«Уверяю вас, мы открыты!»

      Оскар всегда ценил выходные: помимо того, что в эти моменты он ощущал полной грудью всю запретную прелесть интровертности и затворничества с приставкой, парень мог наконец встретиться со знакомыми. На самом деле ему очень нравилось тусить, еще со школы они с Ландо долго ошивались где-то, пока не замерзали или не уставали. В более взрослом возрасте они открыли для себя «место для тусовок» — местный супермаркет на другом конце города. Британец, по ощущениям, не мог неделю прожить, не сходив в местный магазин с дисками. Но в этот день из-за того, что Шарль сломал себе ногу, было решено пойти к нему в гости.       Ожидая около дома Норриса в машине, парень вспоминал вчерашний вечер, постукивая по рулю. Он встретил на работе 5-ти кратного чемпиона мира, который закупался обычными продуктами, так еще этот гонщик предложил ему сходить в картинг. Звучало и правда как нелепый фанфик или начало типичного сериала про американскую школу. Пиастри долго не мог в это поверить, но почему-то, когда он закрывал глаза, перед ним всплывало это счастливое лицо голландца в холодном свете магазинных ламп. Оно казалось таким беспечным, расслабленным, можно даже признать красивым, особенно очертания широкого носа и…       — Нифига ты рано. — Мысли потревожил кудрявый британец, сунувший свою голову в открытое окно машины так резко, что Оскар подскочил на месте. Но, видимо, такая реакция ни разу не смутила Ландо, поэтому он без приглашений открыл дверь и завалился на переднее сидение, закидывая сумку с вещами назад. — Гони, Шумахер, к нашему ля франсэ.       — А ты все взял? — Пиастри смотрит серьезно на друга, параллельно уже заводя машину одной рукой, второй сжимая руль крепче.       — Ага, а еще добыл адресок. — Усмехается Норрис, закидывая ноги на бардачок. — Прикинь, он прямо с работой живет. Мог бы и доковылять вчера.       Оскар на это ничего не сказал, и они тронулись. Городок, где они жили, не был огромным мегаполисом, но и какой-то деревушкой не назвать. Просто обычный город, который можно за час-два объехать на машине, если не вставать в пробке. За время дороги Ландо с упоением рассказывал, как ходил с какой-то дамой в кино, как же ему с ней нравится проводить время и прочее. Парень за рулем лишь угукал, не совсем желая участвовать в разговоре, сосредотачиваясь на дороге. Норрис тоже умел водить, даже машина была, но они часто ездили только с Пиастри, который использовал свои давно угаснувшие навыки в картинге в обычной поездке. Иногда, правда, он мог создать опасные ситуации, но австралийцу было очень смешно в эти моменты слышать крики Ландо, умоляющие ехать спокойно. Может, парню и правда стоит согласиться на предложение Макса?       После примерно 20 минут опасной, но при этом адреналиновой езды они приблизились к дому, где и проживал их французский коллега. Оскар, когда увидел Шарля в первый раз, буквально не умер со смеху, потому что босс заставил того стоять в костюме банана целый день. Тому явно не нравилось такое унижение, но австралиец старался его поддержать морально и даже согласился в середине смены поменяться, чтоб тот не упал от солнечного удара. Так Леклер и влился в их компанию с Норрисом, являясь будто бы самым правильным и застенчивым среди них. Он всегда был мягок и вежлив с клиентами, возможно поэтому босс его и любил, что дал две недели отдохнуть. Но кто бы мог подумать, что такой святой Шарль может найти себе британского и, по мнению одного Ландо, такого занудного парня? Видимо, сегодня они и должны это узнать.       Друзья паркуются на подъездной дорожке и выходят. Оскар бросает взгляд на дом: выглядел опрятно и достойно, в духе монегаска. Пока Норрис вытаскивал сумки, парень обернулся, замечая фургон по доставке вещей. Похоже, у монегаска новый сосед. Может, некий Джордж купил дом рядом со своим возлюбленным? А может быть, это тот самый дом Макса Ферстаппена? Пиастри помотал головой, чтобы выбросить эти мысли из головы и помочь несчастному британцу с пакетами алкоголя. «Надо будет им рассказать про вчера», — думает парень, пока Ландо начал громко барабанить по входной двери.       К удивлению, дверь открыл неизвестный мужчина. Ростом он был выше Оскара, с прожигающим бирюзовым взглядом и острыми чертами лица, как у злодеев в мультиках. Выглядел он, правда, тоже ошарашенно, но при этом губы скривились в неприятную гримасу. Австралиец хотел уже развернуться и взять друга с собой, но у Норриса округлились глаза, а рот постепенно открывался, готовясь сказать что-то очень громкое в любую секунду.       — О, так ты же Джордж! — Ландо показывает пальцем на незнакомца, у которого начали надуваться щеки от возмущения. Тогда Оскар понял, что первая его догадка нашла косвенное подтверждение, но он решил не мешать британцам выяснять отношения. — Ты ж парень Шарля!       — Ты еще и дружка своего привел? — Голос, как оказалось, у Джорджа был высоким, а вопрос больше смахивал на недовольный взвизг. У Норриса тоже голос высокий, это особенность Великобритании? — Сейчас позову Чарльза.       — Давай-давай, зови своего ton amour! — Кричит куда-то в пустоту дома Ландо, начиная смеяться и толкать не особо довольного Пиастри в бок. — Я ж тебе говорил, ну вылитый пидор.       Подождав приглашения, гости решили войти. В просторной и чистой гостиной Шарль сидел на диване, положив сломанную ногу в гипсе на кофейный столик. Он что-то читал, но как только увидел двух других друзей, сразу радостно подскочил на месте и отложил книжку. Ландо сразу обменялся рукопожатиями, а Оскару потребовалось перед этим вытерпеть недовольные фырканья его любовника, что маячил в коридоре.       — Братан, а ты как так умудрился? — Австралиец протягивает руку с этим вопросом, заставляя щеки Леклера постыдно залиться краской. Парень, конечно, знал ответ, но от друга хотелось услышать напрямую. — И что это за новая консьержка такая?       — Ой, это мой парень, Джордж. — Со смущенным смешком говорит монегаск, поправляя кудри за ухо и принимая от Норриса протягиваемое пиво. — Ну мы… в общем, я ему вещи помогал перетащить, ну и вот…       — А, ну то есть вы не ебались? — Ландо спрашивает это с наигранным разочарованием, что заставляет лицо британца залиться краской погуще, чем у Шарля.       — Вот как ты с таким общаешься? — Джордж возмущенно всплескивает руками рядом с возлюбленным, пока парень мягко поглаживает его предплечье, чтобы успокоить. В этот момент казалось, что Оскар с Ландо попали к какой-то женатой паре, которая уже прошла вместе и огонь, и медные трубы. Парню стало неловко, поэтому он открыл свое пиво и тихо пил, наблюдая за чужим разговором.       — Вы простите Джорджа, ему все мозги проели с этим переездом. — Отмахивается Леклер с удивительной внутренней спокойностью и нежностью, обращаясь ко всем, кто сидел в зале. — Грузчики еще мне весь паркет здесь поцарапали, я тоже на нервах.       — Не парься, Оскар вот всю твою смену в соло отстоял и будет еще, походу. — Норрис кладет ладонь на плечо парня, сжимая, пока тот размышлял о том, что Джордж все-таки живет вместе с Леклером. Надо будет позже спросить про их соседа, интересно.       — А, босс опять слинял к своей бывшей жене? — Тон у монегаска был снисходителен и даже раздражен. Все сотрудники знали об этой несчастной истории любви, или, что являлось более правдивым, как один реднек не мог забыть свою жену. — Прости, Оск, я выйду, как смогу.       — Не парься, Шарль. — Австралиец махнул рукой, ловя на себе не особо довольный взгляд любовника парня. Интересно, это из-за австралийского акцента или он просто постоянно с таким лицом ходит? Но Оскар решил, что может похвастаться перед друзьями тем, что происходило вчера. — Я вот вчера видел самого Ферстаппена, он, оказывается, дом здесь купил.       — Да, соседний. — Расселл бросил это, пожав плечами, отчего казалось, будто он обесценил всю магию и пафос рассказа. Какой же он ублюдок. — Я ему посоветовал.       — Ого, а ты с ним знаком? — Норрис наклонился к парню с заинтересованным видом, похлопывая смутившегося Оскара по ноге. — А как так?       — Да катались вместе. — Джордж говорит об этом спокойно, с ноткой манерного презрения. Он подходит к своему возлюбленному и садится аккуратно, чтобы не задеть ногу в гипсе. — Но потом я ушел в дизайн, а он вот, чемпион.       — Ну по тебе сразу скажешь, что дизайнер. — Ландо улыбается самодовольно, отчего у Расселла дергается глаз. Все-таки у британцев какая-то сверхспособность доводить всех до нервоза.       — А по тебе видно, что деревенщина. — Парень фыркнул, пока Шарль нежно гладит его по волосам. По ним видно, что у них есть что-то, что Оскар бы назвал глубокой привязанностью, нежели какой-то влюбленностью. Хотя он не знал наверняка, но было бы интересно расспросить.       Дальше разговор пошел в более нейтральное русло. Были рассказаны смешные моменты, повспоминали прошлое, снова коллективно пожаловались на зарплату обычного клерка. Пиастри узнал много нового о своем коллеге и его парне: они, оказывается, познакомились во Франции, но не общались так часто. Как раз в это примерно время Джордж ушел из спорта, но он обходит эту тему стороной, не углубляясь в подробности. Может, там что-то было для него задевающее, а может, ему это и правда не важно. Австралиец лишь отстраненно участвовал в диалоге, подкидывая приколы или какие-то комментарии.       Его мучила мысль о том, что Расселл бросил картинг, гонки и спорт в целом. Оскар не мог признать для себя, что кому-то, кто участвовал в этом, могло это не нравиться. Притом, что у британского дизайнера, как он предполагал из рассказов, богатые родители, которые ему помогали. Столько возможностей было у него, что у парня начали скрипеть зубы от зависти. Ему бы денег, ведь желание и рвение у него есть. Хотелось встать, обратиться к этому Джорджу со словами «О боже, отдай мне свое детство, я хочу также!», но воспитание и здравый смысл не дали такого. Пиастри очень хотел бы быть на месте Расселла, он бы сейчас тогда гонял в Формуле 1 вместе с Ферстаппеном. Он мог бы даже сам иметь 5 чемпионских титулов, дружить с Максом, гоняться с ним и прочее.       — Оск! — Из мыслей в этот раз его вытянул Шарль, смотря на него вопросительно. — Ты ж не против?       — Что? — Оскар моргает пару раз, смотря на лица всех. Все было также, как и пару мгновений назад, но все смотрели на парня вопросительно, а у Джорджа в руках образовался телефон. Когда он успел его достать? — Простите, я прослушал.       — Ты не против, если я Макса позову? — Расселл смотрел своими яркими глазами прямо на лицо австралийца, так проницательно, что мурашки побежали по загривку. Только через пару секунд он понял вопрос, но замешкался, раздумывая, насколько неловко это будет.       — Да зови, он не против. — На помощь с выбором приходит Ландо, махая рукой и откидываясь расслабленно на подушки дивана. Пиастри кинул на него взгляд с немым осуждением, который он не увидел. Хотелось процедить сквозь зубы: «Ну спасибо, друг».       Пока Джордж отошел поговорить по телефону, Оскар под предлогом выйти в туалет рванул в уборную Леклера и запер дверь. В голове была каша из мыслей, а слюна от нервов превратилась в вязкую жидкость, что оставляла после себя во рту пустыню. Почему он сейчас нервничает? Он просто тихо завидовал Джорджу и отчасти Максу, а сейчас первый просто позовет в чужой дом второго. Конечно, Расселл сейчас спокойно живет с Шарлем, у них там отношения, но Оскар не мог поверить, что так скоро он снова встретится с голландцем. Конечно, вероятность того, что Ферстаппен запомнил какого-то продавца в придорожном убитом магазинчике, близилась к нулю, но не была ему равна. И Пиастри было откровенно стыдно за то, что он испачкал тогда ему футболку. А ведь кофе очень плохо отстирывается. Хотя была надежда, что Оскара не вспомнят.       С этой надеждой парень умылся и вышел из комнаты, как вдруг он сталкивается с Максом. Лицом к лицу, прям сразу. Австралиец хлопает пару раз ресницами, пытаясь понять, это правда или нет, пока Ферстаппен окидывает его удивленным взглядом, а потом расплывается в улыбке.       — О, это же ты, Оскар! — Гонщик тянет руку со счастливым видом в знак приветствия, а Пиастри хочет сгореть от стыда. Возможно, он уже начинает, ведь чувствует жар в районе щек. — Тот чел, который кофе на меня пролил.       — Да… — Парень сутулится и отводит взгляд куда-то в пол, но жмет руку для приличия. — Еще раз извините.       — Да не парься ты, господи! — Макс смеется, хлопая того по плечу. — Дашь пройти?       — Конечно! — Оскар отскакивает резко, как будто наступил на раскаленные угли, и решил отправиться обратно ко всем. «Вот ты можешь себя вести нормально, Оск?» — мысль в голове начала неприятно зудеть всю дорогу до дивана.       Парень хотел вернуться на свое место, но Норрис решил развалиться на половине дивана, совсем не стесняясь ни хозяев, ни именитых гостей. Такой беспечности можно было бы позавидовать, но сейчас она всех раздражала: Пиастри тем, что ему пришлось сидеть на краю просторного дивана, а Джорджа выводило из себя то, что его земляк наступал грязными кедами на чистую и светлую ткань. Монегаск же лишь легко улыбался, казалось, он сидит либо на каких-то сильных успокаивающих, либо скурил пару плотных косяков. Удивительное спокойствие, Оскар бы не мог быть таким, когда в районе пяти метров от него находится кудрявый друг.       Когда Ферстаппен вернулся ко всем, он как-то легко и быстро влился в диалог. Они с Расселлом разменивались какими-то фразочками, которые вызывали у дизайнера улыбку, что удивляло, ведь за пару часов он так и не улыбался искренне. Возможно, они были хорошими друзьями, что заставляло Пиастри впасть в легкий ступор. Мало того, что Джордж ушел из, как считал сам Оскар, самого лучшего спорта, так еще и в хороших отношениях с, считай, амбассадором гонок. Не то чтобы парень за это сильно шарил, но вчера вечером читал парочку интервью голландца, по которым создавалось ощущение, что он холоден ко всему, что не касалось машин. Было приятно осознать, что такое ощущение лишь фикция.       — Кстати! — Внезапно вскочил Ландо, наконец убирая свои ботинки с дивана, отчего оба хозяина тихо выдохнули. Он посмотрел на Макса с ухмылкой и ткнул пальцем в плечо австралийца. — Оскар раньше тоже гонял на картах, он и сейчас монстр на дорогах. Я бы даже назвал его… Австралийский ассасин!       — Правда? — Макс заинтересованно наклонился вперед, смотря на Пиастри своими светлыми глазами с улыбкой. — Ну я ему вчера предложил погонять как-нибудь.       — Так можете сейчас. — У парня даже не было времени ответить или хотя бы возразить, Норрис начал выталкивать его с дивана. — Он на своей машине приехал.       — Погнали! — Голландец вскочил с места и направился к выходу под тихие смешки Шарля с Джорджем.       — Да погоди! — Вскрикнул Оскар, но Ферстаппена и след простыл. Парень с отчаянием в глазах смотрит на парочку и своего друга, но понимает, что поддержки в них не находит. Только хитрые прищуры и большие улыбки, которые непонятно что вызвало. Он вздохнул и направился в сторону выхода, показывая средний палец Норрису со словами: — Сам доберешься домой, сучара.       Выйдя за порог чужого дома, Оскар перестал слышать сдавленные смешки и возмущения Ландо. Они остались с Максом одни, вечерний ветерок обдал их холодом и приятной свежестью. Не сказав ни слова, австралиец пошел к своей машине, только бросая взгляды на гонщика с вечным вопросом «Идет или нет?». И как бы ни казалось ему странно, Ферстаппен шел легко и спокойно. Видимо, он не видит ничего такого в том, чтобы покататься на чужой машине. Какая же нелепая ситуация.       Сев на водительское место, Пиастри всё внутри резко перевернулось. Пока голландец садился рядом, в нос ударил его приятный парфюм, а в груди почувствовалось какое-то давление. Парень не понимал, из-за чего он конкретно нервничает: потому что Макс рядом или потому что придется сейчас показывать свой стиль вождения некому эксперту? Он старается не подавать вида, что нервничает, но пальцы предательски мелко подрагивают, когда вставляли ключ зажигания. Ферстаппен сидел расслабленно, не издавал никаких звуков, просто ожидал какого-то шоу. От его реакции Оскар лишь чувствовал больше давления в груди, будто на легкие положили бетонную плиту.       — Готов? — Хрипло спрашивает австралиец, еле выдавливая эти слова из груди. Макс лишь поворачивает голову в немом вопросе, но потом усмехается сам себе, застегивая ремень безопасности до щелчка и кивая. А Пиастри даже не заметил, что тот не пристегнут.       Оскар сделал глубокий вдох, сжимая покрепче руль. Надо перестать думать о том, что его отвлекает, и просто ехать. Немного прикинув в голове маршрут, он жмет на педаль непривычно сильно, отчего очень резко стартует. Благо инстинкты подсказали, как можно справиться с резким стартом, поэтому парень решил не сбавлять интенсивный темп езды. Дорога впереди позволяла сконцентрироваться на скорости автомобиля, поворотах и технике. Он просчитывал, когда можно срезать, когда удачнее повернуть — все, как в картинге много лет назад. Чувство скорости опьяняло слегка, отчего и повороты стали более смелыми. В этот раз Пиастри не хотел терять шанс доказать, что он достоин быть пилотом, достойнее, чем какой-то гей-дизайнер, чем сам чемпион. Парень гнал, как будто в последний раз, за что мог бы получить кучу штрафов по-хорошему. Но это было не важно сейчас, важна была техника и скорость.       Закончить заезд Оскар решил за пару домов от себя, проехав почти полный круг. Руки потряхивало от адреналина, в ушах шумно раздавался стук сердца, а на лице была улыбка. Он так скучал по этому ощущению, ему хотелось, чтобы оно было еще чуть-чуть в его жизни. Парень повернулся к Максу с энтузиазмом в глазах, как вчера. А голландец все еще расслабленно сидел, закинув ногу на ногу. Он расплывался в улыбке так же, как и тем вечером. Пиастри показалось, что это хороший знак.       — Ну как? — Наконец осмелился спросить австралиец, когда тишина показалась невыносимой. Ему хотелось получить признания, хотелось, чтоб хоть кто-то оценил его талант по достоинству. Честно, он хотел похвалы от Ферстаппена.       — Ну… — Макс тянет, отчего сердце Оскара пропустило удар. — Многовато ошибок, особенно на поворотах. Но в целом я бы погонял с тобой на картах.       Парень понял, что на мгновение перестал дышать. Его, естественно, задела такая критика, но последующие слова вызвали такое чувство эйфории, которое не описать словами. Как будто таких слов Пиастри никак не мог ожидать, но как будто ждал всю жизнь. Чемпион мира хочет с ним погонять, это буквально как сцена из мелодрамы. Только Оскар понимал, что на такое удовольствие нужны деньги, а с его работой такое светит ну дай бог через полгода, за которые Макс может передумать. А может, вообще уедет, оставив только призрачную надежду встретиться снова.       — Я бы с радостью, но… — Парень хотел продолжить, но вовремя осекся. Ему не хотелось сейчас жаловаться на свой доход и отсутствие возможностей. Оскар твердо для себя решил, что хочет, чтобы Ферстаппен не считал его нищим слабаком, поэтому он откинулся на спинку кресла и с натянутой улыбкой продолжил: — Ты еще насколько тут останешься?       — Я буду здесь жить. — Макс сказал это так легко и просто, что у Пиастри выбило последний воздух из легких. Звучало как будто гонщик заявил, что резко заканчивает свою карьеру и уходит в дизайн к этому Джорджу.       — В смысле? — Австралиец чутка собрался, смотря большими глазами на него. — Ну то есть ты тут прямо жить будешь? А гонки? А…       — Да успокойся! — Ферстаппен смеется, кладя свою ладонь на дернувшиеся плечи Оскара. — Я купил здесь дом, естественно, что я жить тут буду. На гоночный сезон я Джорджу отдам ключи, пусть там со своим мальчиком хочет потрахается на мягком матрасе.       Пиастри не мог поверить своим ушам. То есть формально у него сосед — Макс Ферстаппен? Это звучит абсурдно, а если учитывать то, что их городок не то чтобы люксовое место с кучкой миллионеров, выходил вообще оксюморон. Парень совсем не понимал, почему так, но, видимо, он никогда не поймет прелести дауншифтинга. Гонщик смотрел на него таким взглядом, от которого у австралийца мурашки по коже пошли. Он выглядел таким искренним, легким, совсем не то, о чем говорилось в интервью. Может, Оскар слишком близко к сердцу все это воспринимает, но ему нравится такой Макс. Ему казалось, что это что-то особенное, будто не каждый мог увидеть этой искренности в чемпионе. Хотя парень знал, что надумывает, ведь так Ферстаппен разговаривал со всеми сегодня, даже с Ландо. Тогда откуда мысли вообще возникают?       — Ладно, я пойду. — Все волшебство момента разрушил голландец, отстегивая ремень. — Спасибо за такую вечернюю прогулку.       — Да не за что… — Как-то печально бросает Оскар, провожая взглядом Макса до того момента, пока он совсем не скрылся в темноте. А парень остался в машине, обдумывая все происходящее. Ему бы хотелось хотя бы подбросить до дома, но Ферстаппен не дал даже предложить.       Посидев немного, австралиец тяжело выдохнул и решил поехать наконец домой. Мысли в голове гудели, а тело резко оказалось довольно тяжелым, чтобы без усилий дойти до кровати. Фраза Макса вертелась на языке, ее хотелось повторять, но у Пиастри не получалось ее сказать так же, как сказал ему голландец. И парень не совсем понимал, что с ним происходит: в отсутствии Ферстаппена и какого-то адреналина он стал таким уставшим, будто потерял все жизненные силы враз. Такого раньше не было, даже когда Оскару пришлось отказаться от всего, что ему нравилось. Это было очень странно и необычно, но в то же время в районе сердца неприятно тянуло вниз.       На телефон пришло сообщение. Оно было от Ландо. Парень вообще не хотел ничего от своего друга слышать, но на автомате он зашел в диалог и моментально пожалел.       Ландо Норрис       Ну как, прокатил своего голубка?       Пиастри начал что-то печатать, но пальцы его не слушались, они были слишком тяжелые. Поэтому он отложил телефон, лишь наблюдая за тем, как британец написывает ему новые сообщения:       Ландо Норрис       Оск, живой?       А, вот в сеть зашел       Походу не очень покатались…       Но ладно, мне пидор Джордж сказал, что Максон будет тут еще месяц перед гонками.       Успеешь еще подкатить       После этого сообщения Оскар промычал недовольно и выключил экран, падая лицом в подушку. Какой же Ландо сука, его шуточки неимоверно бесили всегда, но сейчас он будто задел за живое. Австралиец не хотел признавать то, что Норрис отчасти прав, но в глубине души он понимал, что друг его видел насквозь. Поэтому когда парень засыпал, в голове было только последнее сообщение. «Успеешь еще подкатить»…