бывшая моего парня

Женя сидела на кухне, забравшись с ногами на стул, и болтала ими в воздухе в такт какой-то дурацкой песне, застрявшей в голове. Даня стоял у плиты и переворачивал блинчики. Пахло ванилью и жженым сахаром – Женя опять стащила кусочек, не дождавшись готовности. – Ты ешь сырое тесто, это же вредно, – сказал Даня, даже не оборачиваясь. – Я живая батарейка, мне нужна подпитка, – отмахнулась Женя и слизнула каплю варенья с пальца. – Ой, слушай, я сегодня в твоей старой куртке нашла интересную штуку. Даня плечом подвинул сковороду, чтобы блин не пригорел. – М? Какую штуку? Зажигалку, что ли? Я ее месяц ищу. – Нет, – Женя вытащила из кармана своих ярко-розовых домашних штанов сложенный вчетверо листок. – Фотографию. Точнее, кусок фотографии. Там девушка обрезана, но видно плечо и волосы. Красивые такие, фиолетовые, длинные. Даня замер. Спина его под напряглась. Он переложил готовый блин на тарелку и выключил огонь. Сделал он это очень медленно, будто решал сложную математическую задачу. – Я думала, может, сестра твоя, но у твоей сестры волосы русые, – продолжала тараторить Женя. Она не заметила перемены в настроении. Она вообще редко замечала негатив, пока он не начинал орать ей прямо в лицо. – Кто это? Подруга детства? Вы тут такие милые сидите, судя по руке на плече. Даня повернулся. Лицо у него было спокойное, только кончики ушей слегка порозовели. Он вытер руки полотенцем и сел напротив. – Это Лиза, – сказал он ровно. – Моя бывшая девушка. У Жени перестали болтаться ноги. Она посмотрела на обрывок фотографии, потом на Даню, потом снова на фотографию. – Бывшая? – переспросила она. Голос у нее стал звонким, но не злым. – У тебя была бывшая? За два года ты ни разу не сказал, что у тебя была бывшая! – Ты не спрашивала, – Даня пожал плечами. Он протянул руку и забрал у Жени обрывок. – И я не считал нужным это поднимать. Мы расстались плохо. Очень давно. Еще до того, как я переехал в этот район. – Плохо – это как? Она тебе изменила? Ты ей изменил? Она разбила твою любимую кружку? – Женя подалась вперед, глаза горели любопытством. Для нее это была не трагедия, а новый сериал, который внезапно включили на самом интересном месте. – Никто никому не изменял, – Даня вздохнул. Он смял фотографию и бросил ее в мусорное ведро под раковиной. Звук был глухой и какой-то окончательный. – Она просто... очень сложный человек. Лиза Горенская. Она может быть невероятно обаятельной, когда хочет. А потом в одну секунду сказать такое, от чего ты неделю будешь чувствовать себя ничтожеством. Она злая на язык. И любит игры. – Какие игры? В «Монополию»? – уточнила Женя. – В «сломать кому-нибудь жизнь и посмотреть, что будет», – отрезал Даня. Он взял со стола кружку с остывшим чаем. – Всё, Жень, давай закроем тему. Она в прошлом. Я тебя люблю, у нас блинчики стынут. Я не хочу даже думать о Лизе Женя посмотрела на его напряженные плечи и решила не давить. Если Даня, который вообще редко показывает эмоции, сейчас сидит с каменным лицом и смотрит в одну точку, значит, эта Лиза его действительно задела. – Ладно, – Женя пододвинула к себе тарелку и плюхнула сверху большой кусок масла. – Давай есть. А фиолетовые волосы у нее, кстати, отвратительные. Красный цвет лучше. Даня хмыкнул и, кажется, немного расслабился. Он потрепал Женю по макушке, запуская пальцы в ее красные кудри. – Намного лучше, – согласился он. Вечер прошел спокойно. Они смотрели глупое реалити-шоу, и Женя комментировала каждый кадр, тыкая пальцем в экран. Но когда Даня ушел в душ, Женя не выдержала. Ее раздирало любопытство вперемешку с тревогой. Она быстро залезла в соцсети. «Лиза Горенская». Город тот же. Возраст 21. Имя не такое уж редкое, но Женя нашла ее сразу – по волосам. Длинные, волнистые, кислотно-фиолетовые. На аватарке Горе даже не улыбалась. Она смотрела прямо в камеру, слегка прищурив карие глаза, и уголок ее рта был приподнят в какой-то опасной полуулыбке. Женя, сама того не замечая, закусила губу. Девушка на фото выглядела очень харизматично. От нее веяло какой-то хулиганской, агрессивной привлекательностью. Полная противоположность Жениной открытой и солнечной энергии. – Ну и чего он в ней нашел? – пробормотала Женя, листая фотографии. Горе была везде разная: то в косухе на фоне гаражей, то в огромном худи с чашкой кофе. И везде этот взгляд исподлобья. Женя закрыла страницу и швырнула телефон на диван. Потом снова взяла и заблокировала экран. Внизу живота появилось странное чувство. Не ревность к Дане. Нет. С Даней было хорошо и тепло, он готовил ей ужин и гладил по голове. Чувство было какое-то незнакомое. Будто Женя посмотрела трейлер к фильму ужасов и теперь ждала скримера. Она не знала, что в этот самый момент, на другом конце города, Горели сидела в своей полутемной комнате, держала в руках телефон и рассматривала страницу «Санкилл (Женя), блогер, 27 лет». Она смотрела на фотографию, где Даня обнимает эту красноволосую девчонку за плечи на фоне колеса обозрения. – Санкилл. Женя значит, – тихо сказала Лиза, и голос ее прозвучал в пустой комнате мягко, почти ласково. – И чего он в ней нашел? Она отложила телефон и улыбнулась шире. Нехорошей, зубастой улыбкой. Игры начинались.