Выжившие

В аптеке пахло пылью и смертью, но теперь к ним примешался резкий, металлический запах свежей крови. Варя сидела на полу, её лицо было бледным, как мел, а пальцы судорожно сжимали край штанины. — Дай посмотрю, - Артём опустился на одно колено, его голос был тихим и успокаивающим. Он осторожно потянул за ткань. Из глубокого рваного пореза на голени торчал острый, зазубренный осколок толстого витринного стекла. Он вошел глубоко, и при каждом вздохе девушки рана пульсировала, выталкивая новые порции багровой жидкости. Семён стоял рядом, его высокая тень накрывала их обоих. Он не сводил взгляда с двери, но его челюсти были сжаты так сильно, что на щеках гуляли желваки. — У нас нет времени на полноценную операцию, - отрезал он. — Либо вытаскиваем сейчас, либо она истечет кровью до того, как мы доедем до периметра. — Я знаю, Сэм! - огрызнулся Артём. Он достал из своей сумки флягу со спиртом и чистый бинт. — Звать тебя как? —.. Варя. - тяжело сказала девушка. —Варя, послушай меня. Сейчас будет очень больно. Тебе нужно зажать зубами вот это.Он протянул ей свернутый жгут. Варя кивнула, её глаза были полны первобытного страха, но она послушно закусила резину. Артём взглянул на Семёна: — Держи её за плечи. Чтобы не дернулась.Семён молча присел позади девушки. Его огромные ладони легли ей на плечи, намертво пригвоздив к полу. Варя почувствовала жар, исходящий от него, и удивительную силу этих рук. — Пошла... - выдохнул Артём. Он ухватился за край осколка. Варя вскрикнула, но звук заглох в жгуте. Стекло выходило с противным чавкающим звуком, сопротивляясь тканям. Когда осколок наконец звякнул о кафельный пол, из раны хлынул поток крови. Артём тут же плеснул на порез спиртом. Варя выгнулась дугой, её пальцы впились в рукава куртки Семёна, раздирая ткань. — Всё, всё, тише, - Семён неожиданно для самого себя прижал её крепче, и в этом жесте на долю секунды промелькнуло что-то человеческое. Артём ловко наложил тугую повязку, наматывая слой за слоем, пока белая марля не превратилась в темно-красный кокон.

***

— Ну что, герой, - Артём вытер лоб тыльной стороной ладони. — Поднимай её, и валим. — Я сам решу, когда мне её поднимать, - огрызнулся Семён. — Я за рулем, забыл? Если я её понесу, я не смогу отстреливаться, если нас прижмут у выхода. Бери её ты. — Нет, - Артём хитро прищурился. — Ты выше и сильнее. Я буду прикрывать огнем. Поднимай, не ломайся. Варя, всё еще тяжело дыша, оперлась о стеллаж и начала подниматься. — Хватит... - прохрипела она. — Я не мешок. Я сама дойду. Она оттолкнула руку Артёма и, припадая на раненую ногу, заковыляла к выходу. Каждый шаг отдавался вспышкой боли в голове. Она прошла три метра, пять... На середине пути к машине её зрение подвело. Темные пятна заплясали перед глазами, и колено просто подкосилось. Она не успела испугаться. Сильные руки подхватили её под мышки и за талию. Семён перехватил её поудобнее, практически закинув к себе на грудь. Его лицо было в нескольких сантиметрах от её лица - холодное, злое, но надежное. Артём, стоявший чуть поодаль, не выдержал. Он остановился и начал медленно, демонстративно хлопать в ладоши. — Браво! Какая грация! Сэм, ты просто рожден для службы спасения прекрасных дам. — Пошел к черту, Тёма, - прошипел Семён, быстрым шагом направляясь к бронированному «Тигру».

***

В машине воцарился хаос. Семён рвал коробку передач, уводя машину от центральных улиц. — И зачем она нам?! - взорвался он спустя десять минут езды. — Артём, ты понимаешь, что мы нарушили протокол? Мы должны были забрать груз и вернуться. Теперь у нас лишний рот, раненая девчонка, которая будет тормозить весь отряд! — Я здесь! - Варя подала голос с заднего сиденья. — Вы говорите обо мне так, будто меня тут нет! Я не просила меня спасать, вы сами ввалились в ту аптеку! — О, еще и гонор имеем! - Семён резко крутанул руль. — Ты понимаешь, что ты - обуза? Из-за тебя мы могли там остаться! — Обуза? Я выживала одна год! - Варя подалась вперед, несмотря на боль. — Пока вы сидели в своем уютном лагере под охраной, я спала под топот этих заражённых. Боясь даже пошевелиться, потому что я жила там где были тонкие стены и если издать хоть малейший шум считай, что ты труп! - Вопила Варя.—Ты думаешь, ты такой крутой, потому что у тебя есть машина и пушка? Да ты без своей брони и дня не протянешь! Ты просто сухарь, который боится проявить хоть каплю жалости! Семён побагровел. Он открыл рот, чтобы выдать что-то по-настоящему резкое, но тут вмешался Артём. — ТАК, ОБА ЗАМОЛЧАЛИ! - Его голос ударил по ушам, как выстрел. - Семён, смотри на дорогу, пока мы не перевернулись. Варя, сядь на место и не береди рану. Еще хоть один звук - и я выкину обоих в кювет. Живо! До самого лагеря они ехали в такой густой тишине, что слышно было только тиканье каких-то приборов на панели.

***

Лагерь встретил их суетой. Глава - высокий мужчина с седыми висками и пронзительным взглядом - уже ждал их. — Докладывай, - бросил он Семёну. — Груз доставлен. Потери среди личного состава отсутствуют, - Семён отрапортовал четко, игнорируя Варю. Глава осмотрел коробки с антибиотиками, удовлетворенно кивнул, а затем его взгляд, тяжелый и оценивающий, остановился на девушке. Она стояла, опираясь на Артёма, бледная, в окровавленном бинте. — Кто такая? Почему в лагере? - голос Главного не предвещал ничего доброго. — Варя, - ответила она сама, стараясь стоять ровно. — Я сирота. Росла в дет доме. Выживала сама, как могла. В аптеку пошла, потому что нужны были медикаменты. Все запасы были на исходе, но меня зажали зараженные. Ваши люди... они помогли. Глава долго молчал, всматриваясь в её лицо. — Одна, говоришь? Редкость в наше время. Одиночки долго не живут, если только они не сделаны из стали. Ладно. Артём, в медпункт её. После - в женский корпус к Анне. Там разберемся.

***

В медпункте Варе окончательно очистили рану. Боль притупилась, сменившись ноющим зудом - признаком заживления. В спальном корпусе её встретили Анна и Дженнифер. Анна была громкой и веселой, она рассказывала, как до апокалипсиса работала в цирке, а Дженнифер, бывшая студентка-архитектор, рисовала углем на стенах лагеря схемы укреплений. Они кормили её горячим супом и делились сплетнями, но Варя чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком много людей, слишком много звуков. По ночам ей казалось, что стены давят на неё. Она привыкла к бесконечному небу и тишине пустых квартир. Семён исчез. За всю неделю она не видела его ни разу. Ни в столовой, ни на плацу. Казалось, он просто стер её из своей памяти, как ненужный файл. Это злило её и одновременно вызывало странную тоску. Она хотела доказать ему, что она не «обуза». На седьмой день Варя вышла в пустой коридор админкорпуса. Нога почти не болела. Она смотрела в окно на заходящее солнце, когда тишину разорвал звук, от которого кровь застыла в жилах. Это был предупредительный сигнал. Длинный, надрывный.