Кружка, шкатулка и резиновый утёнок.

Бункер Хранителей Знаний встретил Винчестеров привычной тишиной подземелья. Тишина эта, впрочем, была с подвохом: за бетонными рёбрами стен и слоями защитных заклинаний то и дело что-то скреблось, гудело или шуршало. То старые трубы прочищали горло, то фолианты, забытые Сэмом на столе, перелистывали страницы от сквозняка, которого здесь отродясь не бывало. Лампы под потолком потрескивали, питаясь непонятной магической дрянью. Дин любил этот звуковой коктейль. Он означал, что ближайшие пару часов никто не попытается отгрызть ему лицо. Из Небраски они притащились под утро, выжатые, как тряпки после мытья «Импалы». Охота на вервольфью стаю вышла грязной, утомительной и закончилась тем, что Дину пришлось лезть в чей-то курятник. Оттуда он вышел с перьями в волосах и стойким желанием кого-нибудь придушить. Сэм, едва переступив порог, привычно потянулся к автоответчику — древний ритуал, въевшийся в подкорку, хотя в бункере никто и никогда не оставлял сообщений. Дин же, игнорируя всё на свете, проложил курс к холодильнику. Пиво. Холодное. Желательно два. План рухнул на входе в главный зал. — Что за алхимический бардак? — выдохнул он, застыв с банкой в руке. Стол, за которым они обычно ковырялись в ноутбуке или разбирали оружие, превратился в филиал средневековой лаборатории. Колбы, мензурки, перегонный куб из тусклой меди, от которого змеился шланг в мутную стеклянную ёмкость. Пучки трав, подвешенные к потолочной балке, пахли так, будто в бункере решили открыть лавку специй. И посреди этого великолепия, словно профессор на кафедре, стоял Кастиэль. Плащ небрежно свисал со спинки стула, рукава белой рубашки закатаны до локтей — для существа, которое ещё прежде не понимало, зачем люди переодеваются, это был шаг в пропасть. — Я готовлю защитный эликсир, — бросил он, даже не обернувшись. В маленькой чашечке что-то булькало, меняя цвет с янтарного на болотный. — Полное погружение луны во мрак накладывается на парад планет в Скорпионе. Грань между мирами истончится, бункер станет проходным двором для всякой дряни, если не укрепить периметр. Сэм, забыв про автоответчик, приблизился к столу, с интересом разглядывая склянки. У него всегда была слабость к подобным вещам — наследие Стэнфорда и вечных попыток всё организовать. — Что за ингредиенты? — поинтересовался он, беря в руки засушенный цветок, похожий на сморщенное ухо. Кастиэль стало быть оторвался от помешивания и выпрямился, сцепив руки за спиной. Лекторский тон включился мгновенно: — Основа — масло Абрамелина, очищенное по четвёртой книге «Гримуара Папы Гонория». Добавлены мирра, цейлонская корица, лепестки белой лилии, собранные в в то время, когда луна достигала своего пика над Темзой в 1843 году, и святая вода из Лурда, которую я лично благословлял.Но сердце состава,. он указал на тёмную бутыль с притёртой пробкой, одиноко стоящую на углу,. вот это. «Слёзы Серафима». Дистиллят чистой ангельской благодати. Одна капля способна превратить детскую считалку в заклинание десятого уровня. Дин присвистнул и отхлебнул пива. — И много у тебя этого жидкого золота? — Остатки, — признался Кас, и в его голосе прорезалась нотка, похожая на тревогу коллекционера. — Храню несколько тысячелетий. Последний раз расходовал, когда помогал Соломону запечатывать демонов. Очень надеюсь, что хватит. — Ладно, Менделеев, — махнул рукой Дин, плюхаясь на стул. — Колдуй. Только прибери потом, я тут вообще-то живу. Он откинулся на спинку, прикрыл глаза и позволил прохладному металлу банки остудить ладонь. Сэм, бросив ещё один взгляд на алхимический хаос, удалился в свою комнату — душ и смена одежды сейчас казались важнее спасения мира. В зале остались только Дин, Кастиэль и тихое бульканье зелья. похожи через полчаса Кас закончил. Он аккуратно перелил готовый эликсир цвета мутного опала в пузатый флакон из синего стекла, запечатал воском и, крайне довольный собой, отправился искать Сэма — обсуждать план укрепления бункера. На столе остался нетронутым весь этот ведьмин бедлам и та самая бутыль с «дистиллятом», сиротливо притулившаяся у края. Дин допил пиво, шумно выдохнул и решил, что пора бы смыть с себя небрасскую пыль и куриные перья. Он поднялся, хрустнул шеей и тут заметил свою кружку. Ту самую, с надписью «Driver Picks The Music, Shotgun Shuts His Cakehole», подаренную Сэмом на позапрошлое Рождество. Она стояла на краю стола, покрытая тонким серым налётом, словно её припорошило пеплом от адского костра. На боку красовались маслянистые разводы — последствия алхимических паров. — Ну ё-моё, — проворчал он, беря кружку в руки. — Кас, блин, хоть бы газеткой прикрыл. Он покрутил головой в поисках тряпки. Ничего. Чистого носка и того не валялось. Взгляд наткнулся на бутыль с прозрачной жидкостью. «Спирт», — пронеслось в голове. Дед всегда говорил: спирт и тряпка — лучшие друзья чистоты. Дин плеснул немного в кружку, взболтал и начал тереть стенки большим пальцем. Жидкость холодила кожу, была маслянистой и пахла странно: не спиртом, а чем-то сладким, с горьким хвостом, как прошлогодний мёд. — Странный у Каса самогон, — Пробурчал, но продолжал орудовать пальцем. Именно в этот момент в зал вошёл Сэм. Чистая футболка облепила широкие плечи, волосы ещё влажные после душа. Он выглядел почти человеком. Почти. Потому что его взгляд упёрся в бутыль в руках брата, и лицо Сэма приобрело цвет обезжиренного творога. — Дин, — выдохнул он с расстановкой, словно объяснял ребёнку, что плита горячая. — Что ты творишь? — Кружку мою драю, — отозвался Дин, не оборачиваясь. — Кас тут нахимичил, всё в грязи. — А в руках у тебя что? — Спиртяга какая-то. Кас оставил. Подумаешь, грамм утащил. — Это не спирт, — Сэм почти простонал. — Это «Слёзы Серафима». Дистиллят благодати. Его нельзя трясти, греть и уж и подавно мешать с маслом Абрамелина, которым ты стол протирал! Дин замер. Но было поздно. Жидкость в кружке, смешавшись с микроскопическими остатками масла на стенках, повела себя как живая. Из прозрачной стала ядовито-зелёной, зашипела и выплеснулась наружу, окатив стол горячими брызгами. Несколько капель упали на раскрытый гримуар, и страницы вспыхнули белым, необжигающим пламенем, испуская волны энергии, от которой заныли зубы. — О, нет… — только и смог выдавить Сэм, пятясь к стене. Воздух в бункере сгустился, стал плотным, как кисель. Лампы замигали, по бетонным стенам побежали светящиеся трещины. Где-то под полом утробно загудело, а затем раздался звук, похожий на звон тысячи фарфоровых чашек, разбитых одновременно. В центре зала, прямо из каменного пола, с грохотом и скрежетом полез вверх предмет. Огромный, вычурный, обитый потускневшим красным бархатом трон. Подлокотники украшали резные черепа с рубинами в глазницах, спинку венчала золочёная корона. Трон источал такое самодовольство, что сомнений не оставалось. На нём, закинув ногу на ногу и лениво прокручивая на пальце массивный перстень, восседал Кроули. Чёрный костюм сидел безупречно, красный платок в кармане топорщился, словно только что от утюга. Вид у демона был такой, будто его разбудили в разгар сиесты и он пока не решил, злиться ему или получать удовольствие. — Какого дьявола?! — рявкнул Дин, роняя кружку и хватаясь за пояс, где обычно висел нож. Ножа, разумеется, не оказалось: он оставил его в комнате вместе с пропахшей курятником курткой. Кроули неспешно оглядел помещение. Его взгляд пробежал по заляпанному столу, по луже на полу, по ошарашенным лицам братьев. На губах заиграла усмешка, тонкая, как лезвие. — Ах, вот вы где, мои дорогие… интерьерные дизайнеры, — протянул он, смакуя каждое слово. — Должен признать, этот стиль «бомж-шик» меня не впечатляет. Я ожидал от похитителей большего размаха. Где коктейли? Где музыка? Где, в результате, мои тапочки? Сэм и Дин переглянулись. В их взглядах читалось одно: «Только не это». — Ты в бункере, идиот, — процедил Дин. — И мы тебя не звали! Кроули втянул носом воздух, словно сомелье над бокалом. Брови поползли вверх. — «Слёзы Серафима», — пробубнил.бра— заклинанием Призыва из Гонория. Ох. Ох-хо-хо. Вы, обезьянки с дробовиками, умудрились активировать «Владыку по Неволе». Он поднялся с трона, одёрнул пиджак и неторопливо прошёлся по залу, разглядывая обстановку с брезгливым любопытством. Остановился у стола, взял флакон с готовым эликсиром, повертел в пальцах и поставил на место. — Это древний, дурацкий и почти забытый обряд, — продолжил он, растягивая губы в довольной улыбке. — Он привязывает вызванного демона к территории и к «хозяевам», пока те не выполнят его маленькое желание. С этого момента, мальчики, я ваш почётный, хоть и пленённый гость. И я с вас не слезу. — Мы тебя мигом отправим обратно! — рявкнул Дин, хватая со стола банку с солью и щедро сыпля на пол, пытаясь начертить ловушку. Соль, вместо того чтобы лечь ровной линией, взвилась в воздух мелкими брызгами и осела на ботинках Дина. Он оглушительно чихнул. Кроули залился смехом — глубоким, раскатистым, почти искренним. — Не выйдет, дорогуша. Пока ритуал в силе, ваши фокусы с солью и святой водой — пустой звук. Я званый гость. По всем канонам магического этикета гостя нельзя просто вышвырнуть. Надо либо выполнить просьбу, либо ждать, пока сам уйду. А я, знаете ли, очень терпелив. В этот момент в зале появился Кастиэль. Он замер на пороге, быстро оценил композицию: взъерошенный Дин, бледный Сэм и вальяжный Кроули, опирающийся на спинку трона. — Я почувствовал всплеск, — произнёс ангел, переводя взгляд с одного на другого. — Что стряслось? — Мы, кажется, случайно призвали Кроули, — выдавил Сэм, потирая переносицу. Кастиэль короткие видео, сканируя пространство. Несколько долгих секунд он молчал, потом испустил глубокий вздох. — Кроули прав. Редчайший коктейль из ингредиентов создал мощное заклинание принуждения. Я вижу связь между ним и бункером. И между ним и вами, — палец указал на братьев. — Условие простое: вы исполняете его просьбу. Иначе он начнёт тянуть из вас жизнь. Неделя, может, две. А потом мумии. — Вот видите! — просиял Кроули. — Ручной ангелочек подтверждает. Давайте без истерик. Просьба пустяковая. — Ну и? — сквозь зубы процедил Дин. Кроули откинулся на спинку трона и мечтательно закатил глаза: — Моя кофейная кружка. Чёрный матовый фарфор, золотая надпись «Хозяин Преисподней». Оставил в Аду, когда эти неотёсанные принцы меня свергли. Вернёте — я исчезаю. — И как нам попасть в Ад за твоей кружкой? — спросил Сэм. Кроули подался вперёд, в глазах заплясали бесенята. — Есть у меня должник. Клювокрыл. Мелкий бес, сторож при дворце. Пароль «Занзибар». Проведёт, покажет. Проще пареной репы. — Ага, конечно, — буркнул Дин. — Прогуляться в Ад. Что может пойти не так? — Дин, даже не думай, — начал Сэм. — А выбор? — огрызнулся брат. — Или Ад, или этот клоун будет сидеть тут и тянуть из нас соки. Я выбираю Ад. Хоть морду кому набить можно. Сэм выдохнул, понимая, что спорить бесполезно. — Хорошо. Диктуй инструкцию. Кроули ухмыльнулся и, поигрывая перстнем, начал вещать.