Мир не простил нас

Это случилось не так как она боялась. Блум всегда представляла что если это выйдет наружу — будет какой-то драматический момент. Кто-то увидит их вместе, будет крик, будет сцена. Что-то резкое и однозначное. Вместо этого — слухи. Тихие, как вода которая просачивается сквозь камень — незаметно, без шума, но неостановимо. Кто-то видел её у озера. Кто-то заметил направление в котором она уходила по вечерам. Кто-то — она так и не узнала кто — сложил детали вместе. Первой пришла Муза. Не ночью, не в тайне — просто зашла в комнату, закрыла дверь, села на кровать напротив и посмотрела на Блум так, что сразу стало ясно — разговора не избежать. — Я не буду спрашивать давно ли это, — сказала Муза. — Муза... — И не буду говорить что ты сошла с ума, хотя, возможно, скажу потом. — Она помолчала. — Это правда? То что говорят? Блум смотрела на подругу. Можно было солгать. Это было бы проще — отрицать, уйти в сторону, сказать что это слухи и глупости. Муза, может быть, поверила бы. Или сделала вид что поверила. — Правда, — сказала Блум. Муза закрыла глаза на секунду. — Валтор, — произнесла она. Не вопрос. Просто имя — как диагноз. — Да. — Блум. — Голос Музы был тихим, без крика, без осуждения — что было почти хуже. — Ты понимаешь кто он? Что он делал? Сколько городов, сколько людей... — Понимаю. — И? — И всё равно, — сказала Блум. — Я знаю как это звучит. Я сама себе это говорила — каждый раз, много раз. Это не помогло. Муза долго молчала. Смотрела на неё — внимательно, без злости, с тем выражением которое бывает у людей когда они пытаются понять что-то что выходит за рамки привычного. — Он причинит тебе боль, — сказала она наконец. — Может быть. — Не может быть. Причинит. Рано или поздно — причинит. Не потому что плохой человек, может он и не совсем плохой, я не знаю. А потому что мир не позволит этому быть. — Я знаю, Муза. — И ты всё равно выбираешь это. — Да. Муза встала. Прошлась по комнате — медленно, руки сложены, как всегда когда думала. — Я не скажу никому, — произнесла она наконец. — То что уже говорят — это не от меня. Но Блум... — Она остановилась. Посмотрела на неё. — Будь осторожна. Пожалуйста. Блум почувствовала как что-то сжалось в горле. — Спасибо, — сказала она тихо. Муза кивнула. Взялась за ручку двери. — Он хоть знает, — сказала она не оборачиваясь, — что ты за него уже поставила на кон больше чем он, наверное, понимает? Блум не ответила. Муза вышла. --- Фарагонда вызвала её на следующий день. Блум шла по коридору к кабинету директора и думала о том что это, наверное, самый короткий путь который она когда-либо проходила — и одновременно самый длинный. Кабинет был залит утренним светом. Фарагонда стояла у окна — спиной к двери, смотрела на территорию школы. Когда Блум вошла — обернулась. — Садись, — сказала она. Блум села. Фарагонда не садилась. Смотрела на неё — долго, внимательно, с тем выражением которое Блум не умела читать до конца. В нём было много всего — тревога, усталость, что-то похожее на боль. — Ты знаешь зачем я тебя позвала, — сказала директор. — Знаю. — Тогда не будем тратить время. — Фарагонда сложила руки. — Это правда? — Да. Тишина. — Блум, — произнесла Фарагонда тихо. — Я знаю тебя достаточно долго чтобы понимать — ты не делаешь ничего необдуманно. Даже когда кажется что делаешь. — Она помолчала. — Но это... это за гранью любого риска который ты брала раньше. — Я понимаю. — Он опасен. — Фарагонда... — Не для тебя лично, возможно, — продолжала директор. — Я вижу что ты в это веришь. Но для всего вокруг тебя. Для твоих подруг. Для тех кто тебя любит. Ты носительница Огня Дракона — ты не просто человек в этой войне, ты символ. То что ты делаешь — имеет вес. Блум молчала. — Я не могу приказать тебе прекратить, — сказала Фарагонда. — Ты взрослая. Это твой выбор. — Голос её стал тише. — Но я прошу тебя подумать. Не о себе — о последствиях для других. — Я думала, — сказала Блум. — Много. — И? — И я не нашла ответа который устроил бы всех. Фарагонда долго смотрела на неё. — Нет, — согласилась она наконец. — Такого ответа нет. Она отвернулась к окну. — Иди, Блум, — сказала директор тихо. — И будь осторожна. Не с ним. С теми кто узнает после нас. --- Скай узнал последним из тех кто был близко. Блум не планировала говорить ему сама — но он пришёл к ней вечером, прямо, без предупреждения, и по его лицу она всё поняла ещё до того как он открыл рот. — Это правда, — сказал он. Не вопрос. Утверждение — жёсткое, плоское. — Да, — сказала Блум. Скай смотрел на неё. Она видела как что-то менялось в его лице — медленно, пластами, как меняется земля во время толчка. Сначала растерянность. Потом — боль. Потом что-то холоднее и твёрже. — Валтор, — произнёс он. — Ты выбрала Валтора. — Скай, послушай... — Нет, — перебил он. Голос стал другим — жёстким, незнакомым. — Ты понимаешь что ты делаешь? Не с собой — с войной. Носительница Огня Дракона и командир тёмных сил. Это не просто личное, Блум. Это политика. Это оружие в чужих руках. — Это не оружие, — сказала она тихо. — Для них будет оружием, — отрезал он. — Те кто на его стороне используют это. Те кто на нашей — отвернутся. Ты это понимаешь? — Понимаю. — И всё равно. — И всё равно. Скай смотрел на неё долго. В его глазах было что-то что она не хотела видеть — потому что за злостью там была настоящая боль, и это было хуже злости. — Я не предам тебя, — сказал он наконец. Тихо. — Ты должна это знать. Что бы я ни думал — я не предам. Но Блум... — Он запнулся. — Это сломает всё. Всё что было. — Я знаю, Скай. — Ты готова к этому? Она думала о Вэле у озера. О его руке. О том как он сказал — *первый раз за очень долгое время мне есть куда прийти.* — Да, — сказала она. Скай закрыл глаза на секунду. Потом открыл. — Тогда мне нечего больше говорить, — произнёс он. И ушёл. --- Она пришла к озеру в тот же вечер. Он был там — как всегда, раньше неё. Посмотрел на её лицо когда она подошла и сразу всё понял — без слов, просто по тому как она шла. — Узнали, — сказал он. — Да. — Все? — Достаточно. Она села рядом. Он молчал — давал время, не торопил. — Фарагонда просила подумать о последствиях, — сказала Блум наконец. — Муза сказала что мир не позволит этому быть. Скай сказал что это сломает всё. — Они правы, — произнёс Валтор ровно. — Я знаю. — У моих — свои реакции. Я получил сегодня несколько интересных сообщений. Блум посмотрела на него. — И? — И я их проигнорировал, — сказал он просто. Она смотрела на него долго. — Вэл, — сказала она тихо. — Да. — Нам будет очень плохо. — Да. — Ты готов к этому? Он посмотрел на озеро. Долгая пауза — такая что она уже начала думать что он не ответит. — Я воевал всю свою взрослую жизнь, — сказал он наконец, тихо. — С разными людьми, за разные вещи, по разным причинам. — Он помолчал. — Это первое за что я готов воевать не потому что так решил. А потому что хочу. Блум смотрела на него. Огонь Дракона внутри вспыхнул — остро, глубоко, почти болезненно. Она взяла его руку. Он не отдёрнул. Сжал её пальцы — крепко, надёжно. — Мир не примет нас, — сказала она. — Нет. — Что мы будем делать. Долгое молчание. — То что делали, — сказал он. — Приходить сюда. Быть. — Пауза. — Пока можно. *Пока можно.* Блум закрыла глаза. Озеро было тёмным и тихим. Ветер пах осенью — холодом и прелыми листьями и чем-то ещё, неуловимым, похожим на конец чего-то. Она держала его руку. Он держал её. И этого — прямо сейчас — было достаточно. Почти достаточно. *Той же ночью, далеко от озера, в нескольких разных местах — люди говорили об этом. Строили планы. Принимали решения.* *Война не останавливается ради чужой любви.* *Она только использует её.* *Как использует всё остальное.*