Мир не простил нас

Тёмная сторона приняла это первой. Блум узнала об этом не сразу — Валтор сказал спустя неделю, коротко, почти между делом, как говорят о вещах которые случились и которые уже не изменить. — Мои не возражают, — сказал он однажды вечером у озера. Она посмотрела на него. — Совсем? — Были разговоры, — произнёс он. — В начале. Несколько человек высказались. — Пауза. — Потом перестали. — Почему. Он помолчал. — Потому что я объяснил, — сказал он. Тоном который не требовал уточнений что именно значило *объяснил* в его исполнении. Блум смотрела на воду. — Они не боятся что я... что это повлияет на твои решения? На войну? — Боятся, — согласился он спокойно. — Но они знают меня достаточно долго чтобы понимать — я не тот человек которым управляют через чувства. — А через что управляют? Лёгкая пауза. — Никак, — сказал он. — Мной не управляют. Блум почти улыбнулась. Это было странно — осознавать что тёмная сторона, та которую она всю жизнь привыкла считать воплощением всего против чего воевала, приняла их легче чем светлая. Не из доброты — она не питала иллюзий. Из прагматизма, из уважения к силе, из того особого кодекса который существовал там и который она начинала понимать лучше чем хотела бы. Там не осуждали за выбор. Там смотрели на результат. --- На светлой стороне результатом стала стена. Не сразу — постепенно, день за днём, встреча за встречей. Блум чувствовала как меняется воздух вокруг неё. Как взгляды становятся другими — не злыми, нет, это было бы проще. Просто — другими. Осторожными. Выжидающими. На общих собраниях с ней здоровались как раньше. Улыбались как раньше. Но что-то ушло — та лёгкость, та открытость которая бывает когда люди действительно с тобой. Текна первой сказала это в открытую. Они столкнулись в библиотеке — Текна пришла за книгой, Блум сидела у окна. Текна остановилась. Посмотрела на неё с тем выражением которое у неё бывало когда она обрабатывала сложную задачу. — Я хочу сказать тебе кое-что, — начала Текна. — Без осуждения. Просто как факт. — Говори. — Ты меняешься, — сказала Текна. — Не в плохую сторону, я не это имею в виду. Просто — меняешься. И люди вокруг не знают как с этим обращаться. Когда человек меняется быстро — остальные отстают. Начинают бояться. — Бояться меня? — Бояться потерять тебя, — поправила Текна. — Это разные вещи. — Она помолчала. — Флора плачет по ночам. Ты знала? Блум не знала. Что-то сжалось внутри — болезненно, резко. — Она не говорит мне, — произнесла Блум тихо. — Потому что не хочет давить. Ты знаешь Флору. — Текна взяла книгу с полки. — Я не прошу тебя что-то менять. Я просто хочу чтобы ты знала что происходит вокруг тебя пока ты смотришь в другую сторону. И ушла. Блум осталась у окна. Огонь Дракона внутри был тихим — не холодным, просто тихим. Как бывает когда слышишь правду которую не хочешь слышать. --- Флора пришла сама в тот же вечер. Постучала тихо — как всегда стучала Флора, едва слышно, будто заранее извиняясь за беспокойство. Блум открыла. Посмотрела на подругу. Флора выглядела — устало. По-другому не скажешь. Не злой, не обиженной. Просто усталой от чего-то что несла внутри уже долго. — Можно? — спросила Флора. — Конечно. Она вошла. Села на край кровати. Сложила руки на коленях — аккуратно, как всегда. Молчала долго. — Я не умею говорить такие вещи, — начала она наконец. — Ты знаешь. Я всегда говорю вокруг да около. — Говори как умеешь. — Я боюсь тебя потерять, — сказала Флора просто. — Не из-за него. Не из-за того что он плохой или хороший — я не знаю, я его не знаю. Я боюсь потерять тебя из-за того что происходит вокруг. Из-за того что люди говорят. Из-за войны. — Голос её чуть дрогнул. — Ты идёшь куда-то куда я не могу за тобой. Блум смотрела на неё. — Флора, — сказала она тихо. — Нет, — Флора подняла руку. — Не говори что всё будет хорошо. Пожалуйста. Просто... просто скажи что ты ещё здесь. Что ты ещё ты. Блум пересела. Обняла подругу — крепко, по-настоящему. — Я здесь, — сказала она. — Я никуда не ухожу. Флора выдохнула — долго, с дрожью. — Я не против него, — произнесла она тихо, в плечо Блум. — Я не знаю его. Может он... может в нём есть что-то чего я не вижу. Я верю тебе. — Пауза. — Но мир жестокий, Блум. Он не прощает таких вещей. — Знаю. — И ты всё равно. — Да. Флора помолчала. — Тогда я буду рядом, — сказала она наконец. — Что бы ни случилось. Даже если буду бояться. Даже если не буду понимать. — Она чуть отстранилась, посмотрела на Блум. — Потому что ты моя подруга. Это не меняется. Блум почувствовала как что-то горячее поднялось к глазам. — Спасибо, — сказала она. --- Совет волшебников собрался через три дня. Блум ждала этого — не конкретно совета, но чего-то официального, чего-то с печатями и протоколами. Мир так устроен — за частным всегда приходит официальное. Её вызвали формально. Письмо с печатью Магикса, сухой язык, официальный тон. Зал совета был большим — высокие потолки, длинный стол, семь волшебников по старшинству. Блум вошла одна. Фарагонда сидела с краю — посмотрела на неё при входе, едва заметно кивнула. Говорил в основном председатель — высокий, пожилой, с тем особым выражением человека который давно привык что его слова имеют вес. — Носительница Огня Дракона, — начал он, — информация которая к нам поступила вызывает серьёзную обеспокоенность совета. Речь идёт не только о личном выборе. Речь идёт о стратегической уязвимости которую создаёт подобная... связь. — Я понимаю вашу обеспокоенность, — сказала Блум ровно. — Понимаете, — повторил председатель. — Тогда вы понимаете и то что мы вынуждены рассмотреть вопрос об ограничении вашего участия в боевых операциях до разрешения ситуации. Тишина. — Вы отстраняете меня, — произнесла Блум. — Мы рассматриваем такую возможность. — На каком основании. — На основании риска, — сказал другой член совета — моложе, резче. — Вы носитель сильнейшей магии известной нам. Человек с которым вы... связаны — командует силами противника. Это не личное дело. Это военная угроза. — Я не передавала никакой информации, — сказала Блум. — Пока, — произнёс резкий. Что-то внутри неё вспыхнуло — не Огонь Дракона, что-то другое, человеческое, горячее и злое. — *Пока*, — повторила она тихо. — Значит я виновна заранее. За то что могу сделать. Не за то что сделала. — Блум, — сказала Фарагонда негромко. Предупреждающе. — Нет, — Блум посмотрела на председателя. — Я слышу вас. Я понимаю логику. Но я хочу чтобы вы тоже поняли кое-что. — Она говорила ровно, без крика, без дрожи. — Огонь Дракона — не ваш инструмент. Он мой. И я — не ваш инструмент. Я сражалась в этой войне не потому что совет решил что мне так надлежит. Я сражалась потому что хотела. — Пауза. — Это не изменилось. — Но изменились обстоятельства, — сказал председатель. — Мои обстоятельства, — сказала Блум. — Не ваши. Молчание. Председатель смотрел на неё долго. — Мы примем решение, — произнёс он наконец. — Вы узнаете о нём официально. Блум кивнула. Встала. Вышла. За дверью зала остановилась. Прислонилась спиной к холодному камню стены. Огонь Дракона внутри бился — не спокойно, не ровно. Горячо. Почти гневно. Она думала о том что сказал резкий член совета. *Пока.* Как будто её уже приговорили. Как будто выбор которого она ещё не делала — уже сделан и занесён в протокол. Это была светлая сторона. Та которую она защищала. Та за которую воевала. --- Вечером у озера она рассказала ему всё. Он слушал молча — не перебивал, не комментировал. Сидел рядом, смотрел на воду, слушал. Когда она замолчала — тишина длилась долго. — Они правы с их точки зрения, — сказал он наконец. Блум посмотрела на него. — Ты защищаешь их? — Я говорю что они действуют логично, — произнёс он. — Это не одно и то же. — Пауза. — Моя сторона приняла тебя потому что там другой кодекс. Сила уважает силу. Выбор уважает выбор. — Он помолчал. — Светлая сторона построена на другом. На защите. На правилах. На том чтобы уязвимостей не было. Ты для них сейчас — уязвимость. — Я для них всегда была человеком, — сказала Блум. — До сегодня. — До сегодня ты была удобным человеком, — сказал он тихо. — Это разные вещи. Она молчала. Это было жестоко — то что он сказал. Но это была правда. Та которую больно слышать именно потому что правда. — Вэл, — произнесла она. — Да. — Мне некуда идти. Он повернулся к ней. Смотрел — долго, внимательно. — Есть куда, — сказал он. — Я не могу перейти на твою сторону. Я не... — Я не предлагаю переходить, — перебил он. — Я предлагаю — быть. Просто быть. Без сторон, без войны, без советов с их протоколами. — Пауза. — Здесь. Со мной. Блум смотрела на него. — Это невозможно, — сказала она. — Много вещей которые мы делаем — невозможны, — произнёс он. — По чьим-то правилам. Она думала. О совете. О Флоре которая плачет по ночам. О Музе которая прикрывала. О Скае с его *это сломает всё.* О Фарагонде которая сказала — с теми кто узнает после нас будь осторожна. О нём — который сказал *есть куда.* — Если я останусь, — сказала она тихо. — Если я выберу это — я потеряю очень много. — Я знаю. — И ты всё равно говоришь мне оставаться. — Нет, — сказал он. — Я говорю тебе что есть куда. Выбор — твой. Он всегда только твой. Блум смотрела на озеро. Тёмная вода. Осенний холод. Его плечо рядом с её плечом. — Я остаюсь, — сказала она. Он не ответил. Просто взял её руку. Крепко. Надёжно. Как берут то что решили не отпускать. Огонь Дракона внутри горел — ровно и глубоко. Без сомнений. Без колебаний. Как будто давно уже знал этот ответ. Задолго до неё. --- *Той ночью в разных местах принимались решения.* *Совет волшебников составлял официальный документ.* *Тёмная сторона закрывала вопрос — окончательно, без обсуждений.* *Скай смотрел в окно и думал о чём-то что никому не говорил.* *А у озера — двое сидели в темноте и держали друг друга за руку.* *И мир вокруг них медленно, неотвратимо, сжимался.*