, честно, парню было так плевать на то, как он выглядит, как устало и нарочито медленно собирается на эту проклятую работу.       Пиастри просто ненавидел свою жизнь. В школе это чувство как-то было зарыто с помощью друзей, тусовок, учёбы и картинга. Парень был влюблён в гонки, скорость и пылкость были в нём с самого рождения. Единственное, во что упиралась вся проблема — деньги, которые нужны были и на колледж. В итоге пришлось слушать здравый смысл (и родителей) и пойти учиться, чтоб потом бросить и пойти зарабатывать на мечту в убитом придорожном супермаркете. И каждый раз, когда он подходил к магазину, внутри всё кипело: хотелось устроить дебош, разбить стёкла и сжечь это порочное место к чертям. Ведь оно виновато в том, что Оскар сейчас не катается в картинге, а мог бы стать и гонщиком какой-нибудь Формулы 1. Этот проклятый босс, зарплата и ужасный график виноваты в том, что парень откровенно проёбывает свой талант. Не сам же он в этом виноват, верно?       Открытие магазина было самым простым этапом рабочего дня. Пиастри только и приходилось, что на автомате поменять газеты на свежие, почистить помещения, ведь Леклер с ночной этого почему-то не сделал. Также обязательным этапом было открыть металлические ставни на окнах, но и тут пришла беда — ставни заклинило. Какой-то идиот налепил в замок жвачки. Оскар лишь выругался вслух, ударяя кулаком по металлу, будто от этого они откроются. Но австралиец был талантлив не только на трассах: взяв какую-то холщовую ткань из-под каких-то товаров и перманентный маркер, парень вывесил поверх ставней ткань с надписью: «Уверяю вас, мы открыты!». Он усмехнулся, хотя понимал, насколько отчаянно это выглядит. Парень надеялся, что вселенная от такого поступка сжалится и хотя бы подкинет ему достойную работу. Хотя бы какой-нибудь намёк на неё.       Первые два часа обычно тихо, ведь все торопятся на работу. Только один немолодой мужчина пришёл явно с растерянным видом. Этот старик начал возмущаться, что окон не видно, на что Оскар даже не стал реагировать. Тогда незнакомец попросил сигарет и ещё пару минут гундел на продавца, который не может найти его любимые. Парень лишь раздражённо выдохнул, когда с четвёртой попытки вытащил несчастные Paul Mall. После ухода в голове всплыла только одна фраза: «Как утро началось, так и весь день будет, да?»       Дальше клиенты были поспокойнее: какая-то дамочка, бросившая едкую фразу насчёт недовольного лица Оскара, пара детишек, которые почему-то с самого утра были заряжены на разрушение окружения вокруг них, а уставшая мать не могла с этим справиться. Был ещё парень, который очень осторожно смотрел на Оскара, закусывая комически большую нижнюю губу. Он вроде как на прощание сказал комплимент, но австралийцу было так плевать. Сейчас он только-только отходил от короткого сна, от накопившейся усталости и прибавляющегося к нему жгучего раздражения. Во сне было так хорошо, когда он был пилотом и стоял на подиуме, держа в руках кубок и шампанское. Австралиец в тот раз аж почувствовал, как конфетти липли к его лицу и волосам, облитым шампанским, хотя в реальной жизни это был всего лишь прилипший к потному лбу носок из той тёплой кучи белья. Хотелось бы вернуться в эту кучу.       Часов в 10 утра клиентов уже было побольше, но не было никакой нагрузки: магазинчик стоял у окраины города, только пара людей, живущих рядом или проезжавших мимо, могло затянуть к ним. Видимо, реклама на какой-то ткани с кривыми буквами совсем не помогала, правда Пиастри уже не отчаивался. За кассой он стоял с газетой в руках, опираясь бёдрами на стойку. Не то чтобы там печатали что-то интересное, но надо было подождать либо два часика, чтобы отсюда свалить в уютный дом, либо подождать час, и тогда соседний прокат фильмов уж больно знакомо зашевелится. Тогда и не так скучно и душно будет в этом супермаркете.       Но ленивый взгляд Оскара зацепился за третью страницу газеты. Там красовалась чёрно-белая фотография гонщика из Формулы 1, а рядом заголовок «Макс Ферстаппен — 5-ти кратный чемпион мира». Парень фыркает с каким-то презрением, но продолжает читать колонку. В ней рассказывали про молодого пилота, возрастом он был на три года старше Пиастри, а уже столько добился. Внизу был отрывок из интервью, где оказалось, что паренёк говорит про продолжительные тренировки с такой лёгкостью, что у австралийца скривились губы. А ведь на его месте мог быть Оскар, также сидеть, рассуждать о таланте и навыке. Жгучая зависть начала мерзко расплываться в районе груди, поэтому руки сами смяли газету пальцами и отложили подальше. Чтобы не раздражало, чтобы не напоминало, насколько парень был ничтожен.       Через час, вместо очередного проходимца, зашёл тот, кто мог спасти Пиастри и от скуки, и от сжирающих мыслей — Ландо Норрис, тот самый парень из проката фильмов. Не то чтобы они были друзьями в привычном понимании: Ландо с Оскаром знакомы со старшей школы, и отношения тогда были натянутыми. Беспечность британца очень нервировала, он будто совсем не стремился ни к чему в своей жизни, кроме как смотреть киношки и играть в приставку. Но зато Норрис в этом аспекте был абсолютно честен с собой, оттого у парней и сложилась такая приятная и глубокая связь, построенная на общих интересах и вечных издевательских подколках.       — Ты должен был прийти час назад. — Оскар не разменивается словесными приветствиями, но отбивает кулак парню.       — А я не думал, что ты сегодня выйдешь. — Парировал Ландо с улыбкой, переваливаясь за кассовую стойку, выискивая во внутренних ящиках ключи от проката. — Я хотел с Шарлем посмотреть тот диск с транс-порнухой, которую я на барахолке откопал.       — Ты вообще работаешь? — Австралиец возмущается, но одной рукой находит ключи и кидает на стойку перед лицом британца, вздыхая с тяжестью. — Короче, Шарль ногу вчера сломал, а босс должен скоро приехать. У меня ещё дела сегодня…       — Так босс не выйдет. — Норрис поднимает удивлённо одну бровь, смотря с полным недоумением на шокированного Оскара. — Я пока шёл, видел его машину, он за город отправился. Так что порнуху будешь смотреть со мной.       — Что? — Искренне возмущается Пиастри, с грохотом опершись на стойку, что напугало зашедшую в магазин девушку. Далее парень, не стесняясь уже хихикающего над ним Ландо, ни посетительницы, начал громко кричать и очень размашисто жестикулировать. — Этот сукин сын сказал, что надо просто пару часов его подождать! Какого хуя он сейчас уехал, если должен был как раз здесь быть? Просто пиздец!       Девушка нерешительно подходит к кассе, желая расплатиться за покупки, и это помогло Оскару немного остудиться. За такое поведение и штраф могут выписать, а терять деньги не хотелось, особенно из-за такой несправедливости. Ландо пропустил покупательницу, бросив взгляд на газету, что была рядом с его другом. Бегло прочитав, британец решил спросить то, что могло стать последней каплей того, чтобы испортить этот день окончательно. И, конечно же, парень решил это спросить, из-за чего у Пиастри нервно дёрнулось веко.       — О, опять про формулу свою читаешь? — Норрис показывает пальцем на газету, как бы невзначай ещё приближаясь к девушке, легонько толкая её локтем в бок. — Он у нас мог бы тоже таким стать, обожает машины.       — Правда? — На лице у девушки проскользнула улыбка, а в глазах мелькнуло что-то зловеще заинтересованное. Оскар хотел под землю провалиться. — Я вот тоже формулу смотрю, болею за Хэмильтона!       — Вау, как интересно. — Ландо подмигнул в сторону австралийца, продолжая мило беседовать от чужого лица, что заставляло смущаться ещё больше. — Правда, у Мерседесов дела плоховаты, раз какой-то Ферстаппен пятый год лидирует.       — Ну, мне это не важно, мне сами гонщики нравятся. — Отмахивается девушка, протягивая купюру Пиастри, мелко кивая в знак какого-то понимания. — Я вот фанфики с ним и Росбергом пишу, ну знаете, что это. Девчонкам своим показывала, а они мне сказали, что Нико никак не может быть сверху Льюиса, хотя мне кажется, что они оба универсалы…       Дальше покупательница продолжила ещё что-то говорить, но Ландо с Оскаром лишь молча переглядывались, придумывая, как они смогут избежать разговора о членах формулы один в буквальном и переносном смысле. Благо, девушка сама поняла, что много наговорила, поэтому взяла свою сдачу и растворилась за дверьми магазина, оставляя после себя неловкую тишину. Вот уж как повезло встретить такого своего рода фаната. На секунду австралиец даже перехотел становиться гонщиком, чтоб потом про его половые отношения не фантазировали.       — Вот до чего доводит отсутствие нормального парня. — Подытожил Норрис, крутя связку ключей в руке и явно не торопясь начинать свою нудную работу. Он наклонился к Пиастри, опершись руками на стойку. — Братан, если попадёшь в гонки, я буду писать, как тебя нагибает Макс Ферстаппен.       — Почему меня нагибают? — Оскар снова громко возмущается и несильно толкает кулаком чужую голову.       — Ну, ты очевидно нижний. — Ландо пожимает плечами и слегка отходит, чтобы парень не мог его ударить. — Настолько пассивный, что не ты к девчонкам катишь, а они к тебе.       — Опять ты про это. — Австралиец вздыхает раздражённо и начинает стучать по газете пальцем, попадая прямо в картинку с пилотом. — Я был застенчивым пацаном, а она — чирлидершей. Естественно, я боялся даже дышать в её сторону!       — Поэтому ты убежал, когда она тебе призналась? — Норрис хихикает, упиваясь раздражением Пиастри, но на следующие оправдания парня он решил никак не реагировать, уходя в свой прокат.       — Ну ты и сука, Ландо! — Вслед кричит ему Оскар, оставаясь один, что даёт немного расслабиться и устало плюхнуться на стул рядом с ним. Взгляд снова упал на ту картинку с чемпионом, в душе что-то заскреблось, и уже сам себе он прошептал с вздохом: — Она мне даже не нравилась.       Пиастри остался снова наедине со своими мыслями и гудящей вентиляцией. В голове только всплывали воспоминания о школе, о картинге, о неудачах в любовном плане. Не то чтобы его это сильно волновало, но, когда ему кто-нибудь напоминал об этом, невольно появлялась во рту вязкая и будто сухая слюна. Как бы австралиец ни придумывал себе оправданий, но он внутри знал, что предпочтение в любовном плане отдавал парням. Он сам не знает, как и почему, но распространяться об этом вообще не хотелось, особенно перед Ландо. Британец смотрел всякое извращённое порно вместе с ним только ради смеха и каких-то приколов, было бы ужасно, если бы он ещё и знал о предпочтениях своего друга. Тогда бы он также ужасно пытался бы свести Оскара с парнем, что было бы просто ужасно. Не то чтобы австралиец считал свои вкусы какими-то плохими и неправильными, но ему было комфортно в традиционных взглядах находиться. Да и тем более не существует пока мужчины, что запал в сердце Пиастри.       В таком внутреннем диалоге Оскар находился ещё сколько-то времени, пока обслуживал клиентов. Потом, во время обеденного перерыва, к нему снова заваливается Ландо с каким-то обедом и новой порцией разговоров. И, пока они не касались личного и наболевшего для австралийца, он даже не был против компании Норриса. Друзья же, как никак.       — Ты прикинь, ко мне новый парень Леклера сейчас заходил. — Как бы невзначай бросает британец, пока залезал со стороны Пиастри на кассовую стойку. От этих слов Оскар чуть не выплюнул кофе в кассу, которое пил за обедом.       — Чего, нахуй? Какой парень? — Он смотрит на Ландо с удивлением, но при этом с неподдельным интересом. Парень был рассадником самых свежих сплетен, ему в 70% случаев можно было верить.       — А, он не говорил? — Норрис хлопает ресницами и наклоняется к уху Оскара, прикрывая ладонью свой рот, будто кто-то в магазине был, помимо их двоих. — Короче, у Шарля появился парень, британец какой-то. И вот заходит сейчас ко мне какой-то чел, высокий, смазливый, ну как пидор. — В этот момент Ландо усмехнулся, а австралиец лишь с серьёзным лицом поднял одну бровь. — Говорит: мол «Ты друг Леклера?», и вот акцент ну чисто британский…       — Ну, ты-то своих британских пидоров издалека видишь. — Перебивает Пиастри с издевательской улыбкой, ведь знает, как Ландо раздражают подобные шутки, за что получил лёгкий удар ладонью по спине.       — Завали ты и слушай. — Британец выпрямляется, чтобы как можно сильнее изобразить собеседника. Выходило неуклюже, но зато акцент был хорошо выполнен. — Так вот, говорит он мне: «Слушай, можешь боссу передать, что Чарльз не сможет ещё две недели выходить на работу» и ещё что-то. Ещё и так стоял смешно, закрывая шею. Ну я ему отвечаю типа: «А как он ногу сломал, не знаешь?», и он краснеет, как рак.       — Думаешь, пока ебались, сломал? — Оскар складывает руки на груди, смотря на жестикуляции и пародии от Ландо с интересом и глубоко засевшей завистью. Вот Шарль гад, не только отношения имеет, но ещё и на работу не выйдет. Наверное, ещё и за счёт магазина будет отлёживаться.       — Сто процентов. — Уверенно отвечает Норрис, вытаскивая из рядом стоящего ящика бутерброд, который Пиастри обычно брал на перекус, бесцеремонно откусывая от него приличный кусок. — Я то же самое спросил у этого, как его… Джорджа вроде, точно. Я вот спрашиваю у этого Джорджа то же самое, он выругался на меня, что я не воспитан, и убежал. Вот так вот.       — Ну, конечно да… — У Оскара не было слов, но реакция оставалась, поэтому он вырвал из рук Ландо свой обед и согнал со стойки. — Он ещё не видел, как ты общаешься с более неприятными людьми, чем геи-британцы.       — Если бы он услышал, как я ругаюсь с какой-нибудь Карен, то он бы ко мне даже не подходил. — Ландо самодовольно улыбнулся и поспешил обратно в соседнее здание, когда оба друга услышали недовольные выкрики на улице. На некое прощание парень лишь бросил следующую фразу: — Я, кстати, сокращённо работаю, ждать тебя не буду, увы.       Пиастри лишь на это фыркнул и решил повременить с обедом, ведь нужно работать. А пока в магазине промелькивали лица разной степени адекватности, парень лишь рассуждал сам с собой обо всей этой истории за обедом. Получается, у его коллеги парень? Причём Шарль особо не говорил о своей ориентации, хотя Оскар сам не спрашивал, в душу не лез. Но вот сейчас он, возможно, нашёл любовь, которая ещё ходит его и покрывает. Возможно, монегаск лежит сейчас на диване со своим неким Джорджем и чувствует себя прекрасно, пока австралиец впахивает за него на смене. Может быть, если бы у него тоже был партнёр и любовь, наконец пропали бы мысли о своей никчёмности?       На самом деле временами Пиастри завидовал Ландо. В том плане, что он не ищет никакую вечную любовь и не парится, что живёт и работает на полном дне. И всё равно остаётся той же язвой, что и в школе, без огромных амбиций. Ему бы дом свободный, да девочку посимпатичнее на ночь, желательно, чтобы она любила те же задротские штуки, что и он. Наверное, поэтому все девочки, к которым он сам подкатывал, разворачивали его ещё до его предложения «спустить его патроны в их барабан» — эту цитату Оскар запомнил на всю жизнь. А британец всё не отчаивался, продолжал искать хотя бы какую-нибудь, кто смогла бы оценить его характер и юмор. Такой упёртости позавидовали бы все гонщики формулы один. Хотя Пиастри и не знал наверняка, но точно мог сказать, что такого упрямства ему точно не хватает.       Постепенно, к вечеру, день будто бы стал налаживаться. Было ещё пару посетителей, которые откровенно раздражали, но Оскар не особо хотел устраивать какие-то сценки. Когда Норрис в последний раз за день заходил отдавать ключи, он поведал, что поедет посмотрит кино с какой-то красоткой, двоюродный брат которой был их одноклассником. Пиастри лишь кратко поддержал его рукой на плече, но и отсыпал пару колкостей в лицо, отчего британец язвил в ответ. После прощания и ухода друга парень погрузился снова в свои мысли. У всех в этот день сбывались их планы, а Оскару их оборвали с самого начала дня. Это всё несправедливо, почему именно он так насолил вселенной, что отдувается так много?       Где-то часам к 9 вечера парень собирался уже закрыться пораньше, но как назло на пороге появился молодой парень, который начал набирать какие-то там продукты. Пиастри за ним тихо наблюдал, больше от скуки и раздражения, чем от интереса. Было так поздно, что вся усталость, что была весь день, накатилась волной на австралийца, и он молил бога, чтобы этот покупатель быстро слинял.       — Да уж, ну и жара. — Подойдя к кассе, начинает диалог незнакомец, поправляя мокрые светлые волосы. Оскар лишь поддерживающе хмыкнул, пробивая продукты. — Вот недавно сюда переехал, а к климату привыкнуть не могу.       — Ну, вы ещё здесь поживёте, привыкнете. — Австралиец нашёл в себе силы поддержать разговор, потому что в глазах напротив читалась явная страсть поговорить. — Летом тут вообще кошмар.       — А ты местный? — Мужчина с энтузиазмом уставился на Пиастри, отчего он на пару секунд растерялся. Затем, не дождавшись ответа на очевидный вопрос, покупатель бросил взгляд на стойку, где всё ещё лежала та газета, только более помятая, а лицо на фотографии закрыто стаканом. — О, уже и интервью напечатать успели, круто.       — Что, простите? — Оскар вопросительно взглянул то на покупателя, то на стакан. Поняв, что имелось в виду под интервью, парень убрал стакан с фотографии и начал сравнивать двух людей. И, к его огромному ужасу, перед ним стоял чемпион мира в королевских гонках. В этот момент парень не смог сдержать своё удивление. — Ого, а как… а как вы тут оказались?       — А да я тут дом купил, вверх по улице. — Макс говорит об этом как-то буднично, что вызывало в Оскаре ещё большее недоумение. — Тут ещё новую трассу для картинга откроют вот прям рядом, удобно тренироваться.       — Картинг? — Пиастри неожиданно сам для себя вскрикнул, в тёмных глазах вспыхнул увлечённый огонёк. — Они новый делают или реконструируют? А крытый или под открытым небом?       — О, а ты интересуешься? — Ферстаппен был удивлён такой реакции, но, видно, ухватился за огонь в глазах у продавца. — Новый будут делать, открытый. Там даже карты помощнее завезут, буду тестировать.       — Ебать… — Не сдержав эмоций, австралиец хлопает по стойке ладонями, отчего остатки кофе в стакане проливаются, попадая на одежду покупателя. — Ай, блять, извините!       — Neuken! — Выкрикивает гонщик, отходя от стойки на полшага и смотря на свою футболку. Возможно, одну единственную футболку без жёлто-красного логотипа с быками.       Пока Оскар суетился, чтобы найти салфетки, Макс лишь стоял с парой купюр в руках. Сердце австралийца судорожно колотило в ушах, ведь ещё ладно, когда на его работу жалуются простые люди. А тут, если пожалуется миллионер и чемпион мира, возможно, парню придётся забыть о нормальной работе (если продавец в придорожном магазине является таковой). Уже откопав пару салфеток, Пиастри поднимает глаза и видит, как Ферстаппен отходит от кассы. О боже, как же ему влетит от босса. Вот почему именно он сегодня работает?       — Пробей ещё это. — С ухмылкой и душевной простотой говорит гонщик, когда возвращается с пачкой какого-то стирального порошка. В этот момент у Оскара упал камень с души, он мелко кивнул, забирая порошок в руки, но потом его посетила идея, как он может исправить такой неловкий казус.       — Давайте я за счёт магазина посчитаю, извините, правда.       — Да ладно. — Макс отмахивается, что приятно удивляет Пиастри, первое, что вообще приятного за этот день произошло. Ферстаппен внимательно посмотрел в районе груди парня, потом поднял глаза и положил деньги перед продавцом. — Хороший ты парень, Оскар. Надеюсь, погоняем.       — Спасибо большое. — Оскар кивает кратко, дожидаясь, пока гонщик отойдёт за пределы магазина. Уже через пару минут к парню приходит осознание про предложение «погонять», которое с его финансами не получится. Отчего он медленно скатился на стул, упав головой в свои руки на стойке, и жалобно стонет куда-то в свои руки: — Как я заебался…       Закрывался Пиастри медленнее и ленивее, чем открывался утром. В голове он прогонял все события за этот день, особенно самые недавние. Боже, ну какой он всё-таки дурак, подставил сам себя под гильотину увольнений по мелочам. Благо, Макс оказался довольно нетипичным богатым человеком и даже «простил» Оскара. Это показалось странным — чем он заслужил такое отношение? Тем, что тоже картингом интересовался? На эти вопросы Оскар не хотел знать ответ, они остались уже в тёмном здании магазина какого-то одного дня, когда его не должно было здесь быть. Интересно, а смог бы он когда-нибудь ещё встретить пилота Формулы 1 вне гонок и прочего спорта? Наверное, такой шанс бывает один раз в жизни.       Телефон загудел, австралиец открывает его. Ландо радостно сообщил, что всё вроде как у него идёт всё к тому самому, на что Пиастри было абсолютно сейчас плевать, но ещё было предложение зайти завтра в гости к Шарлю. Как раз у них обоих выходные. Оскар в сообщениях соглашается, а сам размышляет о том, как бы правдоподобно рассказать эту историю про Макса Ферстаппена. Взгляд как-то сам упал в сторону, которую описывал парень. Там стояло пара коттеджей, но в темноте было сложно различить, чей дом был чей. Поэтому, пожав плечами самому себе, Оскар направился домой, отсыпаться за два дня. Или снова засядет в Forza, кто его знает?