4. Затишье
27 мая 2026 г., 21:05
Даже сквозь закрытые веки жёлтый солнечный свет слепил в маленькой комнате. Уилл был почти уверен, что именно внезапный свет выдернул его из сна, но не мог сказать наверняка — с равным успехом это мог быть локоть в живот или хихиканье, доносившееся из его комнаты. Прищурившись, он заметил у окна ярко-рыжие волосы и свои собственные потрёпанные пижамные штаны. Макс спала на диване прошлой ночью — ни одна из девушек не захотела ехать домой после того, как они засиделись допоздна (они слегка увлеклись Mario Kart после того, как Майк ушёл спать), и он предложил им одолжить кое-что из своей одежды. Но хотя Макс явно распахнула шторы, разбудил его точно не солнечный свет. Снаружи тёмные тучи затянули всё утреннее небо, не пропуская ни единого луча и окутывая город серым, морозным предчувствием беды. Ослепил его верхний свет, который Уилл включал только во время рисования.
Джейн делила с ним постель, и если не считать того, что она всю ночь беззастенчиво перетягивала одеяло на себя, оставляя Уилла дрожать и засыпать в холоде, всё было неплохо. Кровать у него была не самая большая, и теперь в спине ныло от того, что она прижала его к стене. Но Уилл был рад провести ночь с кем-то рядом.
Ему всегда было тяжело спать одному, и, может, Джейн была не самой внимательной соседкой по кровати, но для него это не имело значения. Она была тёплой, живой и безопасной. От этого он и сам чувствовал себя так же. Однако теперь он проснулся, а его грудную клетку сдавливали её острые локти, пока она наваливалась на него всем весом. И никаких тёплых, пушистых чувств к ней он больше не испытывал. Макс во всё горло распевала какую-то песню, вникать в которую у Уилла не было ни сил, ни желания, а девушка на его груди дико под неё отплясывала.
— Джейн, — прохрипел он, задыхаясь. — Ты меня убиваешь.
Макс рассмеялась и схватила подругу за руки, стаскивая её с кровати. Они танцевали и пели (орали) вдвоём, а Уилл просто пытался сосредоточиться на благодарности за то, что снова может дышать. Сев и протерев глаза, он нахмурился, глядя на этот концерт в своей спальне.
— Дамы, вы закончили? — спросил он во время паузы на инструментал, который они тоже озвучивали.
— Ты вообще собираешься вставать? — спросила Макс, всё ещё держа воображаемую гитару. — Уже одиннадцатый час, а мы хотим завтракать.
— Омлееет! — пропела Джейн, кружась. Её носки заскользили по паркету, и она, как дурочка, захихикала, едва успев ухватиться за Макс по пути к полу и удержаться на ногах. На лице Уилла против воли появилась лёгкая улыбка, хоть он и старался сохранять раздражённый вид, ведь они прервали его единственный день, когда он позволял себе поспать подольше. Ему было искренне жаль соседей девушек, если их утро всегда проходило именно так.
Уилл всё же принялся за готовку, но только после того, как, поворчав, выпроводил их из своей комнаты, чтобы проснуться в тишине. И хотя они послушались, покой длился недолго. Как только он вышел в общую гостиную и увидел диван — тот, что стоял прямо напротив его двери, — он не мог думать ни о чём, кроме прошлой ночи. Майк, тёршийся на коленях у Эдди, обкуренный до беспамятства. Звук, с которым их рты оторвались друг от друга. То, как Эдди протянул руку Майку, будто это было естественно, а потом сидел там как ни в чём не бывало, хотя только что разорвал душевное спокойствие Уилла в клочья. Дилер был куском дерьма из-за этого. Да, он тоже был под кайфом, но Уиллу было плевать. Майк явно был не в своём уме, потому что Майк, блядь, натурал! И Эдди воспользовался его естественной тактильностью в пьяном состоянии. Если и была у Уилла хоть какая-то симпатия к Эдди до этого, теперь она была мертва и похоронена.
Он гордился тем, как хорошо сумел сохранить самообладание прошлой ночью. Острое желание не напугать Майка и увиденный запрос на сообщение немного смягчили удар. Но сегодня он был зол. Кровь, казалось, вскипала, шипя, как лук и перец на сковороде, которые он мешал с большей силой, чем требовалось.
Джейн и Макс показывали друг другу смешные видео, пока он готовил, но их утренняя маниакальная энергия немного спала. К сожалению, не потому, что они успокоились сами; Уилл рявкнул на Джейн, когда она подошла сзади и попыталась шутливо приподнять его над полом. И хотя он не был откровенно злым или грубым, это было на него не похоже, и они это знали. Теперь девушки говорили тише, стараясь больше не заводить его. И Уилл чувствовал себя ужасно. Джейн не была виновата в том, что его грудь ощущалась как зияющая кровавая рана, делающая каждое движение болезненным. Он злился на себя за то, что чувствовал это. Майк ведь и раньше целовался с кем-то на его глазах.
Конечно, всё было иначе: под Майком был мужчина, а не какая-то девушка, с которой у Уилла не было бы и шанса соперничать. И, похоже, именно это ранило его больше всего. Если Майк не натурал, то что это значит для них? Что это значит для того, что они сделали? Есть ли у Уилла на самом деле шанс? И если да, то почему Майк пошёл целовать кого-то другого? Если Майк не натурал, значит, он выбрал Эдди, а не его. Но нет, Майк натурал. Он… должен им быть.
К тому времени, как еда была готова, Уилл почти не притронулся к своей тарелке, лишь вяло гоняя куски по ней. Желудок скрутило от тошноты и собственных эгоистичных чувств. Девушки умяли всё в мгновение ока, и он ловил взгляды, которыми они обменивались между собой и бросали на него. Джейн строго заставила его сделать несколько глотков, и после того, как еда улеглась в желудке и немного уняла физическое недомогание, он почувствовал себя менее раздражённым. Но на смену злости пришла глубокая, ноющая печаль, оставшаяся после неё. И ему уже хотелось вернуть ярость обратно.
Макс собирала вещи, получив смс от Лукаса, что он заедет за ней, чтобы провести день вместе. Судя по прогнозу погоды, позже ожидался сильный шторм, и он настоял, чтобы они переждали его вместе в его общежитии. Прощальные объятия, которые она подарила ему несколько минут спустя, были на удивление нежными — для неё. И теперь Уиллу стало ещё хуже — ведь было ясно, что он не так хорошо скрывал свою боль, как следовало.
Лукас поприветствовал оставшихся за столом дурашливым взмахом руки, но, видимо, он куда-то опаздывал: как только Макс переступила порог, он утащил её прочь с наигранным ворчанием. Дверь закрылась под сумасшедшее хихиканье Лукаса, и Уилл буквально слышал, как Макс закатывает глаза.
Они с Джейн остались одни буквально на секунду, прежде чем она набросилась на него.
— Уилл, в чём дело? Что случилось? — потребовала она ответа.
Он потянулся сложить грязные тарелки на свою. Он надеялся вести этот разговор у раковины, избегая её взгляда и отделываясь полуответами. Но она остановила его, забрав посуду и отодвинув её на другой конец стола.
Он вздохнул, откидываясь на спинку стула, зная, что она не отстанет, пока не получит что-то правдоподобное. По крайней мере, она дождалась ухода Макс.
— Просто у меня сегодня не очень настроение. Без особой причины, — попытался он, надеясь, что она не будет давить слишком сильно, видя его нежелание говорить. — Извини, что сорвался на тебе. Ты этого не заслужила.
— Всё нормально, но явно что-то не так. Ты не ведёшь себя так без причины… Может, хочешь чем-то поделиться?
Уилл опустил взгляд на свою руку, оторвал заусенец и смотрел, как быстро выступает капелька крови.
— Не-а.
Это был не лучший способ добиться желаемого в этом разговоре (а именно, чтобы он закончился как можно скорее), но он был в отвратительном настроении. Он ничего не мог с собой поделать. Он был несчастен и не мог этого скрыть. Его собственный дом напоминал ему о том, как этот мудак касался Майка, словно имел на него права, и это было невыносимо.
Он злился на Майка. Он был в ярости на Эдди. Но больше всего он ненавидел себя. Вот что было невыносимо. Потому что он знал, что Майк никогда его не захочет, и всё равно не мог до конца перекрыть ту часть сердца, которая всегда хранила какую-то надежду. Как бы он ни пытался затушить её, она всегда находила способ выжить. И эта надежда была крошечной, настолько мизерной после многих лет доказательств обратного, что Уилл часто о ней забывал. Но когда она требовала, чтобы её признали, это было больнее всего на свете. Надежда — чувство глупцов, когда дело касается любви, а Уилл чувствовал себя чёртовым придворным шутом.
Глаза защипало от слёз прежде, чем он успел сдержаться, и Джейн мгновенно оказалась рядом. Она обняла его, пока он прятал лицо в ладонях. Ему было стыдно. Не из-за того, что он плакал, а из-за причины слёз. Это было смехотворно: он раскис, как тряпка, только потому, что его лучший друг, который ему ничего не должен, кого-то поцеловал. Всхлипы сменились слезливым фырканьем — он не мог удержаться от абсурдности собственных чувств. Джейн отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на него, и её лицо исказилось тревогой от его противоречивого поведения.
— Прости, — усмехнулся он, вытирая лицо.
Джейн лишь снова притянула его к своему плечу, и он рухнул в её объятия. Она гладила его по спине, и он позволил ей себя утешать, хоть и не заслуживал этого. Он позволил себе ещё немного поплакать — тихо и мрачно, — прежде чем попытаться взять себя в руки. Было приятно выпустить чувства, копившиеся с тех пор, как они с Майком выполнили тот запрос. Но он не хотел волновать Джейн из-за того, что по сути было пустяком.
Стул заскрежетал по полу, отдаваясь в его измученной голове, когда Джейн придвинулась ближе и взяла его руки в свои.
— Это на тебя не похоже, — констатировала она. Она хорошо его знала и понимала, что происходит что-то из ряда вон. Он и раньше плакал из-за Майка при ней, но никогда вот так. И он понятия не имел, что ей сказать.
Поэтому он просто кивнул, проводя большим пальцем по её ногтям, бугристым от блёсток.
— Уилл, ты можешь поговорить со мной. Что бы это ни было, ты можешь мне рассказать.
Он шмыгнул носом, совершенно не зная, что он вообще может сказать, не предав доверия Майка. Ему хотелось выложить всё, рассказать все пикантные подробности (не о сексе, конечно), но это была бы не только его история.
— Я не могу. Знаю, это бессмысленно звучит, но это правда. Я не имею права.
Джейн сжала его руки, кивая.
— Хорошо.
Она помолчала минуту, думая.
— Ты не обязан мне ничего рассказывать. Но я должна убедиться, что ты в порядке, иначе я тебя одного не оставлю.
— Я в порядке, обещаю. Мне просто нужно… одуматься и перестать вести себя так, будто мир вращается вокруг меня.
Джейн громко выдохнула с недоверием.
— Уилл, когда ты вообще думал о себе больше, чем о других? Я отвечу за тебя: никогда. И если ты страдаешь из-за кого-то, мой долг как твоей сестры — заставить страдать и их тоже.
Честно говоря, образ Джейн, доводящей Эдди до слёз, немного поднял ему настроение. Он не мог не усмехнуться от возникшей картинки, потому что знал: она вполне могла бы это сделать и наверняка бы сделала. Она умела быть сущим тираном, если задавалась целью.
— Знаю, и я люблю тебя за это. Но единственный, кто заставляет меня страдать, — это… я сам.
Джейн вздохнула.
— Я уважаю твоё решение не делиться со мной, но ты обязан по закону сказать, нужно ли мне убить Майка.
Конечно, она знала, что дело в Майке. У неё всегда было странное шестое чувство на чувства Уилла.
Когда он наконец признался ей в старшей школе, что влюблён в Майка — после того, как извёл себя переживаниями о её реакции, — она просто улыбнулась и сказала, что уже знает. И он остолбенел. Ему казалось, он хорошо скрывал свои чувства с тех пор, как Джонатан заподозрил то же самое, когда они были ещё совсем юными, и Уилл тогда яростно всё отрицал. Он тогда ещё даже не совершил каминг-аут, не говоря уже о том, чтобы признаться в любви к лучшему другу. Похоже, Джонатан оставил свою теорию после того, как Уилл, из-за их неловкого разговора, стал вести себя с Майком более сдержанно. Даже после каминг-аута он так и не сказал брату, что тот был прав. А Джейн заверила его, что она единственная, кто знает, и чтобы он не волновался, но так и не рассказала, как она узнала. И Уилл тогда был убеждён, что она, возможно, умеет читать мысли или что-то в этом роде.
После этого он был счастлив впервые в жизни иметь кого-то, кому можно рассказать обо всех своих страданиях по Майку. Она не понаслышке знала, каким олухом может быть Майк. И было приятно смеяться над этим с Джейн, вместо того чтобы плакать в одиночестве в своей комнате, как раньше. Но сейчас он не мог поделиться ничем. Он бы выдал не только дело, о котором Майк не хотел, чтобы кто-то знал, но и, возможно… его парня.
Фу. Он тряхнул головой, отгоняя образ, выжженный прошлой ночью на его сетчатке. Нет, Майк натурал. Именно это он и пытался сказать прошлой ночью, даже если не успел закончить.
— «По закону», значит? Ты слишком много времени проводишь с Дастином, — сказал он, похлопав её по руке. — Майк не сделал ничего плохого, ясно. Дело… не в нём. Не совсем. Просто в последнее время стало труднее держать надежду в узде.
Он грустно пожал плечами, и Джейн в конце концов приняла его объяснение как есть, не став давить дальше.
— Ладно. Но я здесь, если захочешь поговорить. Можно рассказать тебе о моих выходных с Дастином?
Он с радостью слушал, как Джейн подробно рассказывала о том, чем они с гением занимались, пока сам рисовал каракули на конверте одной рукой, а второй держал её руку. Дастин учился в другом колледже, примерно в часе езды, выбрав более престижное и специализированное заведение, чем то, куда пошли остальные. Ну, Макс вообще нигде не училась, бросив после первого семестра, заявив, что в нынешней социально-политической обстановке это пустая трата времени. Она настаивала, что обучающие ролики на Ютубе лучше любого образования, и видеоигра, которую она делала, кажется, весьма убедительно доказывала её точку зрения.
Уилл был рад смене темы, и к тому моменту, как звук ключа в двери прервал их, он чувствовал себя в сотни раз лучше. Взглянув на часы, он с удивлением обнаружил, что они проболтали гораздо дольше, чем ему казалось.
Вошёл Майк, что-то напевая, и лишь мельком взглянул на них, прежде чем повесить куртку.
— Привет, ребята, — чирикнул он.
Уилл поприветствовал друга вялым взмахом руки. В груди кольнуло болью от того, как хорошо Майк сегодня выглядел. Его волосы привлекательно спадали на плечи, завиваясь так, что подчёркивали острые черты лица. Чёрный свитер облегал фигуру, а мешковатые джинсы только подчёркивали тонкую талию. Уилл отвёл взгляд, когда Джейн повернулась на стуле к двери.
— Привет, Майк, — сказала она. — Как прошли пары?
— А, нормально. Только все только и говорят о надвигающемся шторме. Тебе, наверное, пора ехать, если не хочешь тут застрять.
Уилл глянул на балкон: небо было злым, клубящимся серым месивом. От одного взгляда на него становилось холодно, и он непроизвольно вздрогнул.
— Да, мне пора. Эй, Майк, быстрый вопрос перед уходом. Почему ты позволил Уиллу лгать за тебя прошлой ночью? Я знаю, что синяк ты получил не так.
Майк как раз снимал ботинки, разбрасывая снег по полу, когда прозвучал её вопрос. Он замер, слегка согнувшись, с ещё не снятым ботинком в руке. Уилл тоже застыл на своём месте за столом. Какого чёрта она творит?
— С чего ты взяла? — пробормотал он, осторожно стаскивая обувь.
— Тот шарф у меня дома. Уилл одолжил мне его некоторое время назад. Откуда у тебя синяк, Майк?
Уиллу захотелось провалиться сквозь землю. Он пытался сохранять невозмутимое выражение лица, но осознание собственной глупости и забывчивости заставляло его морщиться. Почему она не подняла эту тему, когда они были вдвоём?
Майк прошёл мимо них вглубь квартиры, стряхивая снег с волос, и остановился у термостата, прибавляя температуру.
— Ну, раз мы тебе соврали, значит, это, наверное, не твоё дело, так ведь?
Когда Майк обернулся к ним, его лицо было искажено раздражением.
— Это от ошейника, который лежал у тебя на столе? Ну, розовый, с сердечком посередине.
Чёрт. Она спросила Уилла перед завтраком, можно ли ей воспользоваться ванной в комнате Майка, пока другую заняла Макс. И он сказал, что можно, но не думал, что Майк оставляет такие вещи на виду. А что случилось с его ящиком для игрушек?
— Допустим, может, и от него, — фыркнул Майк. — Что за допрос?
— Мне просто любопытно. Если синяк от ошейника, почему просто так не сказать?
Майк уставился на неё, бросив взгляд на Уилла, который изо всех сил пытался изобразить невинность. Он пытался одним лицом передать, что ничего не рассказывал Джейн. Если сейчас попытаться придумать другое объяснение, это будет выглядеть ещё подозрительнее.
Высокий парень поджал губы.
— Не то чтобы все знали, что я иногда его ношу. Не хотелось объяснять вам, зачем он мне вообще.
— Но почему Уилл сказал, что это он оставил синяк? Наверняка это случилось… не во время чего-то дружеского.
Уилл просто наблюдал, раз никто не спрашивал его мнения, думая, что это, возможно, самый неловкий разговор между ними, который он когда-либо видел. А это о многом говорило, учитывая, что они встречались в таком юном возрасте.
— Он… он. Не знаю, он не хотел, чтобы меня унизили перед вами, назойливыми придурками? Потому что он хороший друг? Потому что знал, что вы всё поймёте неправильно? Выбирай.
— Но откуда Уилл вообще знает, что случилось?
— Потому что я живу с ним, Джейн. Я ему рассказываю. У меня кое-кто был, и мы трахались. На шее остался синяк. Это было горячо. И это всё равно не твоё дело.
Уилла поразило это — скупое, но всё же уязвимое — признание, но он эгоистично зацепился за слово «кое-кто». Майк мог сказать, что у него была девушка, но не сказал. Это настораживало.
— Но… кто это сделал? Разве это не слишком?
Уилл вздрогнул. Оглядываясь назад, он не гордился тем, как обошёлся с Майком. Он не был невеждой в опасностях удушения и всё равно сделал это с человеком, которого любил. И даже не специально. Он был просто пьяным от похоти полудурком, не думавшим о своих действиях в момент их совершения. Всё, о чём он думал, — это что хочет дать бедной голове Майка передышку. Удушение вышло совершенно случайно. Но это не избавляло от чувства вины. И не должно было.
— Неважно, кто это был, ты всё равно их не знаешь. А я большой мальчик, могу и остановить, если мне что-то не нравится.
Майк, возможно, был открыт насчёт секса, но скрывал, с кем именно он был. Может, из уважения к Уиллу, раз говорил с его сестрой. Или потому, что жалел, что это был именно он. Могла быть и другая причина, но разум Уилла, конечно, пошёл по наихудшему сценарию.
— Так… ты с кем-то встречаешься? — спросила она через минуту.
— Нет, это была просто интрижка. Мы не встречаемся и никогда не будем, так что оставь эту тему.
Уилл не был уверен, почему ему было больно это слышать, ведь он и так это знал, но это добавило ещё один слой агонии к его и без того израненной груди. И если Джейн сопоставит его слова о неспособности контролировать надежду и слова Майка о том, что его партнёр был лишь на одну ночь, сможет ли она связать эти точки?
Джейн посмотрела на него.
— Ты солгал ради этого человека?
— В смысле, нет. Я сделал это ради Майка. Я… я… прости.
— Я всё равно не понимаю, зачем тебе было вмешиваться, если ты тут ни при чём?
— Я… я знал, что он запаниковал, когда Макс спросила про синяк, и просто хотел помочь. Он имеет право на личную жизнь, вот я и придумал первое, что пришло в голову. Знаю, это было глупо, и прости, что вообще солгал…
Джейн посмотрела на него понимающим взглядом, от которого у него зачесалась кожа.
— Эй, — начал Майк, хмурясь на Джейн, а потом переводя на Уилла более мягкий взгляд. — Это была неплохая ложь. Ты не обязан был мне помогать, но помог. Это много для меня значит, и это лучше, чем всё, что я бы сам придумал. Хотя, наверное, мне стоило просто сказать правду.
Его взгляд говорил Уиллу, что, хоть он и сказал это, на самом деле Майк не считал, что нужно было говорить правду. Что он был рад, что Уилл солгал ради него. Это только укрепляло мысль, что Майк сожалеет о том, что они сделали, ведь солгать было предпочтительнее, чем рассказать кому-то, что он был с Уиллом.
— Ладно, — согласилась она. — Но у меня есть ещё один вопрос. Где ты взял ошейник? Дастин давно хочет такой. Наверное, поэтому он и привлёк моё внимание, я не хотела совать нос.
Уилл выдавил что-то похожее на смех, пробиваясь сквозь пульсирующую в теле печаль.
— Зачем Дастину ошейник?
— Ему нравится, когда его ограничивают, — просто ответила она.
— Фу, — заныл Майк, искажая лицо от отвращения. — Нам не обязательно было это знать.
— Почему нет? У вас, кажется, есть кое-что общее.
Майк замотал головой, схватил её за руку и потащил к двери.
— Всё, тебе пора, пока-пока. Надеюсь, тебе понравилось, но шторм ждать не будет.
— Хм, — Джейн опустила взгляд, проверяя что-то в телефоне. — Да. Национальная метеослужба рекомендует быть дома к часу. Если я выйду сейчас, у меня есть двадцать минут, а мне нужно всего десять. Уилл, во сколько у тебя смена?
— Только в два. А что?
— Ты никуда не поедешь. Если начальник не позвонит тебе сам, отзвонись ему. Погода очень скоро станет очень плохой. Майк, проследи, чтобы он не пытался идти на работу, пожалуйста.
— Не волнуйся, я его свяжу, если придётся.
Джейн подошла ближе к брюнету и положила руку ему на грудь.
— Спасибо. И запомни вот что: если ты обидишь моего брата, я тебя убью. Медленно. Я сделаю чучело из частей твоего тела и пронесу его по городу. А если ты вернёшься призраком, я научусь и изгоню тебя из бытия.
Майк запнулся, ища поддержки у Уилла.
— Ч-что? Я пошутил насчёт «свяжу»! А даже если и нет, Уилл явно сильнее нас двоих. Господи, то, что мне нравится, когда меня швыряют, не значит, что я хочу делать это с другими.
— И ты не хочешь делать это с Уиллом, верно.
Это был не вопрос, ответ был только один правильный.
Да, она знала.
Блядь.
— Нет, не хочу. Я бы никогда не прикоснулся к Уиллу так.
— Как «так»?
Высокий парень издал недоумённый звук.
— А? Ну, как мы только что говорили. Я бы не причинил Уиллу боль.
— Значит, синяк болел. Тот человек сделал тебе больно.
Нет. Уиллу никогда не видать рая.
Брюнет скрестил руки на груди, сверля её взглядом.
— Я и не говорил, что мне это ненравится, мне наоборот оно... нравится. Допрос окончен?
— Окончен. Мне пора домой.
Он закатил глаза, но всё равно спросил:
— Ты в порядке, чтобы ехать одной?
— Может, останешься? — предложил Уилл, закусывая нижнюю губу. — Я могу одолжить тебе ещё одежды, как прошлой ночью.
Он не был уверен, что хочет оставаться с Майком наедине прямо сейчас.
— Нет, спасибо. Я хочу поиграть в Animal Crossing, — просто сказала она, беря сумочку с журнального столика. — Но будьте на связи и не выходите на улицу. Я серьёзно, брат.
Уилл пообещал взять выходной, и парни проводили Джейн до машины. Им пришлось изрядно потрудиться, чтобы откопать её для выезда, и перед тем, как сесть внутрь, она притянула Уилла за шею вниз, чтобы достать до уха, и крепко обняла.
— Если ты снова причинишь Майку боль, угроза, которую я высказала ему, будет относиться и к тебе. Люблю тебя.
Она поцеловала его в щёку и уехала.
Теперь он знал наверняка, что она знает о них. Ничего не поделаешь. Он поплёлся за Майком обратно сквозь яростный снег, задувающий вокруг, в квартиру.
— Я знаю, что уже извинялся, но мне правда жаль, что моя ложь была настолько ужасной, что Джейн узнала про ошейник, — прохрипел он, когда дверь за ними закрылась.
Майк лишь отмахнулся, проводя другой рукой по волосам.
— Это я его оставил на виду, моя вина. Моя вина… Не бери в голову.
Больше сказать было нечего. Уилл собрал посуду, оставшуюся с утра, и принялся её мыть, пока неловкость между ними росла. Он терпеть не мог бездействовать, когда голова гудела от всего происходящего.
И Майк вёл себя странно. Он сидел за обеденным столом позади него, Уилл мог смутно видеть его в хромированном отражении крана. Но он ничего не делал. Не сидел в телефоне. Не ел. Даже ногти не грыз.
Брюнет обернулся к нему, потратив на мытьё больше времени, чем требовалось, и как только он это сделал, Майк вскочил. Стул, с которого он поднялся, с грохотом ударился о стену.
— Всё в порядке?
— Так какой твой ответ?
Они заговорили одновременно. Майк отвёл взгляд, и Уилл напряг память, пытаясь вспомнить, о каком вопросе речь. Какой ответ? На что?
— Извини, — сказал он, терпеливо ожидая, пока Майк продолжит, но тот молчал. — Что ты спросил?
Майк указал на свой телефон.
— Ну, знаешь. Запрос, который я тебе вчера скинул. У нас так и не было шанса поговорить об этом.
Ах, так Майк и правда прислал его с намерением получить «да» или «нет».
— Да, не поговорили… Эм, а как там видео, кстати?
Он тянул время. Он не сможет дать ответ, пока не задаст свои собственные вопросы. Но горло сдавило, и он почти ничего не мог выдавить.
— Отлично, людям очень нравится, если верить комментариям… Тебе нужно ещё раз показать запрос? Я могу переслать фото, если ты потерял.
Уилл хотел сказать, что всё в порядке, что фото у него есть. Но Майк уже достал телефон, чтобы отправить. Его собственный аппарат пиликнул, и он уставился в него, не читая, просто чтобы чем-то занять глаза. Ему нужно было настроиться на то, что он хотел спросить. Но больше всего — подготовиться к ответу, который он получит.
— Майк, — тихо сказал он, и глаза Майка расширились в ожидании. — Извини, прежде чем я дам ответ, мне нужно кое о чём тебя спросить.
— Ладно. Что такое? Хочешь сесть в гостиной и поговорить?
Уиллу совсем не хотелось садиться на этот диван. Честно говоря, может, стоит купить новый на деньги, заработанные прошлой ночью.
Он сел на то же место за столом, где сидел за завтраком, и Майк последовал его примеру.
— Итак, я знаю, что это не совсем моё дело, — начал он, стискивая руки под столом. — Но вы с Эдди… вы вместе?
Нога Майка, которой он тряс, замерла, и он рассмеялся.
— Нет. Конечно, нет. Как я и сказал вчера, я просто был под кайфом и возбуждён. Он вообще занимается этим несерьёзно, без намёка на отношения так что… Я не собираюсь изменять ему с тобой, Уилл Вечно Моральный.
Он дразнился. Это был хороший знак.
И, конечно, Уилл мысленно праздновал полученный ответ. Майк не с дилером! Черт тебя возьми, Эдди. К сожалению, это не до конца успокоило его.
— А если бы он не был "несерьёзным"? — спросил он.
Брови Майка едва заметно дёрнулись в раздумье.
— Наверное, я бы его тогда не поцеловал… Вообще-то, я тоже должен тебе кое-что сказать, прежде чем перейти к запросу…
Он выглядел встревоженным. Уилл затаил дыхание.
— Ну… в общем, я тут понял, что я… что я, возможно, не такой уж… ну, не такой «натурал», как думал раньше.
Мысли Уилла заметались, но всё возвращались к одному вопросу.
— …Эдди помог тебе это понять?
Майк фыркнул, постукивая пальцами по заляпанному краской столу.
— Это твой первый вопрос? Ладно, эм, ну, наверное, да. Я задался вопросом, почему мне было так легко хотеть его поцеловать. В смысле, меня и раньше привлекали другие парни, но я не думал, что это что-то значит. Всем же нравятся накачанные супергерои. По крайней мере… так я думал. Но мне нравятся парни только в физическом плане. Встречаться с ним я точно не хочу.
— С ним? Ты имеешь в виду Эдди?
— Мм, с любым парнем, на самом деле.
— И ты всё ещё не против… того, что мы сделали вместе.
— А почему я должен быть против? У меня встал, просто когда я тебе отсасывал. Наверное, уже тогда надо было догадаться, но я не всегда самый догадливый. Как ты знаешь.
— Ты не тупой, Майк. Но… ты бы хотел большего?
Сердце Уилла колотилось в груди так сильно, что он с трудом слышал Майка сквозь его стук.
— Разве не веселее так как сейчас? Два парня, которым нравятся парни, занимаются сексом друг с другом. И у нас бонус: мы лучшие друзья и уже знаем друг о друге всё. Звучит довольно неплохо для меня.
Уилл не мог переварить эту информацию. Он готовился совсем не к этому. Он ожидал, что Майк либо скажет, что встречается с Эдди, либо подтвердит, что просто дурачился, но всё ещё натурал. Но он не встречался с Эдди. И он не был полностью натуралом. И Уилл готов был выпрыгнуть в окно. Вся его предыдущая злость превратилась в воспоминание, пока мозг прокручивал только что сказанное Майком: что у него встал, потому что он отсасывал Уиллу. Майку нравятся парни. Только физически, да. Но это было больше, чем мог себе представить маленький Уилл, лелеявший самую большую надежду.
— Д-да, наверное… это имеет смысл. Спасибо, что сказал, — произнёс он, и в ушах зазвенело.
— Конечно. Отлично. …Итак, теперь, когда всё выяснено, как ты смотришь на то, чтобы трахнуть меня?
Уилл слегка подавился слюной, которую сглатывал в момент вопроса. Как он смотрит на это?
Майк улыбнулся, похлопывая его по спине.
— Знакомая ситуация, — просиял он, напоминая Уиллу о субботе. Не прошло и недели с их последнего подобного разговора, но Уилл прожил миллион лет за это время. — Ох, Уилл. Такой маленький скромник. Что же мне с тобой делать?
Он застонал, роняя голову на скрещённые на столе руки. В основном чтобы скрыть потеплевшие щёки, но ещё и потому, что Майк так ему улыбался, а ему совсем не нужно было с этим разбираться, пытаясь принять решение.
Ему не хотелось думать. Он хотел просто сказать «да» и трахнуть Майка сию же секунду. Но он не мог перестать думать о словах Майка: «Теперь, когда всё выяснено». Это утверждение эхом отдавалось в голове, как извращённое разоблачение его самого. Потому что это была неправда. С его стороны — нет. Майк был с ним честен. Он рассказал о своём новообретённом влечении к парням, и это, наверное, было ему нелегко. Уилл видел, как этот парень в подростковом возрасте прыгнул в ледяное озеро, чтобы избежать щекотливого вопроса от Джейн. Он не то чтобы не умел говорить. Он просто этого не делал. Но Майк доверился ему в этом.
А Уилл всё ещё лгал.
Его друг даже не сказал Джейн, что с ним был мужчина. Если убрать Уилла из уравнения, Майк мог бы сказать «он», не указывая на Уилла. Конечно, Уилл знал, что Джейн и так догадалась, но это неважно. Майк говорил обтекаемо. Значит, он, вероятно, не хотел, чтобы кто-то ещё знал о его открытиях, по крайней мере пока. Эта честь принадлежала исключительно Уиллу, и он бы злоупотребил доверием Майка, согласившись на этот запрос.
Он поднял голову и посмотрел на друга, который смотрел на него в ожидании. Майк никогда не умел скрывать своих чувств. Он хотел, чтобы Уилл сказал «да». Ему отчаянно нужны были эти деньги.
Но Уилл не мог.
Ему вообще не следовало соглашаться с самого начала. Он уже поступил слишком бездумно. Слишком эгоистично. Он не мог сделать это снова. И ему нужно было всё исправить. Нужно было сказать Майку, что он воспользовался возможностью не из-за денег, а потому что хотел его. Майк заслуживал знать, что его обманули.
— Майк, — пробормотал он жалобно.
Брови Майка опустились от его тона, лицо помрачнело.
— Я солгал тебе.
Сердце Уилла, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Он не хотел этого делать. Грызть битое стекло было бы приятнее, чем признаваться в том, что он собирался. Но он должен был это сказать. Когда дело было только в его чувствах к Майку, скрывать их было нормально. Он никогда не действовал под их влиянием. Никогда не думал о нём в таком ключе дольше, чем требовалось, чтобы одёрнуть себя и двигаться дальше. Никогда не нарушал его доверия — до субботы.
Теперь Уилл был ничуть не лучше Эдди, которого обвинял ранее. На самом деле, он был хуже. Он оставил Майку синяк. Причинил ему вред в своей потребности контролировать его и получить разрядку. Как всегда, Уилл всё испортил.
— Уилл…? — рука Майка нашла его предплечье, сжимая. И он позволил. Возможно, это последнее добровольное прикосновение друга, которое он когда-либо получит. И он позволил себе использовать его в последний раз.
Он сделал дрожащий вдох, потирая ключицу и глядя вниз. Он не сможет смотреть Майку в глаза и говорить это. Он не вынесет того, что там увидит.
— Я солгал тебе, — продолжил он. Ему пришлось с усилием выдавить из себя голос, поэтому он прозвучал гораздо грубее, чем он намеревался.
— О чём, Уилл? Господи, ты начинаешь меня пугать, — засмеялся Майк, притворяясь легкомысленным.
— Я согласился заняться с тобой сексом не из-за денег…
Майк сжал его руку под своей хваткой, и Уилл вздрогнул. Едва заметное движение, но он знал, что Майк заметил, потому что его прикосновение стало легче.
— Я согласился, потому что… потому что… чёрт, Майк. Я хотел этого, ясно. Я хотел заняться с тобой сексом. И… хотел уже давно. И мне так жаль. Мне вообще не следовало этого делать.
Он хотел исчезнуть, зная, что правда вышла наружу. Её не вернуть. Будь он лучше, он рассказал бы Майку всю правду. Что любит его, а не просто хочет сексуально. Но Майку не обязательно было знать, насколько глубоко это зашло, чтобы понять, что это было неправильно. Чтобы понять, что его использовали.
Майк молчал какое-то время, и Уилл приготовился к гневу. Рука на его предплечье всё ещё не двигалась, и он не сводил с неё взгляда.
— И?
Уилл перестал дышать.
«И»... ?
Что это, блядь, значит?
Уилл рискнул поднять взгляд, и лицо Майка было далеко от той картины, которую он ожидал. Его губы были слегка искривлены, брови неровные. Но он выглядел… с облегчением? Или, может быть, позабавленным?
— Что? Ты… ты меня не слышал?
— Я прекрасно тебя слышал. Просто я, кажется… не понимаю всей этой… мучительной позы, что ты тут устроил. Ты меня до усрачки напугал, чтобы сказать лишь это?
— Майк… я только что… только что признался в… в том, что воспользовался тобой. Как ты можешь не злиться?
Глаза Майка расширились, рот приоткрылся.
— Воспользовался мной? Потому что ты хотел меня трахнуть, а я позволил? Что именно я упускаю?
— Нет, я хотел этого не только после того, как ты спросил. Я… всегда хотел. Ну, по крайней мере, очень давно. Я думал о тебе так и раньше. Хотя и старался не думать. И… мне это понравилось. Очень.
Майк улыбнулся ему.
— Мне тоже очень понравилось. Гораздо больше, чем я ожидал. Ну и что с того, что ты хотел меня трахнуть какое-то время? Не знаю, по-моему, это даже горячо. Друзья постоянно хотят переспать друг с другом, у них даже бывают маленькие влюблённости и всё такое. Думаешь, это по-другому, потому что ты гей? Если бы я знал, что мне нравятся парни, но не сказал тебе до того, как мы это сделали, это считалось бы, что я тобой воспользовался?
— Я… не думаю. Но…
— Тогда и для тебя то же самое. Я тебе тогда сказал, что хочу, чтобы мне помог гей, потому что хотел, чтобы партнёру нравилось. Так что это хорошие новости для меня. Я рад, что тебе так понравилось. Тебе не нужно чувствовать себя виноватым, Уилл.
— Нет, это другое. Я знал, что ты натурал, и всё равно хотел этого. Это полный пиздец, Майк.
— Э, не совсем. Даже если бы мне не нравились парни, ты мне нравишься, Уилл. Теперь я знаю, что ты хотел этого годами, и мне всё равно плевать. На самом деле, мне от этого только легче. Я ведь тоже не сказал тебе, как сильно хотел этого. И, может, в прошлый раз я не знал точно почему, но теперь знаю. Тебе теперь некомфортно задним числом? Знать, что я не был полностью натуралом и что мне очень понравилось?
Он вздохнул, но покачал головой.
— Конечно, нет.
— Вот именно! И для меня то же самое. По-моему, это круто. А теперь подумай! Ты только что расстался с парнем, так что, наверное, ещё не готов к новым отношениям, верно?
— Допустим, — сказал он, но не понимал, к чему это идёт. Его разум, казалось, мчался со скоростью миллион миль в час, но в то же время был налит свинцом.
— А я знаю, что мне нравится секс с парнями, но я не хочу с ними встречаться. Это идеально!
— Что именно здесь идеально?
— Ну, если ты согласишься на запрос, это лучшее из обоих миров для каждого из нас. Мы можем заняться сексом с кем-то, кто нам нравится, и не париться, что это всё усложнит. Мы просто будем получать удовольствие. Веселиться друг с другом. …Так что, если ты хотел сначала услышать мой ответ по запросу — это «да». Я хочу сделать это с тобой. И надеюсь, ты тоже хочешь.
…Что?
— Просто для ясности: ты не против сделать это со мной, потому что… для тебя это ничего не значит?
— Нет, это не будет «ничего не значить». Только не паникуй, я просто имею в виду, что всё, что я делаю с тобой, для меня особенно. Ты мой лучший друг на свете. Я бы не хотел, чтобы всё, что мы делаем вместе, ничего не значило.
У рациональной части мозга Уилла не было шансов. Она уже и не пыталась.
Он не мог не запутывать себя в узлы, пытаясь оправдать, что всё ещё может это получить. Майк хотел заняться с ним сексом и хотел, чтобы это имело значение. Не то значение, которое предпочёл бы Уилл, но ничего лучше он бы никогда не получил. Если первый раз был для Майка полностью платоническим, то каково это будет, когда он позволит себе наслаждаться не только моментом, но и тем, что это делает с ним именно Уилл? И как это может быть неправильно, если Майку нравятся парни? Уиллу тоже нравились парни. Они были почти на равных. Уилл мог трахать Майка как любовник и всё ещё любить его как друга. Хотя он жаждал любить Майка сильнее, вселенная практически вручала ему на блюдечке ту часть мужчины, которую он никогда не надеялся получить.
И он был не в силах отказаться от предложения сейчас.
Он хотел быть эгоистом. Он хотел того, чего, как знал, не должен хотеть, и был недостаточно силён, чтобы отказать себе. Он хотел Майка — всеми способами, какими ему было позволено. И Майк хотел этого. Повеселиться с другом таким образом. И Уилл сделает это, потому что он слаб. И потому что Майк тоже его любил. Немного другой разновидностью любви, но они оба глубоко чувствовали друг к другу. Они оба будут трахать того, кого любят. И это наконец заставило Уилла сломаться. Он должен был сказать «да». Он возненавидит себя навечно, если скажет «нет».
Майку нравились парни.
Майк хотел, чтобы он сказал «да».
Даже зная, что Уилл хотел его всё это время.
Итак, с трепещущим сердцем, он согласился.
— Но, Майк, нам нужно установить кое-какие правила, если мы собираемся это делать.
Майк обернулся к нему, прекратив победно сжимать кулак.
— Ты имеешь в виду стоп-слово? Забыл прошлое? А я думал, оно было остроумным…
— Не только это. Нам нужно поговорить о границах. Об ожиданиях. Здесь гораздо больше шансов ошибиться, чем в прошлый раз.
— Да, наверное. Но не знаю, что я могу добавить. Я тебе полностью доверяю, мне в общем-то всё равно, что ты со мной делаешь.
— Господи, — прошептал он, чувствуя, как рука Майка снова сжалась на нём. — Нельзя просто так говорить такие вещи.
— Почему нет? Потому что ты считаешь меня горячим и пригодным для траха, и если я это скажу, у тебя встанет?
Майк разглядывал свои ногти с видом короля, слушающего особенно надоедливого крестьянина.
Уилл сверкнул глазами.
— Нет, потому что я считаю тебя шлюхой, и это только укрепляет моё убеждение.
Майк рассмеялся, заправляя волосы за ухо.
— Я и есть шлюха, Уилл. Я же говорил тебе, чем зарабатываю на жизнь.
— Хм, ты это сказал, не я.
Брюнет побарабанил пальцами свободной руки по столу.
— Та-а-ак, мы поговорим, а потом трахнемся?
Да! Да! Уилл хотел этого прямо сейчас. Но ему не хотелось выглядеть слишком жаждущим. Он только что сказал Майку, что хотел этого годами, нужно было играть круто, если он хотел сохранить хоть каплю оставшегося достоинства.
— Не знаю. У меня домашка кое-какая… — сказал он. На самом деле никакой домашки у него не было.
Майк надулся, но громкий вой снаружи привлёк их внимание к балкону. Они оба встали и подошли, чтобы лучше рассмотреть. Небо налилось тяжёлыми тёмными тучами, отчего ранний день больше походил на поздний вечер. Ветер бесновался, снег валил так быстро и такими густыми хлопьями, что грудь Уилла сжалась от тревоги. Он достал телефон и написал Джейн, получив ответ через пару секунд.
— Джейн дома, слава богу. Может, мне и правда отпроситься с работы…
— Уилл, если ты думаешь, что я выпущу тебя из этого дома, ты псих.
— И что ты сделаешь? — пробормотал он, хотя уже набирал номер менеджера.
Ноги Майка в носках появились в поле его зрения, пока он печатал сообщение, и торс высокого парня толкнул его телефон.
Он поднял взгляд и встретил самодовольную улыбку друга. Майк толкнул его в грудь, и Уилл отступил, хотя толчок был недостаточно сильным, чтобы сдвинуть его самого по себе.
— Думаешь, сможешь пройти мимо меня? Только попробуй.
Уилл опустил телефон, продолжая отступать, пока Майк игриво толкал его, пока его колени не упёрлись в край дивана, и он замер.
— Единственная причина, по которой ты можешь меня двигать, — это то, что я позволяю. Я бы легко прошёл мимо тебя, если бы правда попытался, — усмехнулся он, наблюдая, как высокий парень только сильнее толкает, подначивая его.
Уилл позволил себе слегка покачнуться назад, слишком забавляясь тем, чего, по мнению Майка, он добивался. И Майк был так близко, что он мог бы сосчитать его веснушки, если бы позволил себе это. Он мог бы наклониться и поцеловать его. Он изо всех сил старался не делать ни того, ни другого.
— Да? Что-то ты не очень устойчиво выглядишь, здоровяк. Давай, падай. Я знаю, ты хочешь.
— Что, на диван?
Майк снова сильно толкнул его, пытаясь заставить сесть.
— И что ты будешь делать, когда я там окажусь? Я просто встану обратно.
Улыбка брюнета стала дразнящей, он приподнял брови.
— Да, думаешь? Ну, давай проверим.
Уилл медленно поднял руки к другу, сильно толкнул Майка назад, заставив отступить на добрый шаг, а сам сел на пол перед диваном.
— Ладно, и какой у тебя теперь план? — спросил он, довольный тем, что Майку пришлось сделать огромный шаг назад, чтобы удержаться на ногах.
Высокий парень внезапно метнулся к телевизору, схватил пару цветных контроллеров и бросил один Уиллу.
— Я отвлеку тебя видеоиграми! Я знаю, ты не можешь им отказать. И если я выиграю, мы снимаем видео сегодня. Ты выиграешь — снимаем, когда захочешь. По рукам?
Уилл согласился. Ему не помешало бы отвлечься, пока он медленно переваривает всё случившееся. Даже когда мысли всё ещё кружились вихрем, он позволил себе расслабиться в уютной привычности игры с другом. После всего случившегося это всё ещё были только они. Только Майк и Уилл. Всё ещё лучшие друзья.
И во второй раз за сегодня Уиллу захотелось плакать. Он сдержался, потому что это было бы ещё более нелепо, чем в прошлый раз. И, может, его всё ещё немного задевало, что Майку понадобился Эдди, чтобы понять свои предпочтения, хотя буквальный минет от него самого не помог. Но он должен был закрыть на это глаза, ведь именно Уилл теперь будет спать с Майком, а не Эдди. Он не мог отрицать, что это всё ещё жалило, но, возможно, Майк даже не был бы открыт для поцелуя с Эдди, если бы не суббота. Если бы не он.
Эй, парень может помечтать, ладно.
Итак, они погрузились в захватывающий матч в Gang Beasts, вырубая друг друга и крича, пытаясь разбудить своих персонажей, прежде чем их сбросят с балок. Майк сидел на диване, закутавшись в одеяло, а Уилл остался на полу перед ним. Да, он определённо купит им новый диван после вчерашнего. Такой, который не будет такого унылого красного оттенка.
— Как у тебя получается вырубать меня так надолго? — возмутился он, глядя, как его персонажа швыряют в море, а Майк получает пятое очко подряд.
— Говорю тебе, чувак, эти боксёрские перчатки и мышечный костюм дают сверхсильные удары. Может, попробуешь что-то кроме дурацкого комбинезона цыплёнка? Типа, шлем, блин.
Уилл покачал головой.
— Это ты крутой парень, избивающий невинного цыплёнка. Виктимблейминг.
Майк захохотал рядом, глядя, как гигантская сосиска забивает цыплёнка в желоб, и по экрану рассыпается конфетти.
— Блядь, — выругался Уилл, а Майк станцевал поистине ужасный победный танец, вращая сжатыми кулаками над головой и извиваясь.
Брюнет снизу вверх сверлил его взглядом, но его меньше раздражал проигрыш, чем то, насколько милой он находил эту безвкусную радость.
— Окей! — Майк хлопнул в ладоши, положив контроллер. — Раз я выиграл, снимаем сегодня!
— Уф, ладно.
Он правда старался делать вид, что не готов лопнуть от возбуждения, как кровеносный сосуд. Надеялся, Майк не замечал, хотя парень и сам казался весьма нетерпеливым. Нетерпеливым получить деньги, напомнил себе Уилл. Майк теперь знал, что нравится ему — не в полной мере, но Уилл не собирался вываливать всё своё нутро, так сказать, когда мог донести свою мысль и без этого. А Майк не ответил взаимностью. Напротив, он заявил, что романтически мужчины его не привлекают вообще. И, мооожет быть, в сердце Уилла всегда теплился огонёк надежды, что Майк будет учиться и расти, и в конце концов поймёт, что не так уж против мужчин, как думал раньше. По иронии судьбы, именно это только что и произошло. Только теперь Майк ещё твёрже стоял на том, что никогда не захочет от мужчины ничего, кроме физического. Удивительно, но крошечный пузырёк надежды в его сердце молчал с момента признания Майка. Возможно, он наконец лопнул навсегда.
— Открой скриншот запроса на телефоне. Мы можем пройтись по нему, чтобы не было сюрпризов, как в прошлый раз.
Уилл встал и пересел на журнальный столик перед Майком, всё ещё не желая прощать диван за его роль в своём испуге. Он прочитал первые пару строк.
— Что значит «зверский член»? Мне обижаться? — честно спросил он.
Майк фыркнул, глядя в свой телефон.
— Я бы не стал. Это огромный комплимент. Ха, понял? Огромный?
Майк сделал паузу для смеха, но, не дождавшись реакции, продолжил.
— Итак, как ты относишься ко всей этой теме с «папочкой»?
Уилл прочистил пересохшее горло.
— Я не против. А почему он вообще был разочарован? В первом запросе это не оговаривалось.
— В прошлый раз, когда он покупал видео, он просил называть его папочкой. Видимо, думал, что я запомню.
Уилл ответил коротким «а», не поднимая глаз.
— Ты не против, если я буду тебя так называть? Тебя раньше кто-нибудь называл папочкой?
Он почувствовал, как щёки заливает жаром от этого вопроса.
— Я же уже сказал, что не против, — пробормотал он.
Высокий парень усмехнулся.
— Ла-а-адно, приму это за «да» и на второй вопрос.
Уилл проигнорировал его.
— А ты не против без презерватива? Я никогда раньше не делал этого без резинки, но не мне же нужно быть «не против».
— Но ты же тоже не против? Потому что мне всё равно. У меня внутри никогда не было ничего, кроме игрушек, но сомневаюсь, что разница будет большая.
Чёрт. Уилл раньше об этом не думал. Майк не был девственником, он был с девушкой. И у него в заднице перебывало много всего. Но Уилл должен был стать первым человеком внутри него.
Срань. Господня.
Уиллу было грязно от одной мысли об этом. Он не думал о том, чтобы лишать людей девственности. Сделал это однажды, но фетиша из этого не делал. Ему нравилось, когда люди знали, что им нравится. Но… но Майк, вероятно, знал, что ему нравится, и просто был новичком с живым человеком. Это не должно было его так заводить. Но это был Майк Уилер, и всё, что чувствовал Уилл, усиливалось в десять раз, когда дело касалось Майка. Даже похоть, судя по всему.
— О… и ты не против, что я буду… первым.
Он не мог этого произнести.
Майк кивнул, глядя на него.
— Да. Я же сказал, всё это звучит для меня весело. Мы обсуждаем это ради тебя, чувак.
Уилл моргнул.
— О… Ну, когда я сказал «да», я подумал, что парень тебе не заплатит, если мы не выполним все его правила. Так что я тоже на всё согласен.
— Нам заплатит. Но ладно, это хорошо! Просто мы в прошлый раз мало что обсудили заранее. И я сделал пару вещей, которые, наверное, не следовало…
— Ага, присоединяйся к клубу. Кстати, об этом, одна вещь здесь мне не нравится: я не буду тебя душить. Этот пункт, похоже, и так необязательный.
Майк нахмурился.
— Почему нет?
Брови Уилла взлетели вверх от разочарованного тона.
— Потому что это опасно. Безопасного способа душить не существует, Майк. Я согласен на шлепки или что-то ещё, что ты захочешь, но душить тебя я не буду. По крайней мере, больше не буду.
— Ну, ты же на самом деле не душил меня ошейником. Я мог нормально дышать, ты просто двигал мою голову с его помощью.
— Но это было ненормально. Я тогда не думал, и это было неправильно с моей стороны. Любое давление на шею в таком роде небезопасно. Даже если не остаётся синяков, это может повредить внутренние сосуды, о чём ты даже не узнаешь, пока не случится инсульт. Люди могут считать это горячим в моменте, но подвергать опасности того, кого любишь, для меня не горячо. Мне правда жаль, что я так с тобой поступил. Это больше не повторится.
Лицо Майка сменилось с разочарования на что-то слегка шокированное. Но он быстро исправился. Должно быть, он не знал, насколько это рискованно.
— …Ладно, я понимаю, — замялся он.
Брюнет теперь смотрел на него с наигранной и преувеличенной застенчивостью, приподняв плечи.
— Ты любишь меня, Уилл?
Вот это было не то, что они говорили каждый день. Или каждый год. Но именно это Уилл только что подразумевал в своей маленькой речи.
— Я… конечно, я люблю тебя, идиот! Ты что, ссору хочешь затеять?
— Нет. Просто мне нравится слышать, как ты это говоришь. Я тебя тоже люблю, очевидно.
Они оба отвели взгляды, и между ними повисло непривычное напряжение.
— Итак, — сказал Майк, кусая ноготь. — Ты не против шлёпать меня, да? Похоже, он хочет, чтобы всё было немного грубо, так что душить мы пропустим, но пару пунктов нужно выполнить.
— Да, это нормально. Я могу и потолкать тебя, как он хочет.
— Окей, отлично. А кончить в меня, как ты к этому относишься?
Уилл уронил голову на руку, потирая лицо, словно мог стереть с него желание.
— Уилл, у тебя было гораздо больше секса, чем у меня, почему тебя такие вещи до сих пор в ступор вводят? — усмехнулся Майк, явно неправильно истолковав его действия.
— Я никогда раньше не кончал в кого-то!
Майк поджал губы, и Уилл поправился:
— Не так. Не без презерватива, ясно.
— Но ты же кончал мне в рот. Это практически то же самое.
— Это совсем не то же самое.
— Нет? Думаешь, в заднице горячее, чем в горле?
— Давай не отвлекаться.
Майк сдержал смешок, но не очень хорошо.
Уилл опустил взгляд в телефон.
— Я не против… кончить внутрь тебя, хорошо. А… почему он называет меня твоим парнем?
Щёки Майка внезапно порозовели, и Уилл почувствовал прилив гордости.
— Я не знаю, почему он это предполагает! Он в комментарии написал, что не верит, что это был наш первый раз вместе. И что я натурал, он тоже не верил, но… о, чёрт, похоже, тут он был недалёк от истины. Без разницы, он всё равно мудак, что строит предположения. Я даже уточнил ещё раз, но он проигнорировал.
Значит, не Майк вложил ему в голову эту идею. Уилл и не знал, почему вообще мог так подумать.
— Мм, ну, по крайней мере, он не разозлился… Думаю, с позициями мы разберёмся по ходу дела, так что это вроде всё, да?
— Не совсем. Я хочу, чтобы мы могли проверять друг друга, не используя стоп-слово. Ты знаешь о системе светофора?
— Угу, зелёный — всё хорошо. Жёлтый — притормози. Красный — стоп.
— Отлично. И не стесняйся называть меня так, как тебе проще. Нам нужно будет немного поиграть в ролевую игру с диалогами. Сначала может быть немного неловко, но для видео так лучше.
— Ладно, это всё нормально…
Уилл поднял взгляд от телефона и увидел, что Майк уже смотрит на него. Он прочистил горло.
— Ты… когда ты думаешь, будет подходящее время сегодня?
— Прямо сейчас.
Майк встал и протянул Уиллу руку, чтобы поднять его из-за стола.
— Мне понадобится немного времени, чтобы подготовиться, но ты согласен сейчас?
Ох. Майк хотел этого сразу же. Он хотел… чёрт. Ожидание не помогло бы его энтузиазму. Он никогда не будет меньше возбуждён, чем сейчас, так что не было смысла откладывать. В любом случае, лучше покончить с этим поскорее.
— Ладно. Я буду готов, когда ты будешь.
С этими словами Майк спрыгнул с дивана и направился в свою комнату, обернувшись в дверях.
— Делай, что тебе нужно, чтобы хорошо выглядеть в кадре. Я в душ и выйду через некоторое время.
Уилл кивнул, и его оставили одного.
И он только что снова согласился заняться сексом с Майком. На этот раз всё было по-другому. Майку нравились парни, и у Уилла не было ложной надежды, что это поможет ему забыть друга. Теперь-то он знал лучше. И Майк знал… что нравится Уиллу. И он так спокойно к этому отнёсся, что Уилл почти забыл, что признался в этом. Поначалу он не знал, что чувствовать и как воспринимать безразличное поведение Майка. Сначала он даже немного расстроился. Расстроился, что Майк не отнёсся к этому как к огромному бремени, которым Уилл выставлял это все эти годы. Но чем больше он думал, тем больше понимал, что на самом деле чувствует только облегчение.
Майк ничего не хотел от Уилла, но всё равно был не против сделать это. Он не боялся чувств Уилла, как Уилл часто драматизировал в своих мыслях. Майк едва ли их заметил. Он вёл себя так, будто для него это не было большой проблемой. И Уилл был в восторге. Каждый раз, когда он осмеливался представить, что Майк узнает о его чувствах, в его воображении Майк ненавидел его за них. В его мыслях Майк больше не хотел жить с таким, как он, не говоря уже о том, чтобы спать с ним.
И дело было не в том, что он считал Майка злобным человеком, просто он… боялся потерять друга. Его мозг рисовал самый худший сценарий, чтобы подготовить его к тому, когда это случится. Но этого не случилось. А Уилл не готовился ни к чему другому. Майк всё ещё любил его, так же, как и до того, как узнал. Для него ничего не изменилось. И Уилл считал, что это довольно круто. Он смог быть честным и сохранил дружбу. Что могло быть лучше?
Уилл услышал, как включился душ, и встал, чтобы принять свой собственный.
Когда он вышел, его шкаф угрожающе уставился на него. Надеть что-то, что Майк сможет легко снять? Или что-то, что вообще не придётся снимать? Может, одеться красиво, если одежда останется? Но он был всего лишь заменой дилдо, а главной звездой будет Майк, что его немного успокаивало. Какая разница, как он выглядит, если все будут смотреть на Майка.
Он не позволял неприязни к собственному телу поглотить его, как в юности. Но она всё ещё присутствовала, просто меньше. Ему было интересно, комментировал ли кто-нибудь его тело в прошлом видео. Майк сказал, что заказчик упомянул его «хороший член», но в этой своей части он никогда не был неуверен. Увидит ли он когда-нибудь, что говорят люди? Майк не предлагал показать — возможно, чтобы защитить его. Что Майк подумает о нём, если в этом новом видео ему придётся быть без рубашки? Майк видел его с голым торсом много раз в прошлом, даже на прошлой неделе.
Но раньше Майк не знал, что его привлекают парни. Возможно, теперь он будет более критичен в своих оценках, зная, что ему нравится.
Прежде чем он успел убедить себя, что Майк ненавидит его тело, он вытащил одежду и натянул её. Он остановился на зелёной фланелевой рубашке, которая, как убеждали друзья, подчёркивала его глаза, и чёрных джинсах.
Выйдя из комнаты, он обнаружил, что дверь Майка всё ещё плотно закрыта. Он подошёл к стеклянной двери, отмечая, что шторм, должно быть, в самом разгаре. Снаружи всё было тёмным и серым, снег летел с бешеной скоростью, мир укутался в белое. Он не видел ни одной проезжающей машины — дороги были непроходимы. Ветер был яростным, и Уилл был безмерно благодарен, что все, кого он любил, были внутри и в безопасности.
Он обернулся, когда дверь Майка со скрипом приоткрылась. Самого парня он не увидел, но решил, что тот настраивает оборудование внутри и открытая дверь — приглашение. Он прижал руку к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Не помогло.
Войдя в комнату, он столкнулся со зрелищем, ещё более шокирующим, чем в прошлый раз. В запросе говорилось только о каком-то наряде, и Уилл определённо подготовился недостаточно.
Майк стоял у кровати, закрепляя камеру на высоком штативе, спиной к Уиллу. И на нём была юбка. Настолько короткая, что когда он поднял руки, чтобы поправить камеру, Уиллу открылся вид на кусочек задницы. И это было даже не самое худшее (лучшее). Он даже не мог полностью разглядеть этот кусочек, потому что сзади у его друга свисал чёртов пушистый хвост. Он начинался под юбкой, но был достаточно длинным, чтобы свисать до середины бедра.
К счастью, на Майке не было никаких дурацких носков, как в прошлый раз. Его ноги были босыми. Торс был едва прикрыт белой укороченной футболкой с коротким рукавом, а на голове красовался ободок с какими-то звериными ушками.
Майк развернулся за чем-то, но замер, заметив Уилла. Теперь он видел, что маленькая футболка была завязана спереди, оставляя глубокий вырез, где, будь у него грудь, красовалось бы декольте. У Майка груди не было, но ткань всё равно приятно натягивалась на его торсе. Соски частично просвечивали сквозь тонкую материю, а длинные волосы скрывали ошейник с маленьким колокольчиком в центре.
— Извини, надо было предупредить. Моя вина, — сказал Майк, заметив, как взгляд Уилла скользит по его фигуре. Хотя выглядел он не особо извиняющимся.
Уилл покачал головой, отчаянно удерживая зрительный контакт.
— Залезешь на кровать, чтобы я проверил освещение?
Как только слова слетели с его губ, весь свет вокруг них внезапно и резко погас, и их поглотила оглушительная тишина. Ни гудения обогревателя. Ни жужжания компьютера. Только звук их собственного дыхания нарушал тишину, воцарившуюся в пространстве.
Парни посмотрели друг на друга, насколько позволял тусклый свет, и замерли, будто ожидая, что электричество включится в любую секунду. Но этого не произошло.
Уилл протянул руку и взял Майка за руку, выводя его из тёмной комнаты. Он отпустил его так же быстро, как только свет из балконных дверей встретил их и залил комнату мягким сиянием. Дрожь пробежала по телу Уилла. Он ненавидел темноту.
— Чёрт, — выругался Майк, оглядываясь на свою обесточенную комнату. — Мы не сможем снимать, пока не дадут свет. Там ничего не видно.
Он звучал так разочарованно, а был уже полностью одет. Уилл должен был что-то сделать. Должен был всё исправить.
Вспомнив кое о чём, он метнулся в свою комнату. Через минуту он вернулся с охапкой свечей разных размеров и свалил их на обеденный стол.
Брюнет улыбнулся ему.
— Ты всегда такой подготовленный, обожаю это, — похвалил Майк, поворачиваясь в поисках зажигалки, которую они держали где-то на кухне.
В животе Уилла запорхали бабочки — он гордился, что его запасливость пригодилась и Майк оценил это. Он никогда не был бойскаутом, но потеря невинности в детстве обычно делает человека более осторожным и подготовленным взрослым.
— Неси их в мою комнату, я найду эту дурацкую зажигалку.
Уилл смотрел, как Майк в своей маленькой юбке и с хвостом роется на кухне, но тут его внимание привлекло кое-что другое. А вместе с этим пришла и ужасная идея.
— Эм, может, поснимаем здесь. В гостиной… на диване.
Им сейчас двигала чистая злоба, но ему было плевать. Он хотел взять Майка в его крошечной юбке на том же месте, где тот впервые узнал, что ему нравятся мужчины. На том же диване, который Эдди позволил себе осквернить своим присутствием. Уилл хотел вытрахать воспоминание о его образе из этого места.
— Здесь? — спросил Майк, найдя зажигалку в последнем проверенном ящике.
— Видео будет лучше смотреться, если мы используем немного естественного света снаружи.
Слава богу, у него было логичное объяснение, потому что теперь, когда идея засела в голове, он не стал бы трахать Майка нигде в другом месте. Всё равно одними свечами они бы не смогли достаточно осветить комнату Майка. Им нужны были большие окна балкона. Майк понял это, оглядевшись.
— Хм, хорошая идея. Пойду принесу технику, а ты зажигай свечи.
