Суицидников не отпевают

Их утро всегда пахло одинаково. Молотым кофе, дождем за окном и едва уловимым ароматом лавандового кондиционера для белья. В их доме в пригороде Сиэтла слова были второстепенны. За шесть лет брака они выучили анатомию чувств друг друга до мельчайшего нервного окончания. Чонгук стоял у кухонного острова, наблюдая, как солнечный луч пробивается сквозь серые тучи и ложится на светлые волосы Чимина. Тот сидел на диване с книгой, но Чонгук знал - он не читает. По тому, как чуть напряжены плечи и как большой палец лениво поглаживает корешок, Чонгук понимал: Чимину сейчас нужно тепло. Он не спрашивал «Все ли хорошо?». Он просто подошел, поставил чашку горячего какао с маршмэллоу на столик и накинул на плечи мужа тяжелый шерстяной плед. Чимин поднял голову. В его глазах отразилась такая глубинная нежность, что у Чонгука перехватило дыхание. Чимин просто коснулся кончиками пальцев запястья Чонгука — короткое нажатие на пульс. «Спасибо, я здесь, я чувствую тебя», - значил этот жест. В ту субботу их дом был полон шума. Джин и Намджун спорили о чем-то на кухне, переставляя тарелки с закусками. Юнги и Хосок устроились на террасе, обсуждая что-то свое, а Тэхен пытался сфотографировать их собаку в полете за мячом. В разгар общего смеха Чонгук на мгновение потерял Чимина из виду. Он нашел его взглядом в другом конце комнаты. Чимин смеялся над шуткой Хосока, но на долю секунды его взгляд встретился с взглядом Чонгука через всю толпу. Чимин едва заметно наклонил голову и прикрыл глаза на мгновение дольше, чем при обычном моргании. Для любого другого это было бы ничего. Для Чонгука это был сигнал: «Я немного устал от шума, но я счастлив. Люблю тебя». Чонгук в ответ просто коснулся мочки своего уха - их тайный знак, означающий: «Я рядом, мы скоро останемся одни». Они были идеальной парой. Друзья называли их «якорями» друг друга. Но в ту последнюю неделю Чимин стал... прозрачным. Он все так же улыбался, так же готовил завтраки, но его касания стали длиннее. Он словно пытался запомнить кожу Чонгука на ощупь. В одну из ночей Чонгук проснулся от того, что Чимин просто смотрел на него в лунном свете, перебирая его татуировки на руке. — Почему не спишь? — прошептал Чонгук, притягивая его к себе. — Хочу насмотреться на тебя в этой жизни, — ответил Чимин. Голос его был ровным, почти легким. Чонгук тогда лишь рассмеялся и поцеловал его в макушку, не зная, что в ящике письменного стола уже лежит первый конверт для него. Чонгук нашел его в ванной. Тишина в доме больше не была уютной - она стала оглушительной, мертвой. На зеркале, запотевшем от остывшей воды, пальцем было выведено короткое: «Прости, что не смог донести этот груз до конца». Рядом, на мраморной столешнице, лежал первый конверт. На нем аккуратным почерком Чимина было написано:

«Для моего Гукки. Начни с того места, где мы впервые увидели океан вместе»

Это была первая подсказка. Чимин не просто ушел - он решил провести Чонгука за руку через его собственное горе, оставляя за собой хлебные крошки из воспоминаний и надежды.