I Never Told You What I do for a Living

Майк издал тихий стон, высунув язык и проведя им по силиконовой вульве, лежащая на его кровати. Он улыбнулся в объектив одной из камер, направленных на него, ритмично двигая нижней частью тела, насаживаясь на шестидюймовый дилдо, прикреплённый присоской к стене позади него. Он чувствовал, как разум опустошается, пока горячая пурпурная игрушка внутри него снова и снова задевала простату, а бёдра двигались всё быстрее и быстрее. Сосредоточившись на клиторе искусственной киски, он посасывал и слегка прикусывал его зубами, будто доставлял удовольствие живому человеку. После долгого движения языком он сместился вперёд, издав тихий стон, когда фаллос выскользнул из него, и потёрся головкой собственного члена о поддельные гениталии. — Можно мне трахнуть твою тугую киску, мамочка? — спросил он смотря в камеру, понизив голос и медленно входя внутрь. — О, чёрт, да… так хорошо. Спасибо, что позволила тебя трахнуть. Его взгляд скользнул вбок, на сценарий, написанный им на ноутбуке напротив, основанный на пожеланиях из запроса, который он сейчас выполнял. Кинк на мамочку — есть. Куннилингус — есть. Трахать себя своим дорогим вибрирующим дилдо — есть. Всё, что ему оставалось, — это трахать эту штуку, пока он не будет готов кончить, и спустить на внешние половые губы игрушки. Он не понимал, что такого горячего в просмотре за тем, как кто-то трахает силиконовую пизду, но ему все равно. Это был один из самых безобидных запросов в его входящих, и ему даже нравилось их выполнять — не только потому, что за них гарантированно платили, но и потому, что сам он мог придумать ограниченное количество сексуальных поз и действий. Было удобно, когда не приходилось напрягать фантазию, а можно было просто следовать инструкциям, как сейчас. Пока его бёдра вбивались в игрушку, мысли переключились на другой запрос, полученный утром: полторы тысячи долларов, и всё, что от него требовалось, — это отсосать член. То, что он проделывал уже миллиард раз — но разница в том, что в этот раз член должен был быть настоящим. Мужским, вроде как. И вот в чём дело: да, Майк снимал развратное порно в своей спальне — трахал себя странными дилдо, сосал их, общался с мужиками, которые комментировали и делали запросы, как будто так и надо. Но геем он не был. У него были только девушки, и более того, он спал с реальным человеком всего один раз. И скажем так, всё прошло именно так, как можно ожидать от двадцатиоднолетнего парня, у которого первый раз с симпатичной девушкой. Вероятно, именно завышенные ожидания, которые он выстраивал годами, привели к тому, что реальность слегка разочаровала. Никто не смог бы соответствовать тому, что он себе нафантазировал за все эти озабоченные девственные годы в своей комнате, мечтая о том, каково это — наконец оказаться внутри девушки. И нельзя сказать, что всё было плохо. Ему чертовски повезло, ведь она была буквально сногсшибательной. Выглядела как модель — высокая, с длинными тёмными косами, мягко ниспадавшими по спине. И она была милой, доброй, очень терпеливой, и её не смутило, что в двадцать один год он всё ещё девственник. Они флиртовали всего пару недель, прежде чем она пригласила его к себе в общежитие «повеселиться». И было весело, было приятно, когда ему удавалось отвлечься от наблюдения за собственным телом сверху, словно грёбаный призрак. Может, в следующий раз нужно попробовать с кем-то, кто не заставляет его так чертовски нервничать. Тем не менее, он ни за что не стал бы просить реального человека позволить ему отсосать за небольшие деньги. Ну, деньги были не такими уж и небольшими, но недостаточными, чтобы это того стоило. Он едва смог побыть с женщиной, и это случилось лишь раз. Он не хотел, чтобы с мужчиной у него было столько же опыта, сколько с женщиной. Он вообще не хотел, чтобы мужчина оказывался у него во рту, и точка. Особенно мужчина, которого он едва знает. Но и просить кого-то из близких он точно не собирался. Он знал уйму геев, но отсосать им для своего порносайта? Этому не бывать. Он натурал, и не так отчаянно нуждается в деньгах. Причина, по которой он вообще начал снимать эти видео, заключалась в том, что его отец был пиздец каким надоедливым типом и решил, что Майк должен сам зарабатывать себе на жизнь, потому что не пошёл в тот колледж, в который тот хотел; он не изучал бизнес, как настаивал отец. Так что Тед не собирался оплачивать ничего, кроме обучения. Что, справедливости ради, повезло — что отец вообще хоть что-то оплачивал. Уиллу приходилось брать студенческие кредиты и работать на полную ставку, потому что он рос с матерью-одиночкой, которой иногда не хватало денег даже на ужин для себя. Сейчас, после второго замужества, её дела шли гораздо лучше, дети выросли, и она могла брать столько рабочих часов, сколько физически возможно. Ура, капитализм. Но Майк вырос в богатой семье, и поначалу его выбило из колеи, когда пришлось каждый месяц выскребать деньги за аренду после того, как они с Уиллом съехались. Некоторое время он работал официантом, что было невыносимо, а потом решил попробовать свои таланты в сети. Начал со стримов. В основном видеоигры. Но быстро перестало приносить плоды. И вот, в самый депрессивный и отчаянный момент (да и, честно говоря, просто озабоченный), он создал аккаунт на порносайте. Выкладывал свои фото в непристойных позах, полуодетый и с полным стояком. Он не особо рассчитывал на что-то, кроме пары тупых спам-сообщений о «знойных милфах поблизости». Но на удивление его страница довольно быстро набрала популярность, и посыпались запросы — реальные люди просили конкретные вещи, умоляли снять видео, чтобы наконец услышать его голос и посмотреть, как он кончает. Всего через месяц на сайте он зарабатывал там больше, чем на работе официантом, и смог окончательно уволиться, чтобы полностью посвятить себя созданию контента. Начинал он довольно скромно. А теперь его полностью обнажённое тело снималось со всех ракурсов почти каждый день. Но это помогло ему обрести уверенность и в реальном мире. Он бы никогда не пошёл домой к той девушке, если бы в сети его постоянно не убеждали, что люди действительно считают его горячим. Он всё ещё был худым и долговязым, и сам он не видел ничего очевидного в том, почему его внешность нравится людям. Но он принял тот факт, что причина должна быть — раз они платят реальные деньги, чтобы увидеть его голым, — и это помогло ему в его первый раз. А деньги. Да, с деньгами было неплохо. На самом деле, Майк никогда не чувствовал себя настолько финансово уверенно, потому что теперь ему не приходилось полагаться на родителей. И у него было достаточно, чтобы помогать друзьям. Не то чтобы Уилл (с которым они снимали квартиру в паре кварталов от кампуса) принимал его помощь без желания сделать что-то взамен. В этом парне не было ни одной бескорыстной кости, и Майка это бесило. Но подарки он принимал, потому что считал невежливым отказываться. Так что Майк научился дарить ему то, что хотел, в форме подарка — и Уилл всегда соглашался. Он сверлил его взглядом, вздыхал и жаловался, что Майку не стоило этого делать, но никогда не отвергал подарок — и Майк каждый раз чувствовал самодовольство. Ему нравилось заботиться об Уилле таким образом, и на деньги, которые он зарабатывал в своей спальне, он мог купить им с Уиллом не только то, что им было нужно, но и то, что им просто хотелось. Это была довольно приятная работёнка, так что ранее в тот же день — и не без колебаний — он отклонил запрос на минет за полторы тысячи. Написал мужчине, что он натурал и занимается «гейскими штуками» только с игрушками, но спасибо за предложение. К тому же в этом месяце он и так заработал столько, что потеря была бы невелика. Он издал грубый, наигранный стон, быстро вбиваясь бёдрами, пока не вышел и не излился на игрушку, размазывая свою сперму по клитору пальцами, а затем помахал в камеру той же рукой, послал мокрый от спермы воздушный поцелуй передней камере и поблагодарил женщину тем именем, которое она указала в сообщении. Он услышал, как хлопнула входная дверь квартиры, когда уже заканчивал мыть игрушки в своей маленькой ванной комнате — он не ожидал, что Уилл вернётся так скоро. Обычно, когда Уилл уходил в спортзал, его не было часами. А прошло чуть больше сорока минут с его ухода. Майк снял камеры со штативов, засунул их под кровать и поставил устройства заряжаться на стол. Быстро оделся и вышел узнать, всё ли в порядке. В это время года Уилл обычно испытывал повышенную тревожность (дни становились всё холоднее, и всю неделю, когда его похитили в детстве, шёл сильный снег), и Майк знал, что прошлой ночью он почти не спал. Майк слышал, как он ворочался, пока снимал несколько запросов ранним утром. Когда он вышел из комнаты, Уилл сидел на кухонной стойке, потягивая бутылку воды. Майк заправил всё ещё слегка влажные волосы за уши и заметил, что Уилл пока не поднял на него взгляд. Он смотрел куда-то на кухонную плитку, но взгляд был расфокусированным и невидящим. Майк прочистил горло, стараясь не напугать друга. — Привет, Уилл. Взгляд парня не сдвинулся с точки на полу, но его рука дёрнулась в приветствии, а на губах заиграла лёгкая улыбка. — Привет, — прошептал он, медленно моргнув, прежде чем оторвать взгляд и посмотреть на друга. — Всё в порядке? Уилл кивнул, его глаза снова засияли привычным блеском. — Да, да. Я в норме… Эм, Ченс меня бросил, но я в порядке. Правда. Майк нахмурился, подошёл ближе и положил руку другу на плечо. — Мне так жаль, Уилл. Боже, я всегда знал, что он идиот. В любом случае, он тебя не заслуживал. Парень пониже издал лёгкий смешок, и в груди Майка потеплело от этого звука. Он был рад, что не обидел друга своей непрошеной честностью. Хотя Уилл, наверное, уже привык к этому. — Знаю. Я уже это понял, когда я начал с ним встречаться. Он пожал плечами. — Но на самом деле, всё было уже давно ясно, просто я ненавижу, когда что-то заканчивается официально. Даже если в конечном счёте это к лучшему. Майк кивнул, сжал его колено и убрал руку. Ему было немного стыдно, потому что он с самого начала знал, что Ченс не подходит Уиллу, с тех пор как они сошлись чуть больше пяти месяцев назад. Ченс был придурком даже в лучшие дни, и, возможно, он хорошо относился к Уиллу, но они никогда не были на одной волне во многих вещах, и это всегда коробило Майка. Парень был резким, грубым и, конечно же блядь, спортсменом. И он ненавидел Майка без всякой причины, хотя Майк поначалу изо всех сил старался быть вежливым. Он удивлялся, что их отношения продлились так долго, и облегчение, которое он испытывал теперь, когда всё кончилось, было неизмеримым. Ему почти хотелось хихикать, и он отвернулся к холодильнику за газировкой, просто чтобы скрыть улыбку, самовольно растягивающую его губы. — Хочешь позвать наших и напиться сегодня вечером? Отвлечься от него? — спросил он, открывая банку и делая глоток. Уилл кивнул, легко спрыгивая со стойки. — Да, конечно. Эм… а пока хочешь посмотреть фильм? Я сейчас не могу сосредоточиться на учёбе. Хотя, ты выглядишь занятым, так что забудь… — Я не занят. Вообще не занят, я только что всё закончил. Я в твоём распоряжении до конца дня. Давай выкинем мистера Баскетболиста из головы. Уилл засмеялся, и Майк искренне ему улыбнулся. Он знал Уилла и знал, что тот на сто процентов уснёт во время фильма. Но, может, это было и к лучшему. Уиллу часто снились кошмары, когда он спал один, но когда спал с Майком, такого не было. Конечно, дело было не в том, что рядом был именно Майк — хоть ему и хотелось бы в это верить. Но ему нравилось думать, что он может позаботиться об Уилле так, как никто другой. Он был его самым первым лучшим другом, и, конечно же, чувствовал себя защитником. Это было естественно. — Принеси одеяла и всё такое, — сказал Майк, махнув рукой с банкой и потянувшись другой за телефоном. — Я напишу нашим, чтобы пришли, и включу фильм.

***

Фильм закончился больше часа назад, и Уилл крепко спал, слегка сползя на плечо Майка — потому что Майк сам притянул его туда. Поза, в которой он заснул изначально, выглядела неудобной: голова свесилась вперёд, плечи сжаты так, что Майк аж поморщился от сочувствия. Так что он позволил себе дать парню проснуться в положении, от которого его тело не будет вопить в ближайшие пару дней. Не то чтобы он был каким-то самоотверженным святым, как Уиллу, кажется, казалось каждый раз, когда Майк делал что-то для друга; Уилл был тёплым, в квартире было прохладно, и Уилл заграбастал все одеяла. Всё было как обычно. Ну, и ещё он скорее съел бы собственный ботинок, чем увидел Уилла страдающим, так что был и такой аспект. Внезапно зажужжавший в кармане телефон заставил его осознать, что он и сам почти заснул, пялясь на заставку, бесконечно прокручивающуюся на экране телевизора дольше, чем любой разумный человек стал бы делать добровольно. Это было уведомление с его сайта. Его глаза расширились, пока он читал новый запрос. Мужчине, сделавшему предложение, похоже, ещё больше понравилась идея минета от натурала после его заявления о своей ориентации, и теперь он предлагал ошеломляющие семь тысяч за выполнение просьбы. И, честно говоря, глядя на сумму, Майк уже и не думал отказываться. Единственное сомнение, которое у него сейчас было, — как найти член, чтобы отсосать. Может, дать объявление в сети? Но Майк не собирался совать в рот гениталии незнакомца без защиты. Он сидел, уставившись в телефон, пока в голове не всплыла идея. Эдди Мансон. Он был на пару лет старше, но начал колледж примерно тогда же, когда и Майк, так что они учились на одном курсе. У них было несколько общих предметов, и Эдди вёл клуб D&D в кампусе. Майк покупал у него травку, и он становился его хорошим другом. Ещё он знал, что парень был той ещё шлюхой. Майк слышал от него самого о его многочисленных интрижках с девушками и парнями, и тот всегда говорил об этом очень непринуждённо. Может, он согласится, чтобы Майк ему отсосал, если тот предложит часть денег? Не половину, конечно, ведь Майк будет делать всю работу, но он сомневался, что большинство людей откажутся даже от трёх тысяч за минет. И Майк знал, что деньги Эдди не помешают. Кому бы они не помешали в такой-то экономике? Телефон снова завибрировал в руке, но на этот раз это был групповой чат их компании. Лукас всех подбросил, и уже ехали к ним. Майк вздохнул, не зная, что делать. Ему хотелось денег. Но он не мог просто взять и отсосать кому попало — это должен был быть кто-то, кому он хоть немного доверял. А если он спросит Эдди, тот расскажет другим? Подумают ли люди, что он гей, если слухи разойдутся? Сделает ли… это его геем? Не то чтобы в этом было что-то плохое, просто он знал, что это не так. Ему нравились девушки, он считал их горячими и хотел с ними спать. Это доказывало, что он не гей. Уилл никогда не выражал влечения к женщинам — потому что он был геем. Геям не нравятся женщины. Всё просто, на самом деле. Но ведь существуют бисексуалы. Кажется, Макс что-то говорила о том, что она би, а Эдди уж точно не дискриминировал по полу в своей спальне. Но Майку не нравились и те, и другие — или все, или как там — ему нравились только женщины. Конечно, он мог признать, что мужчина красивый, но он никогда активно не хотел быть с ними, по крайней мере, вне сексуального контекста. Да, он фантазировал о мужчинах, но это было частью его работы. Например, когда ему по почте приходил дилдо от фаната с просьбой использовать его и думать о нём, пока Майк снимает, как принимает его в себя. Он стонал имя парня, говорил в камеру, что ему нравится, когда его хорошенько трахает его большой (обычно довольно средний) член. Но ему нравилась вагина, просто ему также нравилось, когда что-то было у него в заднице. Натуралам нравится, когда их имеют страпоном, так что он знал, что любовь к чему-то в заднице не делает его геем. Просто большинство заказчиков, просивших его сесть на игрушку, были мужчинами, но в целом большинство запросов приходило от них, так что это было логично. Женщинам тоже нравилось смотреть, как парней трахают, и он не имел ничего против. Но настоящий член? Прикреплённый к живому мужчине? Это… это, наверное, было бы немного по-гейски. Ну, это не по-гейски, если ему не понравится, верно? А он знал, что не понравится. Он пересосал изрядное количество игрушек разных размеров (даже свой собственный член пару раз), и это никогда его не возбуждало. Это была просто работа. С живым мужчиной будет то же самое, ему просто нужно будет установить чёткие границы, чтобы тот никому не рассказывал, если он решится и действительно пойдёт на это. Он ответил Лукасу, что всё готово, и слегка потряс Уилла, чтобы разбудить.

***

Всё шло как обычно, когда шестеро лучших друзей собрались вместе, вот только Майк не мог сосредоточиться ни на чём дольше трёх секунд, прежде чем мозг напоминал ему, что нужно найти кого-то, кому отсосать. Может, спросить совета у друзей? Это казалось слишком серьёзным решением, чтобы принимать его без участия тех, кому он доверял больше всех, а он почти всегда с ними советовался. Но хотел ли он, чтобы они знали? Он так хорошо хранил секрет о том, как зарабатывает на жизнь, — а вдруг всё обернётся против него, и они станут брезговать после признания? Он правда не мог представить такого после всего, через что они прошли, но это всё ещё было возможно. Всё может случиться, верно? Над ними достаточно издевались в средней и старшей школе просто за то, что они были собой, и Майк знал, что его друзья никогда не станут поливать его грязью или бросать за то, чем он занимается, но что, если они увидят его в другом свете? Что, если из-за того, что он делает это, они решат, что он гей, или развратник, или что похуже? Все они выросли в невероятно консервативном городке, но только у Майка родители были такими же безумно консервативными. Мать Дастина всегда верила во всю эту чушь, но, по крайней мере, она любила сына достаточно, чтобы уважать его иное мнение. Отец Майка был уверен, что он гомик, с тех пор как ему исполнилось пять и он привёл домой друга после первого дня в школе. Мальчики играли в саду, когда Уилл порезал палец о какой-то мусор. Майк видел, как мама целовала его болячки, и сделал то же самое для нового друга, чтобы ему стало легче. Тед случайно это увидел и отчитал Майка в тот же вечер за ужином — перед мамой и старшей сестрой, — что целовать мальчиков неправильно, это отвратительно, и если он сделает так снова, ему запретят приглашать Уилла. Видимо, Тед считал, что любое проявление привязанности между мальчиками означает, что они геи. Что, по мнению Майка, было очень странной мыслью по отношению к пятилетним детям. Но это был его отец, а Майку было пять. Конечно, он должен был слушаться. Он не хотел терять Уилла, а мама его не поправила, так что Майк решил, что папа, должно быть, прав. Поэтому вскоре после этого он перестал проявлять привязанность к друзьям. Ему с ранних лет вдалбливали, что мальчики не любят других мальчиков, а если и любят, то не показывают этого физически. Никаких объятий. Никаких прикосновений в утешение. И уж точно никаких поцелуев. Он даже не подозревал о существовании геев, пока в девять лет один старший мальчик не обозвал его так на перемене. В тот же день он спросил миссис Синклер, что значит это слово, когда они втроём ночевали у Лукаса. Единственное, что она сказала, — это как мамочка и папочка любят друг друга, только две мамочки или два папочки. Единственное, что Майк вынес из этого объяснения, — радость, что у него нет двух папочек. Одного было более чем достаточно, спасибо большое. Со временем это слово обрело для него смысл, который он лучше понимал, и с которым он себя никак не ассоциировал. К мужчинам он относился нормально. И мог восхищаться сильными мужчинами с кучей мышц. Но это было просто восхищение. Он не хотел трахать парня так, как хотел женщину. Когда в двенадцать лет у Майка появилась девушка, которая была слегка поехавшая на нём, отец никогда не относился к нему лучше. Но когда они расстались в первый год старшей школы, папа перестал выражать своё отношение так или иначе. Теперь он просто был где-то рядом, и Майка, честно говоря, это не особо волновало. Вскоре после того, как отец перестал участвовать в его жизни сколь-либо значимым образом, Майк снова привык обнимать своих друзей-парней. Лукас был очень тактильным человеком и всегда подкалывал Майка за то, что тот был придурком и отталкивал прикосновения друзей. Однажды, ещё до каминг-аута Уилла, он даже сказал, что это по-гейски — не принимать прикосновений от мужчин. Майк определённо это усвоил. Теперь он ни за что на свете не упускал возможности приобнять друга или взъерошить ему волосы на людях. Ему нравились непринуждённые, удобные прикосновения хорошего друга, и он был благодарен Лукасу, что тот вбил в него немного здравого смысла. Майк упустил момент принять решение — почти в два часа ночи компания начала собираться и уходить. Лукас (единственный трезвый в тот вечер) развёз всех по домам, оставив их с Уиллом немного прибраться перед сном. Ну, Уилл убирался, а Майк развалился на диване, вполглаза смотря конец какого-то ютуб-видео, которое Джейн настаивала посмотреть всем вместе (которое она включила, а потом сразу отвлеклась на игру остальных в карты) и потом ушла из квартиры. Уилл мыл посуду, так что Майк снова достал телефон, чтобы перечитать сообщение, раз уж не было назойливых чужих глаз, пытающихся заглянуть в экран. Запрос сообщения от: GregsMyName О-о-о, разве ты не знаешь, что твоё нежелание только сильнее разжигает во мне желание увидеть, как ты это делаешь? Ла-а-адно, я повышу ставки. Я заплачу тебе семь тысяч долларов за то, чтобы ты отсосал мужчине до конца. Сними статичный кадр сбоку и от лица того счастливого ублюдка, которого ты найдёшь. Пожалуйста, надень ту голубую штучку, что была на тебе, когда ты брал драконий дилдо, и свой самый красивый ошейник. Пусть он тянет тебя за волосы и трахает твоё лицо (это будет не так весело, если ты будешь контролировать процесс, я уже видел это от тебя), и пусть кончит на твоё хорошенькое шлюшье личико, а потом слижи это. Я щедро дам чаевых, когда ты выложишь видео, в дополнение к обещанной сумме. Ну что скажешь, натуралишко? Хочешь заработать деньжат или как? С ожидаемым переводом на сумму: $7 000 Майк раздражённо фыркнул, глядя на сообщение. Запросы от мужчин всегда были намного, блядь, требовательнее, чем от женщин. По крайней мере, женщины (в основном) всё ещё относились к нему как к живому человеку, а не как к секс-кукле для их развлечения. Он был секс-работником, но это не значило, что он не заслуживал элементарной человеческой порядочности. Хотя бы «пожалуйста» этот парень написал. Один раз. — Майк. И что такого горячего в том, чтобы натуралу трахали лицо другие мужики? Он знал, что людям нравится, когда ему больно (что, честно говоря, до глубины души пугало Майка, потому что человеку, которому нравится причинять или получать боль, — это нормально, но зачем хотеть, чтобы кто-то делал то, чего он не хочет?). И да, люди сложны, но лично у него эрекция пропадала быстрее всего, когда кто-то не получал удовольствия во время того, что должно приносить удовольствие. Только начав выкладывать свои видео, он осознал, что его мнение на этот счёт в сети совсем не разделяется подавляющим большинством мужчин. — Майк! Он вскрикнул от неожиданности, когда его руки дёрнулись, и телефон упал ему прямо на нос с громким, мясистым шлепком. — Блядь, — пробормотал он, садясь и потирая лицо. Он посмотрел на Уилла, который стоял в ярко-жёлтых латексных перчатках и с забавным выражением лица, выглядя почти как Джойс — так же уперев руки в бока. — Эм, что? — спросил он, выключая экран. — Ты мне поможешь убраться? — О, эм, да, конечно. Я просто… эм… просто… — У тебя появилась девушка? Майк моргнул, переваривая вопрос, а затем его брови изогнулись в скептическом недоумении. — А? Он просто смотрел, как Уилл его разглядывал, слегка пожав плечами. — Не знаю, ты сегодня странный. Ты почти не общался с нами весь вечер, постоянно зависал, думал о чём-то другом. Или о ком-то другом? А теперь нервно смотришь в телефон, кусаешь губу и всё такое. Всё в порядке, да? Я ведь всё не так понял? Майк усмехнулся, качая головой. — Ты всё понял настолько неправильно, что это даже впечатляет. Рот Уилла приоткрылся от возмущения, и он пнул Майка ногой в носке. Видимо, это должно было быть наказанием, но вышло так нежно, что больше походило на ласку. — Ладно, умник. Что тогда происходит? Почему ты вдруг стал космонавтом? Улыбка Майка сползла при этом резком вопросе. Он не мог врать Уиллу. Это было не в их правилах, и ему не хотелось говорить об этом сейчас. Единственная причина, по которой ему так долго удавалось быть таким уклончивым насчёт своей работы, заключалась в том, что Уилл обычно прекрасно понимал: вопросы между ними всегда получали честные ответы, и он был слишком хорошим человеком, чтобы использовать это в своих интересах. Видимо, после пары стаканчиков это правило перестало действовать. — Ч-что ты имеешь в виду? Я веду себя нормально. Уилл смотрел на него долгую минуту испытующим взглядом, затем пожал плечами и вернулся на кухню, продолжая мыть грязную посуду, всё ещё скопившуюся в маленькой раковине. Майк встал и через мгновение пошел за ним, сам не зная зачем. Уилл только что дал ему возможность уйти от ответа — почему бы не воспользоваться шансом и не сбежать совсем? Он взгромоздился на стойку рядом с раковиной, взял полотенце и потянулся за тарелкой, которую Уилл только что домыл. Это было привычным для них ритуалом, и комфортная тишина длилась, пока последняя тарелка не была высушена и убрана. Уилл стянул перчатки, глядя на Майка снизу вверх — тот, сидя и болтая ногами, казался ещё выше обычного. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, что угодно? Майк вздохнул, почесав затылок. — Да, конечно. Просто… — он замолчал, теребя торчащую нитку на свитере. — Я знаю, вы все догадываетесь, что со мной что-то происходит. Ну, интернет-работа… Это довольно очевидно. Он посмотрел на Уилла, который стоял со скрещёнными руками, но с открытым и добрым лицом. — Я хочу тебе рассказать… но сначала хочу узнать, что ты сам думаешь, прежде чем я что-то скажу. Парень пониже моргнул, задумавшись. — Ну, я уже сказал, что думал: мне казалось, ты с кем-то встречаешься. Но раз ты так спрашиваешь, значит, сегодняшнее странное поведение связано с этой твоей «интернет-работой»? Майк кивнул. Когда друзья спрашивали, он говорил им, что работает онлайн, но, разумеется, без подробностей. Уилл опустил взгляд в пол, рука потянулась потереть острую линию ключицы, выглядывавшей из широкого ворота растянутой футболки с группой. Это была его обычная футболка для зала, и Майк мельком подумал, будет ли Уилл теперь ходить в спортзал, ведь он делал это только из-за Ченса. — Я, конечно, не знал. Но Макс что-то говорила про… типа, фото ног? У тебя эти супер-чёткие камеры — но она, наверное, шутила. В общем, я думал, может, ты снимаешь видео для ютуба или стримишь, например… Майк хмыкнул, качая головой, на его лице появилась улыбка. — К сожалению, вы оба отчасти правы. Он подавил тревогу, бурлящую в животе, напоминая себе, что это всего лишь Уилл. Его плечи опустились, он расслабился и поднял взгляд, чтобы поймать взгляд друга. — Я снимаю порно. Выпалил он, чувствуя, как щёки заливает румянцем. Брови Уилла удивлённо взлетели вверх, он расцепил руки и опёрся спиной о кухонный стол позади себя. — О, ты… Я никогда никого здесь не замечал… ты снимаешь, когда меня нет? — Да. Снимаю, когда ты на парах, на работе или ещё где. Но на самом деле я не снимаюсь с другими людьми. Только я один. Уилл склонил голову набок. — И как это работает? Ты просто типа… Уилл сделал непристойный жест, изображающий мастурбацию, и теперь их лица оба залились разными оттенками розового. — Ну, в смысле, да. Но в основном я… типа, использую игрушки и всё такое. Он внезапно спрыгнул со стойки, чувствуя себя слишком трезвым для того, что собирался сделать. Потянулся к бутылке водки в морозилке, открутил крышку и сделал несколько больших глотков. Он тяжело дышал через нос, алкоголь обжигал пищевод на пути в почти пустой желудок. Лукас и Джейн приготовили довольно много еды для всех, когда узнали о расставании Уилла (отсюда и гора посуды, которую Уилл только что перемыл, и, подумав, Майк понял, что ему правда стоило помочь), но у Майка не было особого аппетита, и он предпочёл ковыряться в пакетах с конфетами, которые принёс Дастин. Он сделал ещё пару глотков из большой бутылки, прежде чем Уилл выхватил её у него из рук, пролив немного на подбородок. Уилл закрутил крышку, нахмурившись. — Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты пьёшь прямо из горла. Майк проглотил то, что было во рту, вытер лицо и ответил: — Это алкоголь, Уилл. Микробы у меня во рту уже мертвы, всё нормально. — Мне плевать на твои микробы. Из-за этого ты выглядишь так, будто у тебя проблемы или что-то в этом роде, — тихо сказал он, убирая бутылку обратно в морозилку. — Господи Иисусе… Я только что напомнил тебе об отце, да? Майк поморщился, ненавидя мысль, что Уилл мог увидеть сходство между ним и человеком, который буквально издевался над ним в детстве. Уилл коснулся плеча Майка, пытаясь поймать его взгляд, но Майку вдруг стало плохо, и он не мог заставить себя посмотреть в ответ. — Ты ни капли не напоминаешь мне этого куска дерьма, Майк. И не смог бы, даже если бы захотел. Это заставило Майка поднять голову и посмотреть в искренние глаза Уилла. — Но моя мама делала так, когда нервничала или типа того, и мне это не нравится; это может быть опасно. Она всегда напивалась гораздо сильнее, когда пила из горла, чем когда просто наливала себе в стакан. Ты мало ел, а я хочу, чтобы ты был в безопасности, вот и всё. Майк почувствовал, как его самобичевание испарилось, когда его сравнили с кем-то, кого Уилл, как он знал, любил больше всех. Ну, Уилл любил многих, но не потому, что легко влюблялся. Каждый, кто удостаивался его привязанности, определённо заслуживал этого, и Майк всегда гордился быть в их числе. Он выпрямился во весь рост, кивнул и расправил плечи, набираясь смелости сделать то, что хотел сделать с тех пор, как начал заниматься секс-работой. — Хочешь увидеть, чем я зарабатываю на жизнь? Уилл замер рядом с ним, и Майк не смог сдержать смех от его реакции. — Я не буду показывать тебе свои видео, не волнуйся. Он направился в свою комнату, уверенный, что любопытство Уилла заставит того пойти за ним. Комната была самой обычной, средней, как у любого холостого парня. Пара плакатов на стене, гитара в углу без стойки и скучное синее постельное бельё. На столе царил беспорядок: стаканы из-под разных напитков и два больших монитора. Он был геймером — как и все его друзья, — но Дастин, Макс и он сам увлекались этим особенно серьёзно. Он прочистил горло, подошёл к комоду в шкафу и выдвинул ящик. Привычным движением он снял его с направляющих внутри мебели и, пронеся немного, поставил на кровать. Ящик был уже прилично заполнен. Наверное, скоро придётся купить что-то ещё для хранения всего этого добра. Он услышал, как Уилл судорожно вздохнул, войдя следом и увидев, что Майк хотел ему показать. Внутри было буйство красок: от ярких розовых и фиолетовых до чёрных, как ночное небо. Размеры тоже варьировались, но внимание Уилла приковал один неприлично большой синий дилдо, похожий на щупальце. Майк проследил за его внезапно остекленевшим взглядом. Выругавшись, он схватил дилдо и швырнул его в открытый шкаф, подальше с глаз. Он знал, что Уилл ненавидит щупальца, не выносит их ни в каком виде. Это было одно из немногого, что Майк знал о похищении Уилла в двенадцать лет: отвратительный мужик Генри Тупойуёбок или как там его, видимо, показывал ребёнку кучу реально ебанутых фильмов (к счастью, не порно), все со щупальцами и мерзкими монстрами, которых он сам создал, и рассказывал истории о каком-то выдуманном измерении, где он мог управлять этими тварями. Майк чертовски ненавидел думать о своём милом, драгоценном Уилле, запертом с каким-то отвратительным, безумным монстром в маленькой хижине в лесу на целую неделю его детства. Он был благодарен, что для его друга всё не обернулось ещё хуже. Хулиганы в школе тогда изводили его, в красках расписывая, что, по их мнению, происходило с Уиллом, и уверяя, что если он ещё не мёртв, то скоро умрёт. И, честно говоря, судя по тому, что полиция нашла на жёстких дисках того человека, они были недалеки от истины, как ни бесило это признавать. К счастью, Хоппер нашёл их прежде, чем Генри набрался смелости причинить ребёнку ещё больший вред. Но Уилл, очевидно, всё равно был травмирован всем этим испытанием. Как и Майк, если быть честным с самим собой. — О, чёрт, прости. Я совсем забыл, что у меня оно есть. Мне надо было просто… — Всё нормально, Майк. Я просто удивился, вот и всё. Эта штука… огромная. Майк кивнул, отступая назад и с облегчением отмечая, что Уилл действительно выглядит нормально. В его глазах не было того отстранённого взгляда, который появлялся, когда он вспоминал что-то неприятное. — Да, честно говоря, пару раз, когда я пользовался ею, было немного некомфортно… Уилл молчал, скользя взглядом по десяткам других секс-игрушек в ящике. — …Пользовался? Голос Уилла был тихим, а щёки порозовели сильнее, чем Майк видел за долгое время. — Да, я, эм, наверное, лучше объяснить. Он глубоко вздохнул, беря в руки небольшой светло-голубой массажёр простаты. — Я начал выкладывать свои фото на одном порносайте. Просто полуодетый или дрочащий. Занимался этим недели две, когда мне пришёл запрос. Предложили прислать игрушку, — он помахал маленьким массажёром, который взял, — и сказали, что заплатят, если я использую её на себе, запишу это и выложу на своей странице. Я согласился, потому что был на мели, мне было любопытно, и я ненавидел свою работу. Ну, и с тех пор я этим и занимаюсь. Моя страница довольно быстро раскрутилась, у меня около тринадцати тысяч подписчиков, которые платят за мой контент. Большая часть того, что я выкладываю, скрыта за дополнительной платой — например, если хочешь посмотреть чей-то запрос. Довольно хреновая система для тех, кто платит, но я, конечно, не жалуюсь. Уилл кивнул, но выглядел немного отстранённым, будто информация кружилась вокруг него, а он не мог понять, как это возможно, ведь они были в помещении без ветра и кондиционера. Майк легонько бросил игрушку обратно в ящик, его колени подпрыгивали, пока он ждал ответа Уилла. — Вау, я, эм, даже не знаю, что сказать… Почему ты скрывал это от меня? Это было сказано невинно, без злобы или отвращения, которых он опасался. И Майк улыбнулся. Он любил Уилла за то, что тот не осуждал и не стыдил, а просто недоумевал, почему его лучший друг не делится с ним всем в своей жизни. Боже, он такой милый, подумал Майк. В платоническом смысле, конечно. — Честно говоря, я не думал, что тебе понравится мысль о том, что я в соседней комнате трахаю себя для незнакомцев из интернета? Майк пожал плечами. — Мне нравится знать о тебе всё, что ты позволишь мне знать, Майк. Это ничем не отличается. И я думаю, это круто, что ты нашёл занятие по душе. В смысле, я ненавижу свою работу и не зарабатываю и близко столько, сколько ты. Он был так искренен, что Майку пришлось засмеяться, иначе он бы, честное слово, расчувствовался. Так что он засмеялся, заставив засмеяться и Уилла, и они стояли перед ящиком, полным секс-игрушек, хихикая, как малые дети. Через минуту тишины Уилл издал тихий звук горлом и указал на что-то в ящике. — А это что? Майк проследил за его пальцем и увидел силиконовые ягодицы, наполовину торчащие из-под других игрушек. Он схватил их и вытащил. Штука была чуть больше его двух больших ладоней вместе, изображала женскую задницу и вагину, с небольшим обрезком торса и ног. Обрубки ног торчали прямо от бёдер под прямым углом, чтобы можно было трахать эту штуку раком, чем он и занимался сегодня днём. Это определённо была одна из самых… детализированных его игрушек. Он никогда не спал с белой девушкой, но порно смотрел достаточно, и наверное, это выглядело довольно реалистично. Хотя у неё не было лобковых волос, что его слегка смущало. — Кажется, это называется «карманная киска» или как-то так. Одна женщина прислала мне её пару месяцев назад. Хотела, чтобы я трахнул её и выкрикивал её имя. Он пожал плечами, подкидывая игрушку в руках. Он протянул её Уиллу, который с любопытством её разглядывал. — Эм, ты ведь моешь эту штуку? Майк сверкнул глазами, и Уилл улыбнулся, будто считал себя ужасно остроумным, забирая игрушку из его рук. — Боже, у неё даже анус есть. Но он такой чертовски маленький. Тебе приходится его растягивать перед тем, как… ну… использовать? Майк фыркнул, глядя, как Уилл не может даже произнести, что делают с этой штукой, которую он держит и пристально разглядывает. — Не знаю, я использовал её всего пару раз, а анус никогда. Уилл хмыкнул, ввёл кончик указательного пальца в анальное отверстие. Майк отвёл взгляд и нахмурился, когда в животе что-то перевернулось. Должно быть, алкоголь даёт о себе знать. Может, Уилл был прав насчёт опасности пить из горла. — А, я дурак. Это же силикон, конечно его не нужно растягивать, — пробормотал Уилл, переворачивая штуку в руках, разглядывая со всех сторон. — Я, оказывается, не знал, как выглядит вульва вблизи. Видел только медицинские схемы — сбоку и в разрезе. Она… довольно красивая. — Я думал, во всех твоих книгах по искусству есть обнажённые люди? Так что, ты никогда не смотрел порно с женщиной? — Ладно, насчёт искусства правда, как художник много видишь человеческого тела. Но волосы там действительно хорошо всё прикрывают, так что я не видел ничего настолько… голого. И я не особо смотрю порно. Если и смотрю, то обычно просто парней, которых трахают, или что-то типа того. Никаких женщин в кадре. Майк кивнул, слегка усмехнувшись, хотя смешок вышел более плоским, чем раньше. — О, да. Это логично. Но живая, конечно, гораздо лучше. — Хмм. Кстати, об этом, Аманда была очень милой. Почему ты перестал с ней встречаться? — Ну, мы никогда на самом деле не встречались. А после секса… не знаю. Она сказала, что не заинтересована продолжать со мной что-то романтическое. Что было справедливо, но я не хотел кого-то просто для секса; думаю, мне нужна более эмоциональная связь, чтобы секс ощущался правильно. Уилл оторвал взгляд от игрушки и аккуратно положил её обратно в ящик киской вниз. — Я понимаю. У меня так же. Это не так горячо, если я не знаю человека очень хорошо. Поэтому порно меня и не особо заводит. Гораздо лучше, когда есть эта эмоциональная связь. Думаю, в основном поэтому у нас с Ченсом и не сложилось. Секс всегда был… э, да, в общем. Майк нахмурился. — Что, он был плох в постели? В это можно поверить. У него эмоциональный диапазон примерно как у незрелого помидора. Уилл улыбнулся, но покачал головой. — Нет, он был нормальный. Мы просто были сексуально несовместимы. Он всегда хотел быть таким крутым мачо в постели, а я такое не люблю. Он хотел, чтобы я был тем, кем не являюсь, а я просто хотел видеть того уязвимого парня, которым он становился, когда напивался. Мы просто хотели совершенно разных вещей, и только я шёл на компромиссы. Уф, извини, меня это немного заводит, когда я думаю об этом. Майк потянулся и успокаивающе провёл рукой по плечу Уилла. — Ну, ты же буквально только что расстался с ним. Думаю, потребуется больше пары часов, чтобы чувства улеглись. И ещё, какой же он мудак. У него был самый горячий, самый добрый, самый крутой парень во всём городе, и он не мог просто попробовать заниматься сексом немного иначе, чтобы удержать тебя? Боже. А ведь он говорил, что его последнее сотрясение было «лёгким» и «не нанесло особого вреда». Уилл закатил глаза, опуская взгляд и пытаясь скрыть румянец, подступающий к ушам. Ченс был таким идиотом, что упустил такую добычу. — Всё нормально. Люди имеют право любить то, что им нравится… Уилл вздохнул и тихо рассмеялся. — Но он был реально горячим, когда не пытался строить из себя крутого парня. Майк приподнял одну бровь. — Та-ак, значит, тебе нравятся спортсмены? — спросил он небрежно. Они с Уиллом никогда раньше не говорили о своих типажах. У Майка не было особого типа, насколько он знал, а Уилл встречался с самыми разными людьми. У него было несколько парней, но только в колледже, потому что если бы он попытался завести парня в их консервативном родном городе в старшей школе, его бы, скорее всего, публично унизили, а то и хуже. Был Кайл, просто средненький кудрявый ботаник. Майк не видел в нём ничего особенного, парень не был особо привлекательным, довольно неловкий и намного ниже его. Они встречались около полугода на первом курсе, пока тот не бросил Уилла из-за чего-то, что Уилл ему не рассказал — что было бы нормально, — но Майк был почти уверен, что Макс и Джейн знали причину, так что его задело, что с ним не поделились. Но, в любом случае, скатертью дорога, думал Майк. Уилл заслуживал кого-то более горячего, чем тот парень. Был ли он поверхностным? Да. Но ему было плевать. Уиллу нужен был кто-то такой же привлекательный, как он сам. Потом был Энди, с которым Уилл встречался меньше всех, блондин-модель, настолько же тупой, насколько красивый. Майк даже немного скучал по нему. С ним было весело общаться, потому что он был конченым идиотом и непреднамеренно уморительным. Хотя он понимал, почему те отношения не сложились. Джордж был недавним, и самым долгим романом Уилла на сегодня. Волосы у него были буйные — кудрявые, как у Лукаса, и парень был даже выше Майка. Уилл был раздавлен, когда Джордж порвал с ним. Они встречались почти два года, и Майк помнил, как Уилл почти не выходил из комнаты три недели подряд после этого. Майку парень в целом нравился, но после того, как тот разбил сердце его лучшего друга, они с Джейн однажды ночью, под кайфом и без присмотра, тайком закидали его машину яйцами. Никто, кроме них, до сих пор не знал об этом. Уилл бы разозлился, если бы узнал, так что Майк не видел смысла этим хвастаться. А потом был Ченс, которого Майк решительно считал худшим из всех. Высокомерный, грубый, думал, что он дар божий для их школы, потому что иногда мог закинуть резиновый мяч в корзину. Майк не мог найти много общего между ними, когда задумался. Что привлекало Уилла в них? Ему отчаянно хотелось узнать, он и не осознавал раньше, что ему не хватает этой информации о лучшем друге. — Нет, мне не нравятся спортсмены, — сказал Уилл, отвечая на вопрос Майка. — Мне просто нравятся хорошие парни. У меня нет особого типа во внешности. Наверное, мне нравятся тёмные волосы, красивые глаза… Эм, почему мы вообще говорим о моём типаже? Уилл засмеялся, указывая на ящик на кровати. — Я хочу услышать больше об этом. И почему ты был таким странным сегодня. Тёмные волосы. Тёмные волосы… У Майка были довольно тёмные волосы. Вообще-то чёрные. Самые тёмные из возможных. И многие мужчины на его сайте называли его красивым, а на днях даже был комментарий о том, какие у него — ну, комментарий гласил «похотливые глаза», но Майк истолковал это так, что у него, вероятно, красивые или привлекательные глаза. Он чувствовал странное удовлетворение от мысли, что Уиллу может нравиться его внешность. Все же хотят, чтобы друзья считали их привлекательными, верно? А, Уилл говорил что-то ещё… Что он сказал? Что-то о том, что он странный? — Я… эм, что? — спросил он, отвлекаясь от собранных им доказательств того, что Уилл действительно мог считать его симпатичным. — Ты же хотел рассказать мне ещё, да? Или это всё? Я просто хочу знать, что всё в порядке, по крайней мере. Ты правда странно себя вёл сегодня. — Да, так… хмм. Майк огляделся, пытаясь сформулировать, как лучше это подать. Прямота, вероятно, была лучшим курсом — всё и так было достаточно сложно, чтобы пытаться перефразировать. — В общем, я получаю запросы от людей на сайте, как я и говорил. Они присылают мне игрушку, или наряд, в котором хотят меня видеть, или просто просят сделать что-то с вещами, которые у меня уже есть. И наверное, я был немного отвлечён, потому что сегодня получил сообщение, в котором… он предлагает заплатить мне семь тысяч долларов за то, чтобы я сделал минет парню. Челюсть Уилла отвисла, брови удивлённо поднялись. — Прости. Ты сказал семь. Тысяч. Долларов? — Плюс щедрые чаевые, судя по его последнему сообщению. Глаза Уилла расширились ещё больше, и Майк изо всех сил старался не рассмеяться над ним. Он напомнил себе, что для Уилла это значило гораздо больше, чем когда-либо значило для Майка, выросшего, не задумываясь о деньгах, и всегда получавшего на Рождество дорогую игровую приставку, которую хотел. — Охренеть, — прошептал Уилл, уставившись на огромную бутылку смазки, заполненную больше чем наполовину, стоявшую в ящике. — Так ты реально это сделаешь? Майк пожал плечами. — Ну, я коплю сбережения на случай, когда больше не захочу снимать видео. Сейчас там приличная сумма, но это точно не помешает. Плюс у тебя скоро день рождения, а я уже знаю, что хочу тебе подарить. — Ладно, во-первых, мой день рождения только через три месяца. А во-вторых, нет. Я знаю, ты думаешь купить мне ту машину, на которую я засматривался, и если ты это сделаешь, я буквально никогда больше с тобой не заговорю. Майк поднял руки в жесте капитуляции, про себя зная, что абсолютно точно всё равно купит ему эту машину или хотя бы оплатит большую её часть. В любом случае это было бы выгодно им обоим, поскольку сейчас они делили уродливую ярко-красную Хонду Майка, которая была примерно так же надёжна, как принтер. — Так, эм, с кем ты собираешься… ну, делать это? Уже есть кто-то на примете? Майк переступил с ноги на ногу, скрещивая руки на груди. — Ну, думаю, у меня есть идея, кого спросить. Уилл бросил на него вопросительный взгляд. — Эм, я знаю, он тебе не нравится, но я подумывал спросить Эдди… Лицо Уилла тут же скривилось в кислой гримасе, и он опустил взгляд, делая вид, что смахивает что-то со своих штанов, чтобы скрыть её. — О… да, это логично, наверное… Ты всегда его… любил, довольно сильно. Майк кивнул, и его губы тронула удивлённая улыбка от ожидаемой реакции друга. — Что у тебя вообще против Эдди? Ты ему вполне нравишься. И он достаёт нам лучшую травку. Кстати, ты знал, что он из Хоукинса? Я узнал только на последней сессии. Уилл покачал головой, выравнивая выражение лица, и натянуто пожал плечами. — Ты же знаешь, что ты ему нравишься, да? Майк был искренне ошарашен. Этого определённо не могло быть правдой. Но даже если и так, с чего бы Уиллу ненавидеть парня за простую влюблённость? Он почувствовал, как смеётся. — Это точно неправда. Но если и так, то, думаю, тем больше шансов, что он согласится. Теперь настала очередь Уилла выглядеть шокированным. — Что? Ты издеваешься? Он влюбится в тебя ещё сильнее после того, как переспит с тобой! Ты же не хочешь, чтобы это случилось, я полагаю. — Э, честно говоря, я тебе не особо верю. И какая разница, он знает, что я натурал. Я же не ввожу его в заблуждение. Может, он увидит, какой я неумелый и неопытный ртом, и его передёрнет, — пошутил он, но друг, казалось, был слишком погружён в мысли, чтобы найти его шутку смешной. — Нет. Я не думаю, что тебе стоит просить Эдди. Кого ещё ты рассматриваешь? — Эм, никого. Я хочу, чтобы это был кто-то знакомый, кому я могу доверять и кто не растреплет всему кампусу. Я больше никого подходящего не знаю. Уилл кивнул, кусая ногти и хмуря брови, теряясь в размышлениях о замене. Майк подумал, что всё равно, наверное, попросит Эдди. Уилл сошёл с ума, если правда верит, что тот в него влюблён и что это его остановит. — А как насчёт Лукаса? Брови Майка взлетели до линии волос, улыбка стала дразнящей. — Лукас? Наш лучший друг Лукас Синклер, у которого есть девушка, которой он настолько верен, что отказался поцеловать тебя в щёку, когда Макс подначивала его на прошлой неделе? Ты слишком много выпил, чувак. — Ладно, верно. А как насчёт Дастина? Майк не смог сдержать закатывания глаз от этих предложений. Уилл, должно быть, реально верит, что Эдди влюбится в него из-за минета, раз предлагает такие имена. — Уилл, он бы рассмеялся мне в лицо, если бы я его попросил. Джейн тоже. На самом деле, Джейн бы умудрилась наблюдать со стороны и критиковать каждое моё движение над её драгоценным маленьким ботаником. — Да, наверное. Но, в смысле, кто ещё? М-может, я мог бы тебе помочь. Майк почувствовал, как его игривая улыбка вмиг исчезла. Сердце споткнулось пару раз, прежде чем забиться гулко и ритмично. Грудь внезапно начала вздыматься, а в животе всё сжалось и затрепетало. — Что? — тихо спросил он. Должно быть, он неправильно понял, что имел в виду Уилл. Наверняка он говорил не о том, о чём подумал Майк. — Я знаю, это было бы немного странно, но у меня больше нет парня, так что это не проблема, как было бы с Дастином или Лукасом. Плюс, если я тебе помогу, я получу часть денег, верно? Ладно, значит, именно это он и имел в виду. Что Майк мог бы сделать ему минет для своего сайта. Какого. Чёрта. Не то чтобы Уилл не был первым, о ком он подумал, когда получил запрос, но он никогда не ожидал, что Уилл — тот самый парень, который не прикасался к Майку, если тот сам не начинал, — предложит себя сам. — Ну, да, конечно, ты получишь за это деньги. Но я не собираюсь заставлять тебя сниматься со мной в порно за деньги, Уилл. Просто прими тот чёртов конверт, который я пытаюсь вручить тебе с сентября. Уилл повернулся к тумбочке Майка, взял лежавшую там игрушку-антистресс просто чтобы чем-то занять руки. — Я не возьму твои подачки, Майк. И ты не заставлял бы меня ничего делать. Я сам предложил. Он ходил взад-вперёд между столом и кроватью, сжимая игрушку в руках. — И подумай, тебе не пришлось бы волноваться, что кто-то, кому ты не доверяешь, расскажет всем, или будет странно себя вести, или ещё что. Думаю, это могло бы сработать… — Это не грёбаные подачки, придурок, и… я… я не знаю, я… Майк заткнул сам себя, отчаянно пытаясь отогнать образы себя на коленях перед Уиллом Байерсом (его лучшим другом с детского сада и самым любимым человеком на свете), которые его мозг внезапно начал поставлять с мучительными подробностями. Уилл внезапно остановился, закрыв лицо руками. — Нет. Извини. Я даже не подумал, насколько это было бы странно для тебя. Его руки тяжело упали по бокам, щёки покрылись неровными красными пятнами. — Позволить твоему другу-гею сделать это… да, я дурак. Забудь, что я сказал. — Нет, подожди. Я… я… ты не просто мой «друг-гей», Уилл. Ты мой лучший друг. Я имею в виду, если бы ты был не против, я думаю, это и правда бы сработало. Мне с тобой комфортно, понимаешь. Я тебе доверяю. И ты бы получил денег на новую машину… Я… я хочу твоей помощи. Если ты готов. Майк понятия не имел, почему его рот всё ещё говорил. Это была ужасная идея. Ещё со средней школы он знал, что Уилл для него не такой, как другие друзья. Он чувствовал к Уиллу более глубокие чувства — это стало ясно в ту ночь, когда Уилл пропал. Но то, что он осознавал это, не означало, что он понимал, почему Уилл был другим. Просто был. И всегда был. Майк любил всех своих друзей, но с Уиллом всегда было что-то более глубокое, какое-то чувство, которое он никогда не мог точно определить, скрытое где-то под поверхностью, за слоями тканей и сухожилий по всему телу. Он ощущал его, когда был с Уиллом или думал о нём. Оно шевелилось под кожей при движении, странное давление, если на него надавить, но он не мог распознать его из-за неопределённой формы, погребённой слишком глубоко, чтобы разобрать. Может, если бы он был настойчивее в своих попытках, он бы смог понять, но его устраивало всё как есть. Ему было неважно, что именно отличало Уилла, потому что Уилл у него был. Уилл никуда не денется, и Майка всё устраивало. Но в нём росло чувство страха перед тем, что случится с ними, если он допустит Уилла настолько близко. И дело было не в том, что Уилл гей, и он боялся, что друг влюбится в него или типа того — в этом он был уверен. Он не был настолько самонадеянным, чтобы думать, что только потому, что Уилл гей, он влюбится в Майка. И ему было всё равно, что Уилл гей. На самом деле, когда тот признался ему в старшей школе, он был очень рад. Тогда он решил, что это потому, что у него наконец появилась причина грубить всем надоедливым девчонкам, которые постоянно вешались на Уилла в школе. И, честно говоря, каждый раз, когда его мозг пытался поднять вопрос, почему он так ненавидел этих девчонок, чтобы он мог это осмыслить, он отмахивался от него, как кошка от всего, что осмеливается пробежать в поле её зрения. Это просто казалось неважным. Он защищал Уилла, всегда защищал, даже до его похищения. А девчонки могли быть чертовски злыми. Дальнейшие исследования не требовались. Он не был уверен, почему колебался, когда Уилл сам предложил помощь, — ему нравилось делать Уиллу приятно. Конечно, он никогда не доставлял ему сексуального удовольствия, но это не было таким уж безумным шагом вперёд по сравнению с их обнимашками и прочим. Это был просто минет между братанами. Им даже не нужно было целоваться или что-то в этом роде. Всё по-простому. Они и так делали более интимные вещи поздно ночью за просмотром фильмов: запускали руки друг другу в волосы, водили по спинам, делали маленькие успокаивающие массажи — результат их детской травмы от разлуки, когда они не могли узнать, в порядке ли другой. И поразмыслив, он понял, что это действительно был его лучший вариант. Уилл никому не расскажет, получит столь необходимые деньги, и никто из их компании никогда не узнает о его видео. Уилл смотрел на него с любопытством, когда его мысли наконец начали распутываться, так что Майк выдавил слабую улыбку, надеясь теперь больше всего на свете, что Уилл скажет «да». — Ты уверен? — спросил парень пониже. — Я всё пойму, если ты захочешь выбрать кого-то другого, и я помогу тебе с этим, если захочешь. Даже если ты решишь попросить Эдди, я не буду из-за этого странным или типа того. — Ну, да. Я уверен. Но я согласен, только если ты согласен. — Ну, я согласен, только если ты согласен… — …Отлично, значит, мы на одной волне. Я отсосу тебе на камеру, и мы оба получим кучу бабла за это. Легко. Брюнет на мгновение сжал губы. — Не говори «кучу» перед этим, — он указал на ящик с дилдо, и Майк почувствовал, как из груди вырвался искренний смех. Всё будет нормально. Они лучшие друзья, и ничто никогда не сможет этого изменить. Всё будет просто отлично.