бывшая моего парня

Прошло три дня. Женя почти выкинула из головы ту странную фотографию и профиль с фиолетовыми волосами. Почти. Иногда, когда Даня задерживался на работе на пятнадцать минут, в голову лезли дурацкие мысли. Но Даня приходил, целовал ее в макушку и спрашивал, что приготовить на ужин, и мысли уходили. В тот день Женя ехала с работы. Вагон был полупустой, кондиционер еле работал, и было душно. Женя стояла, держась за поручень, и листала ленту в телефоне. На ней было чёрное платье и белые кеды, волосы собраны в высокий небрежный пучок, из которого во все стороны торчали красные прядки. Поезд дернулся перед остановкой. Женя по инерции качнулась вперед и случайно задела девушку, сидящую на ближайшем сиденье. – Ой, извините, пожалуйста! – выпалила Женя, отрываясь от телефона и расплываясь в своей фирменной яркой улыбке. Девушка подняла голову. У нее были длинные волнистые волосы цвета спелой сливы, почти фиолетовые. Карие глаза посмотрели на Женю сначала с легким раздражением, потом взгляд скользнул по чёрному платью, по дурацкому пучку на голове, задержался на лице. Горе. Женя узнала ее мгновенно. Сердце стукнуло где-то в горле. В жизни Лиза выглядела даже интереснее, чем на фото. Она сидела, закинув ногу на ногу, в черных джинсах и простой белой футболке. На шее висел кулон на длинной цепочке – какая-то бабочка. – Ничего страшного, – ответила Лиза. Голос у нее был низкий, с легкой хрипотцой. – Я тут вообще-то заняла место, потому что устала, но так уж и быть, прощаю. Женя нахмурилась. Шутка была какая-то колючая. Но Женя не умела долго обижаться. – Я же извинилась! – сказала она громче, чем нужно для полупустого вагона. – Поезд дернулся, я не специально. – Я же сказала, прощаю, – Лиза чуть склонила голову набок. Ее губы тронула легкая усмешка. – Ты очень громкая. И очень... милая. Принцесса. Женя открыла рот, чтобы ответить что-то про фиолетовые волосы и сходство с черникой, но Горели вдруг выпрямилась и посмотрела куда-то за плечо Жени. Взгляд ее изменился. Стал не просто цепким, а каким-то узнающим. – Подожди-ка, – медленно произнесла Лиза. – А ты случайно не Женя? Женя замерла. В вагоне объявили следующую станцию, но она не услышала названия. – Откуда ты знаешь мое имя? – спросила Женя, и ее звонкий голос впервые за день дал петуха. Лиза усмехнулась шире. Теперь это была точно та самая улыбка с аватарки. Опасная и довольная. – Мир тесен, – сказала она. – Я видела твои фото. Ты еще в обнимку с ним на фоне колеса обозрения. Очень милое фото, кстати. Он тебя так обнимает, будто ты хрустальная. Раньше он меня так не обнимал. Внутри у Жени все сжалось в тугой узел. Вот оно. Случайная встреча, которой она так боялась. Хотя боялась – неправильное слово. Ждала с каким-то болезненным любопытством. – Ты Лиза, – сказала Женя. Это был не вопрос. – Горе, – кивнула Лиза. – Можно просто Горели. Так меня зовут те, кому я позволяю. – Я тебе не собираюсь тебя никак наказывать, – быстро ответила Женя. Ее энергия, обычно позитивная, сейчас превратилась в защитную реакцию. Лиза поднялась с сиденья. Они стояли друг напротив друга, покачиваясь в такт движению поезда. – Не кипятись, принцесса, – спокойно сказала Лиза. Она поправила лямку рюкзака на плече. – Я не собираюсь с тобой ссориться. Мы же можем просто поболтать. – Нам не о чем болтать, – отрезала Женя. Она скрестила руки на груди. – Есть о чем, – Горе сделала крошечный шаг ближе. От нее пахло чем-то сладким и тяжелым, какими-то восточными духами. – О Дане, например. Он хорошо готовит? Раньше он готовил ужасно. Вечно пересаливал. – Он отлично готовит, – выпалила Женя. – Блинчики вообще идеальные. – Надо же, – протянула Лиза. – Научился. Интересно, кто его научил. Поезд начал тормозить. Жене нужно было выходить на следующей, но она решила, что выйдет здесь. Прямо сейчас. Лишь бы подальше от этого низкого голоса и изучающего взгляда. – Моя станция, – соврала Женя. – Да? – Лиза подняла бровь. – А я думала, ты живешь на две остановки дальше. У Жени похолодели руки. Откуда она знает? Даня сказал? Или сама узнала? – Я зайду в магазин, – Женя мотнула головой и шагнула к дверям. – Женя, – окликнула ее Горели, когда двери уже открылись. Женя обернулась. Лиза стояла, прислонившись плечом к поручню, и смотрела на нее с каким-то странным выражением. Не злым, не добрым. Оценивающим. – У тебя пучок растрепался. Поправь. Ты же хочешь выглядеть красиво, когда пойдешь в магазин. Двери закрылись. Женя осталась на платформе, а поезд уехал в тоннель, увозя с собой Лизу и ее сладкий запах духов. Женя потрогала пучок на голове. Он действительно растрепался. Она с силой выдернула резинку, и красные волосы рассыпались по плечам. – Вот же дрянь, – громко сказала Женя в пустоту. Какой-то проходящий мимо мужчина покосился на нее с опаской. Женя топнула ногой, развернулась и пошла к выходу в город. Настроение было испорчено. Она чувствовала себя так, будто ее рассмотрели под микроскопом и нашли какой-то мелкий, но противный дефект. Дома она сразу полезла в телефон. Написала Дане: «Я сегодня видела твою бывшую. В метро. Она странная». Ответ пришел через минуту: «Что она тебе сказала?» Женя набрала: «Ничего особенного. Назвала принцессой и сказала, чтобы я поправила прическу». Даня прислал смайлик с закатанными глазами, а потом: «Не бери в голову. Она любит играть. Просто не реагируй». Женя бросила телефон на кровать и упала лицом в подушку. Не реагировать было легко сказать. Но этот голос засел в голове как заноза. А где-то в центре города Горе вышла из метро, поправила свои фиолетовые волосы и улыбнулась своим мыслям. Красноволосая оказалась еще забавнее, чем она думала. Громкая, дерганая и очень живая. Интересно, как быстро она сломается, если надавить посильнее? Или наоборот – как быстро загорится, если разжечь? Лиза еще не решила, что интереснее. Она достала телефон и нашла в контактах номер, подписанный «Даня (не звонить)». Палец завис над кнопкой вызова. Нет. Не сейчас. Пусть сначала Женька сама прибежит рассказывать ему об их «случайной» встрече. Пусть он испугается. Пусть попытается ее защитить. Это будет весело.