I Never Told You What I do for a Living

Парни разобрали всё необходимое для видео у дивана, болтая на ходу, и Майк не мог не заметить, как взгляд Уилла скользил по его ногам — словно тот старался сдерживаться, но ничего не мог с собой поделать. И, возможно, именно поэтому Майк начал двигаться чуть более демонстративно: прогибал спину без особой надобности, опускался на колени ниже Уилла, чтобы смотреть на него снизу вверх, моргал медленно и часто. Когда же Уилл и вовсе перестал на него глядеть, стыд обжёг лицо Майка. Должно быть, он выглядел как полный идиот. Вот тебе и «создать атмосферу». Он хотел, чтобы этот вечер запомнился Уиллу. Хотел чувствовать себя желанным и проклинал собственную неловкость за то, что она так мгновенно спустила его с небес на землю. Последняя свеча была зажжена, и комнату окутал прогретый обогревателем воздух. К счастью, тот работал на полную мощность за несколько часов до того, как электричество резко отрубилось. Это тепло, вместе с квартирой, залитой смесью белого рассеянного снегом света с балкона и оранжевого мерцающего сияния крошечных огоньков, окружавших их, — создавало ощущение иного мира. В квартире стояла такая тишина без привычных электрических звуков, что она почти оглушала; улицы снаружи были безжизненны, а нарастающий мороз гарантировал им уединение до тех пор, пока падает снег. Будто весь мир поставили на паузу. Всё, кроме них. Обстановка казалась почти… романтичной. Майк видел, как взгляд Уилла переместился от пары зажжённых свечей на полу у террасы и вновь неторопливо заскользил по его ногам, и это, честно говоря, давало уверенности. Он не был самым горячим парнем на свете, а Уилл определённо видел его в самые худшие моменты, но, похоже, всё равно хотел его. И Майк действительно хотел трахнуть Уилла. Сразу после случившегося ему было не очевидно, почему он так бурно кончил, когда делал минет лучшему другу, но теперь, поразмыслив, он видел картину яснее: потому что это был Уилл. Потому что у них была эта эмоциональная связь. Потому что он наконец признался себе, что его сексуально привлекают мужчины. И потому что Майк считал Уилла невероятно красивым. Он всегда так считал. Теперь, когда он наконец в себе разобрался, влечение стало сильнее, чем когда-либо. Не было причин чувствовать себя странно из-за этого, зная, что Уилл испытывает практически то же самое. Ну, он предполагал это. Обычно, когда ты хочешь кого-то трахнуть, это значит, что он тебя привлекает, а Уилл признавался, что хотел трахнуть его годами. И разве это не придало уверенности! Майк ответил бы на этот комментарий взаимностью, но понимал, что это прозвучит не так весомо от бывшего парня, утверждавшего: «Парни меня не заводят, я на сто процентов натурал». Да и, честно говоря, он всё ещё не до конца понимал, что это значит и как он относится к признанию того, что ему нравятся парни. Он осознавал, что его тянуло к Уиллу уже давно, и, вероятно, позволил бы Уиллу стать его первым, если бы тот захотел, но он не хотел создавать у Уилла ложного впечатления; он не был геем. По крайней мере, не таким, как Уилл. Ярлык «натурала» всё ещё казался ему подходящим. Даже после своего прозрения он не мог представить себя в серьёзных отношениях с парнем или (его передёрнуло от одной мысли) знакомящим мужчину со своими родителями. Он не хотел, чтобы они когда-либо узнали о его чувствах к парням. Это было бы всё равно что рассказать родителям, как он трахает себя в задницу на камеру для незнакомцев из интернета: не их дело, не то, чем он особо гордился, и прямая провокация на словесную порку. К тому же он был натуралом. Или, мог бы им быть. Просто сейчас ему отчаянно хотелось действий, а с парнями было проще. Вот только… это не совсем описывало чувства Майка конкретно к этой ситуации с Уиллом. Он знал наверняка, что не отчаяние управляло его желанием быть с другом. Это было что-то другое, что-то, чего он не совсем понимал. Что-то, чего он, по правде, никогда и не понимал. Он вспомнил сон, который приснился ему после просмотра фильма в средней школе. Мужчина был мускулистым, мрачным и чертовски крутым, и Майк лёг спать, думая о том, как бы он хотел быть на него похожим. В том сне этот же герой поцеловал его по какой-то запутанной и непонятной причине, и ощущение было таким реальным, огонь, разлившийся по животу, ничуть не уступал тому, что он испытывал со своей тогдашней девушкой. Но когда мужчина отстранился от поцелуя, на его месте стоял Уилл. На следующий день Майк с особым усердием целовался с Джейн, пытаясь избавиться от чувства вины за то, что не мог перестать думать об этом сне. Но тогда он рационализировал это: он проводил тем летом много времени с Уиллом, разумеется, тот ему и приснился. Это нормально — видеть гейские сны о своём лучшем друге. Он знал это, потому что Reddit подтвердил это на следующий же день, так что он принял победу и больше об этом не думал. Но потом был случай, когда он обнаружил, что у него стоит после наблюдения за общением Уилла и его бывшего парня. Джордж был тем ещё высоким гадом, возвышался над Уиллом как минимум на голову — и был крупным в теле, не атлетичным, но жутко физически внушительным, — и Майк всегда считал, что выше и больше означает «мужчина в отношениях». (Да-да, они оба мужчины — Уилл уже не раз выносил ему мозг на эту тему, когда он однажды спросил, — но так он думал тогда. Он смотрел на всё сквозь очень прямолинейную и узкую призму, пока не начал засовывать себе разные предметы в задницу и не осознал, что его взгляды на ориентацию были довольно ограниченными. Впрочем, это другая история.) Во время игрового вечера в общаге Лукаса он наблюдал, как высокий, мужественный Джордж сидел у ног Уилла перед полным диваном народу, глядя на Уилла снизу вверх так, будто тот развесил звёзды на небе, а Уилл смотрел на него сверху вниз тяжёлым взглядом. Все остальные были сосредоточены на фильме, но Майк, сидевший на полу перед Дастином, напротив пары, был заворожён тем, как они взаимодействовали, когда свет был притушен, и они думали, что никто на них не смотрит. Уилл убрал прядь кудрявых волос со лба Джорджа и одарил его таким взглядом, какого Майк никогда раньше не видел на лице друга, а затем наклонился и поцеловал уголок его рта. Будто что-то ему обещая. Будто если парень последует тому, что ему прошептали на ухо, он будет вознаграждён. Будто Уилл обладал полным и абсолютным контролем над парнем, который мог бы просто смахнуть его голову с плеч без особых усилий. В тот момент у Майка перехватило дыхание, но каждый раз, когда он вспоминал об этом, его член стоял камнем. И это, конечно, не было нормальным, по крайней мере по стандартам Reddit’а. Он понял, что Уиллу нравилось держать изрядную долю контроля над людьми, с которыми он встречался. Разумеется, Уилл не был каким-то жутким парнем, заставляющим партнёров делать то, что им некомфортно. Да он и внешне не был… как бы сказать, властным? Майк видел лишь проблески того Уилла, которого знали эти парни за закрытыми дверями. Но то, что он видел, заставляло его хотеть узнать больше. Доминантность не была исключительно мужской чертой, как всегда считал Майк. Да, Уилл был парнем, но он никогда не попадал в ловушки, в которые попадают большинство парней, пытаясь доказать, что они «мужики». Неважно, был ли он тощим подростком ростом чуть выше четырёх с половиной футов или более крепким человеком с широкими плечами и низким «мужественным» голосом. Уилл был просто… Уиллом. Всегда им был. На самом деле, именно вскоре после того, как он увидел ту сторону Уилла, Майк начал экспериментировать с собой, не только в сексуальном плане. Это заставило его глубже задуматься о том, чего он хочет от отношений и какую роль он на самом деле желает в них играть. С тех пор он осознал, что считает Уилла довольно горячим. И он паниковал всего пару дней, прежде чем понял, что это, должно быть, по-дружески. Ну конечно, он же знал, что Лукас объективно горяч, и, очевидно, он находил Джейн привлекательной — они ведь встречались, чёрт возьми. То, что кто-то визуально приятен, не всегда равно влечению. Странно, но Уилл был единственным парнем, чья привлекательность вызвала у него такую паническую реакцию, и он до сих пор не понимал почему. Когда он был с Джейн, они оба были очень молоды, когда впервые сошлись. Дастин, Лукас и он нашли её под проливным дождём на следующую ночь после исчезновения Уилла. Она была такой худой и хрупкой, промокшей до нитки, напуганной до потери слов. И Майк сразу же принял её, даже когда остальные парни выражали опасения, что она может быть свидетельницей того, кто забрал Уилла. Но Майк не мог видеть её такой. Он видел лишь того, кто нуждался в помощи, в любви и заботе, и он был рядом, чтобы дать это. Всё это к тому, что Майку нравилось помогать людям. Ему нравилось давать людям чувство безопасности, чувство, что у них есть место и что они нашли приют рядом с ним. Обычно он был довольно резким и знал, что может быть весьма грубым, но это не меняло того факта, что в глубине души он был воспитателем. Но всё его время на этой земле научило его, что это женская черта, поэтому он подавлял её, как только осознал в себе, ещё когда встречался с Джейн. Примерно тогда же он начал играть архетипичную мужскую роль в их отношениях, и очень скоро его бросили. Он тогда не связал одно с другим. Следующая девушка появилась только на первом курсе колледжа, и это продлилось чуть больше двух недель. Она бросила его, сказав, что он не тот человек, за которого она его принимала. Майк подумал, что они знали друг друга всего пару дней до того, как он её пригласил, так что, конечно, она его не знала, — что за глупость. Когда следующие несколько девушек расставались с ним по похожим причинам, а одна даже заявила, что, кажется, он пытается быть тем, кем не является, он наконец начал пересматривать своё поведение с ними. После того, как он увидел Джорджа с Уиллом, Майк задумался о том, как он сам хочет, чтобы к нему относились в отношениях, а не только о том, как диктует общество. И тут он встретил Аманду. Она была одной из самых красивых людей, которых Майк когда-либо видел, и он позволил себе вести себя так, как ему хотелось, более открыто, чем ему было строго комфортно, но так, как он жаждал, но сдерживал себя. Он позволил себе сказать ей, что хочет, чтобы она взяла инициативу в свои руки, и она поглотила эту его часть целиком. В итоге она не захотела с ним отношений, но то короткое время, что у него было с ней, ощущалось правильным. Будто он мог быть собой рядом с ней, потому что не пытался быть тем, кем не являлся. Позволив себе отказаться от того аспекта контроля, который, как ему вдолбили, он должен хотеть, он пришёл к хоть и недолгой — своей самой успешной попытке любви после Джейн. Да, их время в постели не было идеальным, но отдельные моменты были почти такими. Однако всё, что связано с сексом и гендером, было сложным. Майк не имел ничего против того, чтобы быть мужчиной. На самом деле, он это любил. Глядя на то, как Нэнси боролась за уважение просто потому, что была женщиной, он знал, как ему повезло родиться в этом теле. Но это также могло немного душить. Ему нравилось быть мужчиной, но он предпочитал не выполнять роли, навязанные обществом. Он просто хотел быть Майком, как Уилл мог быть просто Уиллом. И если хорошенько подумать, все его друзья были просто собой, они не позволяли полу определять их. Это не значило, что все они были полностью свободны от осуждения других (или от собственных внутренних ожиданий), но Майк был благодарен, что у него в жизни есть такие умные люди, на которых можно равняться. Возможно, он никогда до конца не поймёт эти завихрения своего мозга, но когда он вернулся в настоящее — обнаружив себя поправляющим баланс белого на камере, вероятно, гораздо дольше, чем нужно, — Уилл смотрел на него так, будто знал, что Майк витает где-то далеко. Он не хотел, чтобы Уилл подумал, что это как-то связано с ним, потому что это, без сомнения, превратилось бы во что-то негативное в голове друга, так что он послал ему тёплую, искреннюю улыбку. И хотя он так и не понял, почему Уилл, кажется, отличается от всех остальных, кого он когда-либо знал, он знал одно наверняка: он хотел секса с Уиллом. И он был не из тех, кто запрещает себе получать то, что хочет, даже если не совсем ясно, «почему» он этого хочет. Он бы переспал с Эдди вчера, если бы не зашёл Уилл. Очевидно, горячий парень — это тот, кого Майк хочет трахнуть, так что это не только в Уилле дело. Для него это достаточно хорошее объяснение. У них были занятия поинтереснее, не требующие размышлений, к счастью. Он схватил крепление для камеры, которое принёс из своей комнаты, подошёл к невысокому парню и жестом попросил его вытянуть руки. Уилл сделал, как просили, и Майк закрепил ремни у него на груди и плечах. — Прости, оно немного большое. Другого у меня нет. — Ничего. Выглядит, правда, немного глупо. — Да ладно, ты справишься. — Уилл, кажется, не убедился, но Майк никогда не врал, чтобы Уиллу стало легче. — Зато тебе не нужно надевать вот это, — он засмеялся, покачивая хвостом, слегка виляя бёдрами. Прикрепляя маленькую камеру к груди друга, он увидел, как глаза Уилла снова упали на его бёдра и ноги. Он почувствовал, как вспыхнули щёки, когда Уилл тяжело моргнул, на этот раз не прекращая своего изучающего взгляда. — Ты выглядишь хорошо. А кем ты, кстати, должен быть? — Котом. Разве не видно? Уши, хвост и ошейник были с оранжевыми, белыми и чёрными деталями, как у трёхцветной кошки, хотя выглядели дёшево. А вот юбка ему очень нравилась. Простая чёрная, с мелкими складками, которые расходились веером, когда он кружился, и ноги казались длиннее, чем обычно. Он надеялся, что Уиллу она тоже понравится. Будет ли традиционно женская одежда вообще привлекательной для Уилла? Или его больше привлечёт, скажем, наряд лесоруба? Что-то супер-мужественное, на ком-то супер-мужественном. Поэтому ли он не мог не смотреть — потому что думал, что это странно? — Ты правда думаешь, что я хорошо выгляжу? — Вопрос сорвался, прежде чем он успел осознать, насколько неуверенно он прозвучал. Он хотел взять свои слова обратно. Он больше не хотел знать. Но Уилл встретился с ним взглядом и всё равно ответил. — Да. Думаю, из тебя вышел бы ещё более милый пёс, но и кот тебе подходит. Не скажу, что когда-либо видел кота в юбке, — усмехнулся он, его рука потянулась перебирать пальцами ткань юбки там, где она заканчивалась у середины бедра Майка, играя с ней. — Она удобная? Слова закружились в голове, заставив мозг на мгновение заглохнуть. Уилл считает, что из него вышел бы милый пёс? Типа… он думал об этом? Майк был почти уверен, что у него есть и собачьи уши, стоит ли их надеть? Но тогда они не будут сочетаться с хвостом. Внезапно Уилл потянулся к фальшивым ушам на его голове, гладя их простыми движениями, и Майк заставил себя ответить вместо того, чтобы податься навстречу ласке. — Да, почти всё. Так… хоть юбки и носят девушки, тебе они всё равно нравятся? — Взгляд Уилла снова упал. — Конечно, мне нравится «женственная» одежда. — он убрал руки от Майка, чтобы изобразить воздушные кавычки, и черноволосый невольно шагнул ближе, желая, чтобы руки вернулись. — Особенно на парне. Но, в смысле, девушки тоже красивые, не могу этого отрицать. Майк выдохнул с облегчением как можно тише. Слава богу. Было бы довольно неловко, если бы у Уилла не встал из-за его дурацкого наряда. Он отступил на шаг, проверяя камеры в последний раз, чтобы убедиться, что света достаточно, и когда на крошечных экранах всё выглядело прилично, он снова повернулся к Уиллу. — Ладно, готов начать это шоу? Уилл огляделся, проводя рукой по рубашке, чтобы разгладить её. Майк подумал, что это было довольно мило, учитывая, что он вот-вот её с него сорвёт. — Нам понадобится смазка, — голос Уилла немного треснул, и он прочистил горло. — Но в остальном — готов. Как мы вообще это начнём? — Майк метнулся к себе в тёмную комнату за бутылочкой, включая камеры по пути, и поставил смазку на стол, когда вернулся. Он снова подошёл к Уиллу, нажимая кнопку включения на устройстве, которое тот носил. — Можно я тебя раздену? Уилл моргнул. — О, уже? Я думал, может, я… что мы, типа… Высокий парень улыбнулся другу, беря его за руку и садясь на диван так, чтобы Уилл стоял между его ног. — Встань на колени, — велел он, бросая диванную подушку перед собой, как Уилл сделал для него всего несколько дней назад. Уилл сделал, как он просил, встав коленями на подушку, пока Майк притягивал его ещё ближе. Он положил руку Уилла, которую держал, себе на ногу, чуть ниже края юбки, чтобы можно было ухватиться за плечи шатена. Майк любил плечи Уилла. Уилл, возможно, был ниже его, но определённо шире. И хотя сам Майк был довольно плечистым, той массивности, что была у друга, у него не было. Что не говорило о многом, ведь он знал, что для парня он довольно тощий. Но Уилл был не просто худым, он был в форме. Его руки заметно выросли с начала колледжа, а ещё больше, когда он встречался с Ченсом. Это было единственное хорошее, что Ченс вообще сделал. Плечи Уилла были мощными, руки — подкачанными, а ноги — сильными и крепкими. Уилл, короче, был горячим. И Майк хотел видеть его всего. Он начал с пуговиц фланелевой рубашки, что была на друге, не сводя взгляда на случай, если Уилл начнёт чувствовать себя некомфортно и захочет, чтобы он остановился. Но хоть тот и выглядел немного неуверенным, он не останавливал его. Провозившись с пуговицами там, где лежала камера, Майк наконец справился со всеми, не прибегая к тому, чтобы просто разорвать рубашку и испортить её. Ему нравилась эта рубашка. Её нельзя было снять совсем, разве что переустановить крепление, так что Майк просто широко раздвинул полы. По крайней мере, ремни держали одежду на месте, чтобы она не запахивалась обратно. Он стянул воротник с одного плеча ради своего зрительного удовольствия, обнажая большую часть передней стороны торса Уилла, но другое плечо освободить не смог. Голых рук он, увы, не видел — только кусочек бицепса с той стороны, которую оголил, но с этим пока приходилось мириться. Проводя ладонями по свежеобнажённой коже, он смотрел, как Уилл глубоко дышит, а его взгляд скользит вниз по телу Майка и останавливается на выпуклости, натянувшей юбку. Он усмехнулся, когда Уилл снова поднял на него глаза, теперь темнее, чем секунду назад, — золотистые, зелёные и карие крапинки сменились (всё ещё мерцающим) тенисто-янтарным цветом. Руки Майка блуждали по крепкой коже, пальцы задевали соски и тугие мышцы; Уилл наконец двинул своими руками, теперь держа его низко за бёдра с обеих сторон, натягивая юбку туже на эрекции, что её приподнимала. Майк не мог сдержать жадного поглощения телом друга — ему нравилось, как крепление камеры врезается в низ его грудных мышц, делая их чуть более полными. Ему захотелось наклониться и припасть ртом к груди Уилла, что он и сделал. Крохотные поцелуи покрыли ключицы и верхнюю часть груди друга, он засосал красный след прямо рядом с соском. Сжав напоследок крепкую грудную мышцу, он отстранился, приподняв свою одежду, чтобы показать чёрные трусики, едва сдерживающие его твёрдый член. Было завораживающе наблюдать, как у Уилла отвисла челюсть, а затем быстро сжалась, когда он сглотнул, впитывая это зрелище. Он поднял глаза на Майка с некоторым трудом. Пальцы высокого парня не переставали скользить по челюсти, шее и плечам Уилла, касаясь как можно больше теперь, когда ему это позволялось. — Не хочешь разработать меня пальцами, пока ты там? Подготовить к своему члену? Шатен немедленно кивнул, и Майк сполз по дивану, усевшись задницей на самый край, раздвинул ноги вокруг друга и поднял одну так, что ступня встала на диван рядом. Он сел прямо на пробку внутри себя, проталкивая её глубже, и из лёгких вырвался сдавленный звук; он не был уверен, видно ли её уже Уиллу или нет. Пока Уилл впитывал вид, его тёплые руки снова и снова гладили внутреннюю сторону бёдер друга, совершенно упуская то, что было скрыто трусиками. Прикосновения были приятными, но Майк не позволял себе таять от них. Он хотел держаться круче, чем в прошлый раз, и хотел продержаться дольше. Но, будучи по природе нетерпеливым, он потянулся к руке Уилла и положил её на свой обтянутый шёлком член. И Уилл не терял времени: сразу же принялся ласкать его, а затем повёл руку вверх по его телу, чтобы ущипнуть прикрытый тканью сосок. Высокий парень не смог сдержать тихий стон. Он никогда раньше особо не играл со своими сосками, но даже когда пробовал, это не ощущалось и близко так хорошо, как сейчас. Должно быть, у Уилла какое-то волшебное прикосновение. — Сними мои трусики, папочка, — промурлыкал он, и дыхание перехватило от смешка, когда Уилл тяжело выругался себе под нос. Он не был уверен, прозвище ли это или мысль о том, что трусики сейчас снимут, вызвали такую реакцию, но Майк собирался выяснить. Обе руки Уилла остановились на поясе маленького белья — большие на фоне узких бёдер. — Ты хочешь их снять? — спросил он, и Майк опустил ногу. — Мне придётся повернуться. Сзади в них дырка для моего хвоста, и я не хочу, чтобы ты пока его вытаскивал. — Он сменил позу, повернувшись спиной к Уиллу и согнувшись в поясе, опираясь на спинку дивана; его юбка снова упала, прикрывая его. Теперь Уилл оказался точно на уровне глаз с его задницей. — Вытаскивал? — переспросил Уилл, но Майк не ответил, лишь покачал бёдрами и оглянулся на него, призывая продолжать. Тогда Уилл залез рукой под юбку, не поднимая её, зацепил пальцами за пояс и осторожно стянул трусики вниз. Он смотрел на лицо Майка, пока делал это, и когда они оказались у колен, Майк повернулся и сел обратно в исходное положение, отшвырнув бельё куда-то в неизвестность. Теперь обе его ступни стояли на диване, бёдра обрамляли лицо Уилла с его места на полу, и шатен опустил взгляд, когда Майк поднял юбку вверх и в сторону. Недоверчивый выдох вырвался из лёгких Уилла, его щёки покраснели, веки опустились ниже в полуморгании, когда он увидел пробку, находящуюся в теперь уже голой заднице друга. Майк засиял от этой реакции, и Уилл поднёс руку к члену черноволосого, поглаживая его. Он промычал от контакта кожи с кожей, но куда больше его интересовал неотрывный взгляд Уилла на его ягодицы. Он подумывал рассказать Уиллу о пробке до того, как они начали, но решил, что будет веселее оставить это сюрпризом. Реакция Уилла не разочаровала. — Что думаешь, папочка? Нравится, что видишь? — Уилл тяжело дышал, медленно поглаживая член Майка, большим пальцем водя по головке, как в трансе, взгляд прикован куда-то под его рукой. — Папочка? — позвал Майк, наконец поймав внимание Уилла. Тот уже выглядел совершенно поплывшим. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты меня трахнул, но я ещё не растянут. — Да-а… ты… хочешь, чтобы я раскрыл тебя своими пальцами? Майк непроизвольно вздрогнул от тона, который использовал его друг. Никогда раньше он не слышал, чтобы Уилл звучал так… смачно. Голос шатена опустился до самого низкого уровня ещё в старшей школе, в пятнадцать, так что Майк привык, что он довольно низкий. Но это было нечто другое. Что-то, чего Майк от него никогда не слышал. Ему почти захотелось, чтобы он был единственным, кто это слышал. Может, стоит вырезать это из видео? Но прошлые партнёры Уилла, вероятно, тоже это слышали. Чёрт. Майк не был уверен, осознаёт ли Уилл, что придвигается ближе — ведя рукой по внутренней стороне его бёдер, лаская его — и одновременно его лицо опускается над коленями Майка. Высокий парень внезапно убрал руку Уилла со своего члена, поднёс два его пальца к своему рту и принялся их сосать. — Блядь, — прошептал Уилл, вторая его рука замерла на колене высокого парня, а взгляд с жадным вниманием устремился на его рот. Майк тёрся языком о пальцы, посасывая немного дольше, чем требовалось, а затем вытащил их и смотрел, как скользкие от слюны пальцы двинулись к головке его члена, потирая её маленькими кругами, впустую тратя смазку, предназначавшуюся для его задницы. — Ты должен был трахнуть меня ими, — надулся он, сложив два своих пальца в направлении Уилла, чтобы тот понял, о чём речь. — А… ну, нам нужно снять этот хвост, прежде чем я смогу что-то делать. Разве что… ты хочешь, чтобы я вставил их вместе с пробкой? Майк наклонил голову, задумавшись. Возможно, он мог бы принять оба сразу, несмотря на то, что сказал, — он довольно хорошо раскрыл себя в предвкушении члена Уилла. Даже трахал себя своим любимым дилдо в душе в качестве подготовки. Он сдвинулся дальше на спину, давая Уиллу больше доступа. — Сначала вытащи пробку, — решил он, и Уилл, запинаясь, выдохнул «хорошо»; сильная рука обхватила основание пробки. Уилл потянул нежно, наблюдая, как смазанная луковица начала раскрывать друга шире и выскальзывать. Он втолкнул её обратно, прежде чем она успела полностью выйти, и мелкими толчками трахал его этой штукой. Это не было чем-то, чего Майк раньше не чувствовал, но он тихо постанывал от поддразнивания своего входа, только чтобы наполняться снова и снова. Пробка была небольшая, так что Майк уже изнывал от желания гораздо большего. Он привык к ощущению игрушек, к растяжению от собственных пальцев и практически дрожал при мысли испытать что-то новое. Кого-то нового. Наконец Уилл позволил хвосту полностью выскользнуть и положил его на пол рядом с собой. Майк чувствовал, как его дырочка пытается сжаться вокруг пустоты, и вместе с голодными взглядами Уилла ему не особо хотелось выяснять, как долго он ещё протянет без чего-то другого внутри. К счастью, шатен не заставил его ждать, чтобы узнать это. Он провёл двумя пальцами по слегка зияющей дырочке, собирая смазку, оставшуюся от хвоста, хотя Майк предположил, что её недостаточно, потому что Уилл поднёс руку к его лицу и скомандовал: «Плюнь», и Майк подчинился без вопросов. Тот, что пониже, растёр мокрые пальцы друг о друга, а затем без лишних церемоний протолкнул один внутрь черноволосого. — Я могу принять два, Уилл. — Взгляд, которым одарил его Уилл, был почти осуждающим, но Майк не знал, чем это заслужил. Но если он когда-нибудь поймёт, то сделает это снова, просто чтобы увидеть тот же самый взгляд. Тот, что пониже, ничего не сказал, только ввёл ещё один палец рядом с первым. Майк вздохнул, глаза на мгновение закрылись, когда Уилл сразу же начал выкручивать и толкаться пальцами внутри. — Твои пальцы намного толще моих. Так хорошо, папочка. Уилл удостоил его жаркого взгляда, теперь раздвигая пальцы ножницами. Майк издал долгий стон, когда Уилл нащупал его простату, потирая её при каждом толчке внутрь. — Тебе нравятся пальчики папочки? Они лучше твоих жалких маленьких пальцев? — Б–блядь, — заскулил он от грязных разговоров Уилла. Такого он не ожидал. Шатен даже не вспотел, в то время как Майк ёрзал на сиденье, задыхаясь, стонал и чувствовал, как быстро нарастает жар удовольствия внизу живота. — Могу я взять в рот? — спросил Уилл, глядя на безвольно лежащий на юбке член. — Да, блядь, ты можешь делать со мной всё, что хочешь. — Уилл немного посмеялся над его словами, но Майк был абсолютно серьёзен. Третий палец скользнул внутрь к двум другим, и Майк застонал; растяжение по краям разжигало в животе огонь, который требовал большего. Уилл подался вперёд, чтобы наблюдать за своей работой, целуя кожу бедра, находившегося у его головы, и Майк не мог не думать о том самом анилингусе, о котором говорил Уилл. Может, если попросить хорошенько, Уилл сделает это для него. Однако он не успел заставить себя попросить, как Уилл уже наклонился и взял головку его члена в рот. Он сильно всосал её, и Майк вскрикнул от нового ощущения. Это было не идеально, но он уже чувствовал, как приближается оргазм. Это был его первый минет, ладно, он ничего не мог с собой поделать. Он не ожидал, что это будет настолько хорошо. И Уилл был прав: глубина вообще не имела значения для того, насколько хорошо это могло ощущаться. Жар и тугое всасывание изо рта друга было почти слишком сильным для него, наряду с восхитительным растяжением от его пальцев внутри. Он либо кончит, либо заплачет, а они едва начали. Как неловко. Он попытался оттолкнуть голову шатена, но на самом деле не хотел, чтобы тот уходил — это было слишком, блядь, хорошо, — так что в результате он просто двигал головой Уилла вперёд-назад, почти как тот делал с ним раньше. Единственная разница: Уилл не позволял Майку входить глубже, чем ему было комфортно, заботясь о собственном чувствительном рвотном рефлексе. Майку было абсолютно плевать, что он не ощущает заднюю стенку горла шатена, особенно при том, как тот умело ласкал ртом все самые чувствительные места. Майк непрерывно двигался: закинул ногу на обнажённое плечо Уилла, тянул его за волосы и проводил пальцами по лицу. Уилла даже не смущали постоянные прикосновения и то, что его так много двигают, — он лишь ускорял пальцы, сильнее давил на простату и сосал член Майка, как человек на задании. И если его конечной целью было заставить Майка кончить в свой рот со вскриком так скоро после начала всего этого, он достиг цели с потрясающей точностью. Уилл моргнул на него снизу вверх, замедляя пальцы и оставляя Майка на своём языке, пока его оргазм затухал, слегка посасывая то тут, то там. Шатен отстранился, когда Майк слабо оттолкнул его. — Уилл… блядь, — пропел он, пытаясь держать глаза открытыми. Уилл поднял руку, которая не была внутри него, и выплюнул сперму Майка в свою ладонь. — Ты в порядке? Это было нормально? — Майк сделал глубокий вдох, впитывая вид смазки, покрывавшей теперь ярко-розовые губы друга, прежде чем кивнуть. — Тебе будет легче принять меня, если ты уже кончил. — Хмм, ты всегда заставляешь своих парней кончать перед тем, как трахнуть их? Он пытался шутить, но не был уверен, почему лицо Уилла вдруг покраснело. Это из-за того, что он сказал? — Н-нет. Я просто подумал, что так будет легче, раз ты новичок в этом… ну, понимаешь, о чём я. — Думаешь, я не справлюсь, Уилл? Я смогу принять тебя прекрасно. Хватит хвастаться, дай-ка мне ещё раз взглянуть, с чем мы имеем дело. — Уилл изо всех сил пытался расстегнуть свои штаны одной рукой, другой стараясь не разлить сперму, которую выплюнул, но с первой задачей у него выходило не очень. Тогда Майк потянулся вперёд, чтобы помочь, быстро разделавшись с застёжками, но у него не было достаточного рычага, чтобы стянуть их вниз. Так что он вместо этого откинулся назад, подцепил ногой ткань и стащил обе детали одежды до уровня чуть ниже задницы Уилла, вернув ногу на плечо друга, когда остался доволен результатом: теперь ему были видны член, яйца и верхняя часть бёдер. И тут шатен покрыл свой собственный до бешенства твёрдый член семенем Майка, точно так, как Майк делал, когда сосал ему. Но теперь он использовал это как смазку, чтобы трахнуть его. И да, возможно, Майк слегка преуменьшил его размеры в памяти, поскольку в прошлый раз он был только у него во рту. Теперь же, когда член вот-вот должен был оказаться в его заднице, он выглядел гораздо больше. — Пожалуйста, папочка. Пожалуйста, трахни меня своим большим членом. — Уилл ввёл три пальца обратно, волнообразно ими двигая. — Ты уверен, Майк? Он застонал от звука своего имени в грубом голосе Уилла и закинул вторую ногу, зацепившись пятками за голову парня. — Да, просто сделай это уже. И Уилл не медлил. Медленно убрал пальцы, затем приподнялся — заставив ноги Майка упасть обратно на диван, и высокий парень издал недовольный звук от потери, — и прижал головку члена к подмигивающей дырочке. Майк много чего принимал в задницу, но у него всегда был полный контроль над этим. Его никогда не трахал настоящий член и лишь однажды — что-то размером с Уилла. И, наверное, он должен нервничать, но нет. Он знал, что Уилл никогда не причинит ему боль, и он так сильно этого хотел, что, будь он сверху, уже насадился бы до конца, к чёрту боль. Шатен неуклонно продвигался вперёд, не сводя глаз с лица Майка. Когда головка наконец проскользнула и устроилась внутри, они оба застонали с разной громкостью. Поскольку электричество отключили, каждый звук казался громче, чем обычно, и Майк мог лишь надеяться, что соседи не слышат, что они делают. Хотя, поразмыслив, может, это было даже горячо. Он знал, что за стенкой, к которой примыкал диван, жили ещё одна студентка и её подруга. Ему было интересно, слушают ли они его стоны. Слышно ли им, как его трахает лучший друг здесь. И если да, что они по этому поводу думают? Его размышления были отброшены на задворки сознания, когда Уилл полностью вышел, а затем снова погрузил лишь головку. Он делал так некоторое время, трахая Майка одной головкой мелкими движениями, глаза его были настолько тёмными, что Майк не видел в них и проблеска цвета. — Давай, Уилл, вставь его. Целиком. — Может быть больно. Ты очень узкий. Он расцвёл от этого, наблюдая, как самообладание Уилла всё больше и больше рушится, чем дольше это продолжалось. — Хорошо, — сказал он, обхватив шею Уилла рукой и притягивая его вниз, и Уиллу пришлось упереться рукой в спинку дивана, чтобы не рухнуть лицом в него. Шатен позволил притянуть себя глубже, но не торопился. Ещё через дюйм Майк остановил движения Уилла рукой на его бедре. Он знал, что Уилл прекратил двигаться ещё до этого — при гримасе, которую Майк не хотел издавать, — но ничего не мог поделать с рукой, поднявшейся, чтобы подкрепить неподвижность. Он не хотел, чтобы Уилл чувствовал себя плохо, и он сам только что попросил «целиком». Но ему казалось, что его разрывают пополам: ощущение такое интенсивное и хорошее, но в то же время слишком интенсивное и граничащее с чересчур болезненным. Майк не был особенным любителем боли. Немного — хорошо. А равное количество боли с удовольствием в такой мере — уже перебор. — Прости, — сказал Уилл, и глаза его стали яснее, чем секунду назад. И Майку это не понравилось. Он хотел голодного Уилла. Возбуждённого Уилла. Он хотел, чтобы тот брал то, что хочет, без извинений. Но он не был готов к этому, как бы ни хотел. Пока нет. — Не извиняйся. Это чертовски хорошо. Ты просто такой большой. Больше всего, что у меня когда-либо было. Твой член такой… тёплый. Такой живой внутри меня, как ничто, что я когда-либо чувствовал… Тебе тоже нравится, как я ощущаюсь? Шатен плюнул в руку и взял безвольный член Майка, медленно его надрачивая. Было шокирующе, когда он почувствовал, как снова начинает твердеть. — Да, Майк. Ты чувствуешься… невероятно. Ты такой узкий, такое ощущение, что ты втягиваешь меня. Как будто твоё тело умоляет меня войти глубже. — Глаза Уилла снова начали темнеть, пока он говорил, и Майк застонал в такт его бархатным баритонным словам, сжимаясь вокруг него теперь, когда начал привыкать к растяжению. И глядя снизу вверх в лицо Уилла, когда тот нависал над ним, как будто был вдвое больше, что-то в нём хотело быть послушным и податливым. — Ты такой узкий, мне кажется, я тебя сломаю. — Не сломаешь. Я слишком узкий? Тебе больно? — Нет. Ты идеален. — Тогда входи глубже. Дай мне всего себя. Уилл снова вышел до головки, только чтобы на этот раз толкнуться чуть глубже прежнего, чуть больше чем наполовину. Майк дал одной ноге обхватить талию Уилла, впиваясь пяткой в его зад, пытаясь притянуть ещё. Шатен не позволил утянуть себя полностью на этот раз, но воспринял это как разрешение продолжать давить вперёд. Дюйм за дюймом Майк был насажен на толстый член, наслаждаясь каждой секундой. Это так отличалось от любых его игрушек, и он сразу же понял, что ему понадобится это снова. Ему стало жаль свои неполноценные дилдо. Они были ничто по сравнению с Уиллом. Было почти смешно, что они вообще когда-либо доводили его до оргазма. Он не понимал, что питался объедками по сравнению с тем, что чувствуется от настоящего члена, и теперь, вкусив полного блюда, он больше не сможет обманывать себя, насыщаясь простыми крохами. Был момент, когда Уилл входил, и Майк почувствовал лёгкий прилив страха. Оно просто не заканчивалось. Оно уходило всё глубже, и глубже, ещё и ещё, и наконец — когда Майк ощутил бёдра Уилла у своей задницы — он выдохнул с громким стоном воздух, который и не заметил, как задерживал. Член ощущался невозможно глубоко внутри. Будто упрётся в лёгкое или что-то такое. Это было намного лучше, чем то щупальце когда-либо. — Да, блядь. Ты, блядь, огромен, папочка, — пропыхтел он, наблюдая, как капля пота скатывается по шее Уилла. Поза была не самой удобной для Уилла, чтобы поддерживать её, но ощущалось это так хорошо, что Майк пока не хотел её менять. — Так глубоко. Ах! Не двигайся пока. Не выходи. Останься во мне так глубоко навечно, Уилл. Святое дерьмо — никогда ещё не было так, блядь, хорошо! Ах, боже мой. Блядь, блядь… бля-я-ядь… Слова, что он бормотал, даже не доходили до его сознания, но рот хотел говорить, и он не останавливал его. Если бы его спросили, он ни за что не смог бы вспомнить ни единого сказанного слова. Всё, о чём он мог думать, это Уилл, глубже внутри его тела, чем когда-либо было что-либо, заставляя чувствовать то, что он и представить себе не мог. А лицо Уилла — он выглядел так, блядь, хорошо — брови подёргивались от усилий, которые уходили на то, чтобы оставаться на месте и не начать вбиваться в Майка, как в игрушку. Несмотря на то, что он хотел, чтобы это произошло, было ещё слишком рано. Его тело говорило ему, что нужно исторгнуть вторжение внутрь, одновременно умоляя о большем. Отсутствие контроля в этом положении было одновременно невероятно пугающим и всем тем, чего он никогда не знал, что хочет. Он не был уверен, когда его глаза закрылись, но когда открыл, Уилл был намного ближе, чем раньше, их лбы почти соприкасались. На другом мужчине явно сказывалось напряжение от необходимости оставаться неподвижным, но Майк всё ещё привыкал. Он не хотел привыкать, но и травмироваться так, чтобы пришлось остановиться, тоже не хотел. Ему нужно было терпение, каждый нерв в теле предупреждал его быть осторожным. Не спешить. Заглянув в глаза Уилла, он заметил, что взгляд друга не задерживался надолго на одном месте. Его глаза перебегали между глазами и ртом Майка, его шеей и грудью, туда, где он исчезал в нём, а затем снова на грудь, прежде чем он изогнулся вниз и взял всё ещё прикрытый тканью сосок в свой горячий рот. Неожиданное действие заставило бёдра Майка рвануться вверх, вжимая член в простату сильнее, и оба эти ощущения вместе заставили его застонать в унизительно высокой тональности. Это так сильно отличалось от того, когда в нём была игрушка или он дразнил своё тело пальцами. Отсутствие знания о каждом действии до того, как оно случится, заставляло его живот сжиматься в предвкушении — то, что он никогда не чувствовал, когда был один, по очевидным причинам. Даже с Амандой он не был настолько чувствителен к каждому её прикосновению, как сейчас с Уиллом. Это почти заставило его захотеть прекратить всё, броситься в свою кровать и спрятаться до конца дня, смущённый тем, что Уилл заставлял его чувствовать. Разумеется, возбуждённая часть его, которая просто хотела больше и больше и больше, с лёгкостью победила. Он взял лицо Уилла в ладони, заставляя того отпустить сосок с глухим чмокающим звуком от мокрой ткани, розовый бутон теперь отчётливо проступал сквозь пропитавшуюся слюной материю. — Я готов. Можешь двигаться. Тот, что пониже, глубоко всмотрелся в его глаза, убеждаясь для себя, что Майк честен, а не просто пытается ускорить события, прежде чем начать медленно двигаться внутрь и наружу, ни разу не входя до конца, как раньше. Майку пришлось шлёпнуть по руке, которая всё ещё поглаживала его член, слишком пере стимулированному после того, как кончил. Он заскулил, веки плотно сжались, когда новое движение принесло с собой горячие искры боли, почти мгновенно переплавившиеся в удовольствие. — Блядь, блядь… Уилл, — всхлипывал он, пока Уилл двигался настолько медленно, что было удивительно, как это вообще могло приносить удовольствие. Когда шатен ускорился, он внимательно следил за Майком в поисках хоть каких-то признаков дискомфорта, но ничего не видел. На самом деле, Майк постоянно издавал довольные звуки: будь то стоны, скулёж или выдавленное «да», прекрасно подстраиваясь под растяжение. — Жёстче, Уилл, — пропыхтел он, держась за бицепсы, которыми тот удерживал его ноги в воздухе. Тот, что пониже, ускорился, вколачиваясь в него со скоростью, к которой Майк едва был готов, но всё равно удовлетворённый. Ему было интересно, станет ли в следующий раз, когда они переспят, легче сразу, или же ему снова придётся страдать от этой фазы «ещё-не-траха» в процессе траха. — Ещё… ах, ах! О чёрт, да! Уилл! Так, блядь, хорошо! Шатен наклонился, его губы скользнули по уху Майка, заставив того жестоко вздрогнуть. Они, вообще-то, сейчас трахались, но Майк никогда раньше не чувствовал губы Уилла так близко к своему лицу. — Для тебя «папочка». Не хочешь быть наказанным? Майк не мог покачать головой «нет», потому что наказание от Уилла звучало довольно приятно. Так что он сглотнул и пожал плечами. — Зависит от того, что ты со мной сделаешь, Уилл, — прошептал он в ответ, как та маленькая сволочь, кем и являлся. Может, шатен сказал это, чтобы подвести их к более жёсткому сексу, как и просили, но Майк уже почти забыл об этом. Его жёстко трахали пару будоражащих кровь минут, и он не мог ничего делать в этой позе, кроме как принимать это, но затем Уилл полностью вышел из него. Мгновение черноволосый недоумевал, желая лишь одного — чтобы Уилл оказался внутри него прямо сейчас. Он бы так и сказал, но шлепок по задней стороне бедра заставил его прикусить губу. — Давай. Вставай. Ты был плохим. Майк моргнул на него, когда его ноги отпустили, а Уилл отступил. — Н-нет, папочка, пожалуйста, не переставай меня трахать. Пожалуйста… пожалуйста, я так хочу тебя, — умолял он, потянувшись вниз и введя два своих пальца в опустевшую задницу. — Господи, — услышал он бормотание Уилла, и его тут же вздёрнули на ноги. Его пальцы выдернули, и Уилл сел туда, где только что был Майк. Его рывком притянули к другу, уложив животом поперёк его бёдер. Майк по контекстным подсказкам понял, что сейчас его отшлёпают, как непослушного ребёнка. Его член дёрнулся от того, как уютно он устроился прижатым к тёплой ноге Уилла. Юбку задрали ему на спину, и он представил, что его лицо такое же красное, как его задница сейчас станет, радуясь, что Уилл не может видеть его в этой позе. — Хочешь быть наказанным, шлюха? Майк застонал и кивнул головой. — Да. Отшлёпай меня, папочка. И Уилл именно это и сделал. Первый удар был сильнее того, что по бедру, но не настолько, чтобы болело. После ещё нескольких Майк стал подначивать его бить сильнее. Удары Уилла были крепкими и резкими: он шлёпал одной рукой, а большим пальцем другой проталкивался в его дырочку, терзая простату этим пальцем. Задница у Майка вопила после того, как Уилл наконец смягчился, горячая и саднящая там, где, как он почувствовал, мягкие поцелуи коснулись обеих половинок. Он был рад передышке, но в то же время это было так хорошо, что он никогда не хотел, чтобы это прекращалось. — Ещё, пожалуйста, — умолял он, его член истекал и размазывался по грубым джинсам под ним. Уилл усмехнулся над ним, успокаивающе растирая ладонью тёплую кожу его побитого низа. — Ты не должен умолять о наказании. Насколько ты шлюха? — Т-такая шлюха для тебя, папочка. Я сделаю всё, что ты попросишь. Пожалуйста, просто ударь меня снова. — …Нет. Майка внезапно подняли с его коленей, грубо переставив на четвереньки так, чтобы его голова легла на подлокотник дивана. Уилл занял место позади, раздвигая его половинки, и плюнул вдоль ложбинки, размазывая длинными пальцами. — О-о, блядь. — У меня такое чувство, что если я накажу тебя слишком сильно, ты просто снова кончишь… как жалко. — Майк на самом деле запнулся от этих слов. — Что ты имеешь в виду? Но ты же продолжишь меня трахать, да… ах! — Уилл погрузил в него два пальца, жёстко и быстро ими толкаясь. — Уилл, — взвизгнул он, как никогда уверенный, что если там, за стеной, есть люди, они точно знают, что сейчас с ним происходит. Ещё один крепкий шлепок по заднице, пока Уилл добавлял третий палец, заставил его вгрызться зубами в ткань, на которой лежала голова, и закатить глаза. — Если будешь продолжать называть меня Уиллом, я оставлю тебя с членом и не дам снова кончить. Глаза черноволосого резко открылись в неожиданном понимании. Уилл воспринимал это серьёзнее, чем он думал. Вот почему он смотрел на него как на провинившегося ранее; он следовал заданному сценарию: заказчик просил называть его «папочка», и никак иначе. Но Майку нравилось имя «Уилл». Он был груб и манипулировал им, потому что таковы были условия контракта. Точно. Он даже не мог поверить, что забыл. Обычно он писал себе довольно простой свод правил, чтобы следовать им на случай, если потеряется в голове во время съёмки, но в этот раз он этого не сделал. Он просто предположил, что запомнит. Так что… это было не то, как Уилл обычно ведёт себя в постели? Он порылся в памяти, пытаясь вспомнить детали запроса, который просматривал менее часа назад. Достаточно ли хорошо он следовал ему до этого момента? — Прости, папочка, я буду хорошим. Я твой, используй меня как хочешь. Я твоя шлюха… вся для тебя. — Если заказчик хотел, чтобы его доминировали, ему, наверное, стоило сыграть хорошего сабмиссива хоть раз за всё это время. И он мог это сделать, он не всегда вёл себя как избалованный придурок. Пальцы внутри него внезапно замерли с резким скрипом, и он повернул голову, чтобы оглянуться. Уилл вышел, откинулся на другую сторону дивана, перебросив руку через лицо. — Уилл? — озадаченно произнёс он, выпрямляясь и пододвигаясь ближе, колени поджаты под себя, руки зависли, словно готовые помочь, но не зная, что делать. — Что случилось, я что-то сделал не так… — …Извини, мне просто нужна секунда… Парень хочет несколько поз, и всё бы закончилось слишком быстро, если бы я снова в тебя вошёл. Прости… обещаю, я обычно не такой… такой быстрый. — Рука, которой тот, что пониже, прикрывал себя, упала на крохотный кусочек пространства между Майком и ним на диване. — Мне просто нужна минута. — О да, это логично. Эм… да, хорошая мысль. Перерыв, это хорошая… мысль. Хочешь воды? — спросил он, уже вставая и направляясь к раковине, глубокая пульсация внутри него не позволяла идти без лёгкого прихрамывания. — Я сделал тебе больно? — Нет. У тебя самого разве не было ничего внутри? После этого может быть немного… ну, интенсивно. — …Было. Но уже давно. — Серьёзно? Но это так хорошо, если бы у меня был партнёр с членом, я бы делал это при каждой возможности, — сказал он со смехом, возвращаясь к Уиллу с большим стаканом воды, который налил. Он передал его, не в силах оторвать взгляд от твёрдого члена, красиво лежащего на животе Уилла. Прозрачная смазка и сперма, которыми он его трахал, блестели на нём в свете свечей. Блядь. Он не мог дождаться, когда снова на него сядет. — Я не самый большой фанат этого. Может быть приятно, но не настолько, как, ну, знаешь, — говорил Уилл, отпив глоток из стакана и передав его обратно Майку, который разом осушил половину. Он вытер рот, поставив стакан на кофейный столик рядом со смазкой. — И от этого у меня никогда не оставалось хромоты… — Ты безумен. Это же лучшее чувство в мире, как тебе может не нравиться? — Ну, не то чтобы не нравится. Просто… не знаю. Все тела разные. Я всегда предпочитал входить во что-то, чем иметь что-то в себе. Так просто лучше. Майк причмокнул губами, сидя по-турецки напротив. — Не могу понять. Когда тебя трахают, ты чувствуешь член на себе и давление внутри. Ничто не сравнится с этим, для меня так точно. Я теперь даже не могу почувствовать завершённость, мастурбируя, если у меня ничего нет в заднице. Уилл выглядел удивлённым, теребя рукав своей рубашки. — Но тугое сжатие чего-то на члене намного интенсивнее, намного более… электризующее. Да, простата может сделать анальный секс довольно приятным, но от одного этого не кончишь. Готов поспорить, кто-то горячий, просто смотря на мой член, мог бы заставить меня кончить. — Майк заметил, как мокрый член Уилла дёрнулся у его бедра. Тот прикрылся рукой, делая вид, что всё непринуждённо, отвёл взгляд и поморщился, вызвав смешок у Майка. — Конечно, членом заниматься приятно, но это и близко не сравнится по-моему. И от одного анального секса кончить возможно, и я, вообще-то, хотел бы это попробовать. Никогда не понимал, почему некоторые парни настаивают, что они только активы, когда снизу так, блядь, хорошо. Но я не думал, что ощущения у всех разные. — Ну, я бывал снизу, я не категорически против и сделаю это, если кто-то очень захочет в будущем. Не думаю, что честно просить кого-то делать для меня то, что я сам не готов сделать. — Но… если ты говоришь партнёру, что тебе что-то не нравится, а он всё равно заставляет тебя это делать… разве это не хреново? Уилл пожал плечами, покачав головой. — Не думаю. В смысле, никто не заставлял меня делать это против моей воли. И это просто кажется справедливым: в отношениях с двумя членами у обоих должны быть дырки, чтобы трахать. Секс не всегда должен быть сногсшибательным. Иногда просто сделать партнёра счастливым — достаточно. Майк покачал головой. — Хоть это и очень благородно с твоей стороны, я хотел бы сделать что-то, чтобы ты стал более эгоистичным, чувак. Твой комфорт и чувства тоже важны… Тебе просто нужно найти парня, похожего на меня. — Уилл закашлялся так, будто попытался проглотить собственный язык, прикрыв рот локтевым сгибом. — Ч-что ты имеешь в виду!? — Только то, что я бы никогда не заставил тебя быть снизу, потому что знаю, что тебе это не нравится. Что тебе стоит встречаться с тем, кто будет думать о тебе так же много, как ты о нём. — Лицо Уилла приобрело прелестный розовый оттенок, и он скрестил одну ногу поверх другой, пряча свой член из виду. — Эм, дело не в том, что они не думают обо мне или не заботятся. Но это довольно редкое явление в гейских отношениях — никогда не меняться ролями… Я знаю, ты не хочешь отношений с парнем, но уверен, что когда-нибудь захочешь узнать, каково это — быть сверху. Ну, или, э-э, извини, я не должен предполагать. Я всё ещё не знаю, чего ты… что ты хочешь, наверное? Майк рассмеялся, склонившись в сторону и положив голову на задние подушки. — Не волнуйся, я и сам не знаю. Но, может, и захотел бы попробовать, кто знает. Только если он будет готов трахнуть меня сразу после. Или, может, устроим тройничок. Один парень всегда в моей заднице, пока я играю с кем-то ещё. — …Это шутка? — А должно быть? — Нет! Совсем нет, извини. Просто… это немного шокирует — слышать, как ты такое говоришь. Постоянно пытаюсь напоминать себе, что ты… что тебе, ну, знаешь… — Что мне нравятся парни? — Да, — Голос Уилла был напряжённым, будто он что-то сдерживал. — Но ты, кажется, не ненавидишь то, что мы сейчас делаем, так что я уже должен был привыкнуть… — Я определённо не ненавижу. И, кстати, сейчас мы ничего не делаем. Ты уже готов? Я чувствую себя таким пустым, хочу, чтобы меня снова трахнули. Уилл закрыл глаза, крепко зажмурившись, а его рука ущипнула себя за бедро. Хм. Это быстро прошло, как будто ничего и не было, и он снова посмотрел на Майка, но чёрные зрачки теперь стали шире. — Да, я готов продолжать, если ты тоже. — Майк откинулся на руках, закинув ноги на колени Уилла. — Уверен, приятель? Ты не кончишь, как только окажешься внутри? Мы можем взять больше времени, если нужно. — Его икра тёрлась о руку, которой Уилл всё ещё себя прикрывал. Шатен схватил его за обе ноги, садясь на колени, и резким движением потянул Майка вниз к себе, разводя ноги по обе стороны от себя. Майк упал на спину; его юбка зацепилась за диван и сбилась, так что нижняя половина теперь была голой. — Ну, я-то точно могу продержаться дольше тебя. Майк бы закатил глаза и начал защищаться, но Уилл уже нависал над ним, его руки упёрлись по обе стороны от головы Майка, глядя на него так, будто собирался, блядь, сожрать его целиком или что-то в этом роде, и предвкушение заставило его рот заткнуться, чтобы не сморозить что-то способное задержать события. Зубья расстёгнутой молнии Уилла тёрлись о чувствительную кожу яичек Майка, пока тот подавался бёдрами вперёд, давая их эрекциям скользить вместе, и Майк потянулся вниз, чтобы стянуть джинсы ближе к коленям парня, открывая себе приятный вид на его бёдра. Чёрт, как бы ему хотелось видеть задницу этого парня, пока тот его трахает. Даже сквозь одежду Майк знал, что задница Уилла ни с чем не сравнима: пухлая и круглая, и он позволил своим рукам скользнуть вверх от его джинсов, чтобы помять ее. Тот, что пониже, потянулся, чтобы накачать ещё смазки из флакона рядом с ними на столе, и распределил её по своему члену, и Майк тихо зашипел, когда холодная жидкость закапала на его собственную перегретую кожу. Свечи действительно помогали создать чувственную и интимную атмосферу, но они также нагревали и без того тёплое пространство ещё больше. Тощие ноги поднялись и согнулись в коленях по обе стороны от бёдер Уилла, ступни упёрлись позади того места, где Уилл стоял на коленях перед ним, пока тот, что пониже, вёл рукой свой член вдоль члена и яичек Майка, вниз к его дырочке, размазывая по нему смазку. Он выровнял себя для большего, глядя в глаза Майка, прежде чем медленно надавить внутрь. Хотя поза не слишком отличалась от предыдущей, внутри всё равно чувствовалось под другим углом. Поскольку Майк не был скручен почти пополам, Уилл на этот раз не сразу попал на его простату, давая ему время перевести дух и насладиться растяжением. Как Уилл и сказал ранее: да, простата делала ощущения очень приятными, но просто чувство наполненности было настоящей изюминкой анального секса для него. Даже быть внутри кого-то не сравнится, и хотя ему нравилось чувствовать рот вокруг (вероятно, не помогало, что Уилл был потрясающе хорош в этом), это был любимый способ Майка получать удовольствие: когда что-то большое и твёрдое наполняло его. Может, должно было быть очевиднее до того, как они начали, но иметь кого-то, а не что-то внутри, — это две совершенно разные вещи. Главным образом потому, что Уилл был так, блядь, горяч. В смысле, по температуре. Его член был обжигающе горячим и твёрдым, но не как силикон или стекло: ощущение плоти было таким уникальным и намного лучшим. Не только потому, что Уилл мог двигать собой так, как игрушки просто не могли, но и так, как Майк даже не смог бы описать, если бы попытался. Никогда у него в животе не порхали бабочки, когда он вставлял игрушку. Никогда он не чувствовал, что сейчас кончит от того, что его просто трахают какие-то жалкие пару минут. Уилл был чем-то совершенно иным. Осознание своих чувств к мужчинам теперь имело так много смысла, чем больше он об этом думал. Он никогда раньше не понимал, что могут нравиться парни без желания быть с ними; без желания встречаться или жениться. Он не знал, что можно хотеть кого-то только в сексуальном плане, и это было для него настоящим открытием. Конечно, ему снилось, что он женится на Уилле в детстве, но только чтобы они могли играть в видеоигры вместе до конца жизни без перерыва. И, честно говоря, Уилл всегда мог пробудить в нём желания, о которых он раньше и не задумывался. Если бы он знал раньше, что ему нравятся парни, он, возможно, не остался бы девственником до двадцати одного. Может, они с Уиллом могли бы экспериментировать вместе. Может, стали бы друг у друга первыми. От этой мысли он немного жалел, что не догадался сделать это с Уиллом раньше, но был рад, что это вообще случилось. Уилл скоро найдёт себе нового парня; он был милым, заботливым и привлекательным, и какой-нибудь парень его быстро захомутает. И Майк хотел насладиться тем временем, пока он у него был. Он не мог запретить Уиллу встречаться с людьми, но, вроде как, и хотел бы. Просто чтобы Уилл никогда не переставал хотеть секса с ним. Он пытался быть благодарным за то, что Уилл так хорош в этом, когда тот начал трахать его по-настоящему, но не мог перестать думать о том, почему он так хорош. У Уилла была лишь горстка парней, но сколько раз с каждым? Вероятно, у него было больше секса с одним человеком, чем у Майка было фантазий об одном человеке. Не было никакой причины, по которой эта мысль должна была его расстраивать, так что он вытолкнул её из головы, снова сосредотачиваясь на скольжении Уилла внутри него. Поднеся руки вверх к голове, он подумал, не попросить ли Уилла прижать их, но Уилл замедлил свои движения, глаза его расширились, уставившись на таз Майка. А это было странно. Он что-то делал не так? Майк быстро приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на то, от чего Уилл не мог оторвать взгляд. Уилл выходил из него, когда он опустил взгляд и не увидел ничего, кроме собственного члена, беспорядочно истекающего спермой на его живот. Он открыл рот, чтобы спросить Уилла, что не так, но затем мужчина вонзился обратно глубоко внутрь, и рот Майка остался открытым совсем по другой причине, чем чтобы говорить. Шатен замер там, одной рукой проведя по собственному члену, выпирающему изнутри живота высокого парня. Святое дерьмо. Уилл застонал, проводя большим пальцем по этому непристойному зрелищу, и Майк издал сдавленный крик, потянувшись потрогать это сам. Маленькая выпуклость, которую создавал член Уилла изнутри, была чем-то таким, о возможности чего Майк даже не подозревал. Они оба одновременно подняли глаза друг на друга: рот Майка широко открыт в шоке, а губы Уилла разомкнуты в благоговении. Никто не произнёс ни слова, и никто не двигался, как казалось, несколько минут, хотя прошли, должно быть, считанные секунды. Майк не знал; его мозг перестал обрабатывать ненужные вещи какое-то время назад. Оба держали руку на развратном выступе — убеждаясь, что глаза их не обманывают, — и Уилл внезапно накрыл ладонь Майка своей, вместе прижимая их руки к шишке, чтобы вдавить её обратно. Майк рухнул обратно в подушки, прикрыл лицо второй рукой, стоная, пока трогал член Уилла через собственное тело. — Господи, блядь, — сломлено заскулил он, поднимая ноги, чтобы обхватить ими спину друга, и используя рычаг, чтобы вращать бёдрами; маленький выступ толкался в его ладонь тем сильнее, чем дальше он насаживался. Уилл был довольно глубоко внутри, но Майк не чувствовал бёдер у своей задницы, значит, тот вошёл даже не на всю возможную длину, и Майк не был уверен, что сможет принять больше. Когда они только начали, Уилл вошёл до конца — потому что Майк попросил, — но он не трахал его так. Больше он ни разу не входил до конца. Это было слишком, по крайней мере, для их первого раза вместе. Но видеть, как Уилл искажает его так, будто всё равно будет его использовать, хоть он и слишком велик для его тела. Будто Майк принадлежал ему, чтобы использовать по своему усмотрению. Это было… Майк не знал точно, что он чувствовал, он знал только, что хотел быть хорошим для Уилла. Ему было необходимо, чтобы Уилл был доволен тем, что он мог ему дать. Его голова становилась всё более и более туманной; принимать Уилла и быть идеальным для него были единственными мыслями, которые он мог отыскать, пробираясь через статический хаос своего разума. — Уилл, — выдохнул он, тихо и благоговейно. Глаза шатена поднялись к его глазам от вида руки Майка, прикрывающей зрелище. — Ты нужен мне. Мгновенной реакцией друга стал приятно отчаянный выдох, когда он снова рухнул на его тело, заточая его в клетку из локтей теперь по бокам от его головы, их груди прижались, бёдра двигались с осторожной, но всё ещё неконтролируемой скоростью. Лицо Уилла зарылось в его волосы; случайный крошечный поцелуй в верхушку уха или за ним на голове заставлял его чувствовать, будто он плывёт, но постоянное вбивание в нижнюю половину держало его в якоре, чтобы не потерять себя полностью. — Не слишком сильно? — спросил Уилл, тяжело дыша ему в ухо, и Майк почувствовал, как его голова качнулась без его сознательного участия. — Нет. Е–ещё, пожалуйста… трахни меня жёстче. — Уилл прикусил его мочку — не нежно, но не до боли, — прежде чем приподняться на руках, так что он больше не придавливал Майка своим весом. Майк тут же заскучал по тяжести, прижимающей его вниз, его руки взметнулись к плечам друга, а ноги сжались вокруг него, чтобы убедиться, что тот снова не собрался уходить совсем. Но Уилл просто использовал своё новое преимущество, чтобы стабилизировать колени и вбиваться ещё быстрее в хнычущее месиво под ним. Рукам Майка пришлось упасть на предплечья Уилла, когда тот выпрямился ещё больше, крепко хватаясь за него, пока Уилл держался за его бёдра и яростно вбивался в него; шлепок его яиц, бьющих по заднице Майка, нарастал по громкости и частоте. Захлёбывающийся, хриплый и почти гортанный стон Уилла заставил глаза Майка проследить за взглядом друга на свой живот: выпуклость была видна ему только тогда, когда он поднимал голову. Он тоже хотел это видеть, но не мог удерживать себя в вертикальном положении дольше пары секунд, пока изматывающее до костей блаженство проносилось по телу, требуя лечь обратно. Уилл стряхнул одну его руку со своего плеча, взяв её в свою и положив рядом с головой Майка — действие, похожее на то, чего он хотел раньше, но сейчас это было больше похоже на держание за руки, чем на прижатие, что его устраивало, раз уж его так хорошо трахали. К тому же, Уилл всё равно практически прижимал его, используя их руки, вжимающиеся в подушку, для лучшего рычага, чтобы трахать его, так что он не собирался жаловаться. Ему хотелось что-то делать: говорить грязно для камер или сделать вид, что он более связный, чем был на самом деле, но он никогда не чувствовал себя так раньше. Это было невероятно и почти невероятно, что это могло быть так хорошо, а он и не знал. Глаза Уилла были почти чёрными из-за того, как широко расширились зрачки, скользя между его глазами и тем местом, куда он вбивался из его нижней части живота, удерживая ритм лучше, чем Майк ожидал. Но затем Уилл наклонился вперёд, его лицо приблизилось к лицу Майка и… нет. Нет, нет, нет. Уилл собирался его поцеловать. Чёрт. Этого не должно было случиться. Майк хотел поговорить с ним об этом, когда они обсуждали это, но это вылетело у него из головы. И теперь Уилл становился всё ближе, будто в замедленной съёмке, глядя вниз на его губы и шею, и Майк не мог ничего, кроме как замереть. Сильно зажмурившись, он ждал неизбежного ощущения на коже, в животе трепетало что-то, что у него не было времени классифицировать. Он ждал. И ждал. И…? Чего именно ждал Уилл? Его глаза резко распахнулись от нетерпения, и перед глазами возникла макушка головы Уилла, когда губы, которые он ожидал на своих, прижались к синяку на его горле. О. Значит, он не собирался целоваться. По крайней мере, не в губы. Ладно. Да, это хорошо. …хорошо… Майк… Майк хотел поговорить с Уиллом о том, чтобы им не целоваться, потому что не был уверен, что сможет видеть этого человека по-прежнему, если они это сделают. Трахаться — это одно, но целоваться — это по сути романтика. А Майк не был романтически увлечён парнями. Уилл был его лучшим другом, который помогал ему с порно-видео, а не его любовником. Так что, да, это было хорошо, что Уилл лизал и сосал его шею, а не рот. Это было… хорошей вещью. Ну, чувствовалось это довольно хорошо, это точно. Лёгкое покусывание и рука, сдвигающая его ошейник ниже по шее, заставили его вернуться в своё тело из того места в голове, где он паниковал из-за ничего. Он издал признательный стон, запрокинув голову и запустив одну руку под фланель, на голую спину. — Нам, наверное, скоро стоит сменить позу, — прошептал Уилл в кожу его челюсти, целуя её перед тем, как поднять голову, чтобы они могли нормально видеть друг друга. Майк кивнул, его слова потерялись от близости их лиц. Чёрт, Уилл выглядел так хорошо. Шатен поцеловал его шею ещё пару раз, прежде чем сесть на колени, замерев внутри и потрогав свою выпуклость сквозь Майка, и медленно вышел. Майк слегка поморщился, оставшись пустым, пытаясь отдышаться, пока смотрел, как Уилл откидывается назад и поднимает голову к потолку, закрыв глаза. В квартире резко стало тихо, пока они оба пытались восстановить самообладание после дикого секса, которым только что занимались. Некоторое время спустя он сел, вытирая пот с задней стороны шеи, не сводя глаз с Уилла. — У тебя была на уме поза, которую ты хотел попробовать? — спросил он после нескольких долгих секунд молчания, его тихий вопрос прозвучал громко и резко в комнате. Глаза Уилла широко распахнулись и почти удивлённо посмотрели на него, будто он забыл, что Майк здесь. Шатен медленно покачал головой. — Нет. Что хочешь, я с радостью сделаю. — Ладно… Ты готов продолжать сейчас? — Да, думаю, да. — Уилл обхватил рукой свою длину, слегка зашипев, прежде чем улыбнуться Майку. — Может, дашь мне ещё минутку. — Да, без проблем. — Майк опустил юбку обратно на колени, его взгляд зацепился за камеру на груди друга. Это видео будет… интересно редактировать. Уилл выпил воды, прежде чем заявить, что готов к продолжению, и Майк с радостью усадил его на диван, как будто тот собирался смотреть фильм, прежде чем забраться на него сверху. — Можно мне поскакать на тебе? — спросил он, массируя сильные плечи. — Да, — ответил Уилл, держа его за бёдра так же, как это делал Эдди. И теперь, когда эта мысль засела в голове, он не мог не сравнивать два этих сценария. Они находились в том же самом месте, что и с Эдди вчера, в той же позе, хотя, очевидно, менее одетые, чем тогда. Это та же поза, в которой он целовался с дилером, и теперь они с Уиллом будут глаза в глаза всё это время. Точно, он целовался с парнем, и это ничуть не чувствовалось романтикой… Впрочем, неважно. Он не собирался рисковать. Не с тем, кто так важен для него, как Уилл. Он встал, легонько поцеловав Уилла в лоб — его способ извиниться за неведомые противоречия в его правилах, — и повернулся к нему спиной. — Мы должны сделать это так, чтобы более HD-камеры могли захватить мою переднюю половину, — он уже садился обратно на другого парня, ноги всё ещё на полу, просто тёрся своей обтянутой юбкой задницей о голый член Уилла. Руки шатена легли на его бока, держа его, пока он толкался обратно. — Ладно… хочешь, чтобы я вошёл так? — Давай я. — Он потянулся назад, беря член Уилла в руку, провёл им по тому месту, куда хотел его больше всего, может, дважды, прежде чем выровнять и опуститься без колебаний. Ощущение, что ему следует остановиться или двигаться медленнее, звенело в его избитой заднице, но он не слушался и опустился до тех пор, пока полностью не сел на толстые бёдра под ним. — О, чёрт, — простонал он, держась неподвижно, голова упала вперёд, пока он умолял своё тело поскорее привыкнуть, невольно сжимаясь. — Ты в порядке? — спросил Уилл голосом, напряжённым от того, что, очевидно, было удовольствием. И осознание того, что Уиллу явно хорошо, заставило его собственное тело расслабиться, мышцы, которые он не замечал, что сократил, отпустило. Ему хотелось почувствовать тепло груди Уилла, прикрывающей его, так что он откинулся назад, быстро отдёрнувшись, когда жёсткая камера на позвоночнике напомнила ему, что у него нет такого доступа к Уиллу, как хотелось бы. Приподнявшись на руках, он начал — медленнее, чем хотелось бы — подниматься и опускаться. Но Уилл был таким большим, что он не мог заставить своё тело двигаться быстрее, всё ещё привыкая мало-помалу. Они качались вместе некоторое время, прежде чем Майк начал наращивать темп, запрокинув голову на плечо Уилла. Как только он там оказался, на его шею обрушились губы, маленькие стоны терялись в его коже. Уилл задрал его юбку спереди, играя с его членом ловкими пальцами, а затем обе его руки сжали до боли его бёдра, помогая ему немного легче скакать. Поскольку Майк был спиной к другу, ему было особо не за что держаться, бёдра протестовали против непривычного движения, но это всё ещё было терпимо с помощью Уилла. Когда руки шатена покинули его талию и скользнули под его белый топ, разминая его грудь так, будто там было что мять, Майк понял, что доходит до предела. — Уилл, давай сменим. Я так долго не продержусь, — сказал он, садясь и давая отдых ногам, поднимая голову. — Не дрыгайся, — было единственным предупреждением, которое он получил, прежде чем Уилл встал вместе с ним, руки держали его вокруг талии, чтобы он не упал. Он издал смущающий вскрик удивления, когда его подняли, член всё ещё уютно сидел внутри, пока Уилл развернулся и уронил его на колени туда, где только что сидел, теперь лицом к стене. — Господи, Уилл, — пожаловался он, легонько шлёпнув парня по боку. — Предупреждай в следующий раз. — Он был довольно горд собой, что сумел сделать вид, будто то, что Уилл с такой лёгкостью его поднял, не заставило его сердце пропустить удар, а член — запульсировать от демонстрации силы. — Извини. — Уилл поцеловал его в волосы на затылке, прежде чем толкнуться в него, будто не мог сдержаться, определённо не сожалея. — Я долго не продержусь. Хочешь, чтобы я сделал перерыв? — Нет, блядь, мы достаточно наотдыхались. Хочу уже почувствовать, как ты кончаешь в меня. — Бёдра Уилла замерли на короткое мгновение, прежде чем начать жестокий ритм. Майк застонал, уронив голову на руки, сложенные перед ним на спинке дивана, оглядываясь на Уилла, пока его наконец использовали так, как ему хотелось весь день. Будто он был не более чем игрушкой Уилла, просто чем-то, что делает ему хорошо и доводит до оргазма. Так, как Уилл заслуживал. Конечно — Уилл есть Уилл, — эти чувства не продлились долго, потому что теперь окроплённая слюной рука уже была на его собственном истекающем члене, дроча ему со скоростью, соответствовавшей долблению в его дырочку. — Папочка… кончи в меня. Хочу знать, каково это. Жёсткий шлепок по заднице заставил его захныкать, кусая свою руку. — Думаешь, заслуживаешь папочкину сперму? Что скажешь? — Ах! Ах, ах… мм, п-пожалуйста, папочка. Я был таким хорошим. Он услышал, как Уилл усмехнулся позади него, скользкие звуки их соития были такими громкими, что соседи, наверное, могли их услышать, ещё один жёсткий шлепок по его заднице раздался среди других мокрых, вульгарных звуков, что производили их тела вместе. — Да, ты был хорошим, — проворковал Уилл, наклоняясь над ним и облизывая его ухо. — Тоже кончишь? Будь хорошим для папочки и кончай, хорошо, малыш… Будь хорошим мальчиком. Хорошим мальчиком. Майк внезапно излился в быстрый кулак Уилла, стоная так, будто плакал — и, возможно, он и плакал, — сильнее прижимаясь лицом к его губам сбоку головы. Но Уилл совсем не замедлился, проезжаясь по нему сквозь оргазм без всякой пощады и заставляя его почти кричать от чувства переполняющего экстаза, омывавшего его густыми волнами. Майк сжимался вокруг члена, ритмично вбивавшегося в него, неконтролируемо, в какой-то момент сжавшись так туго, что Уилл не мог продолжать двигаться, застряв внутри него в самой глубокой точке, он выплеснул свой заряд внутрь с криком, который приглушил о спину Майка. И блядь. Если Майку раньше было жаль свои игрушки, то сейчас, когда он почувствовал, как такой великолепный член кончает в него, это было на совершенно новом уровне. Он мог чувствовать всё: от пульсации и биения толстого органа до раскалённой добела спермы, которую он выплюнул, наполняя его так, будто принять это было его единственной целью в жизни. Хотя Уилл только что кончил, как только он смог (как только Майк дал его члену вздохнуть снова), он начал раскачиваться вперёд и назад, снова и снова, целуя его шею и спину. Когда он наконец окончательно замер, Майк почти потерял сознание. Он повернулся, насколько мог, на руках, чтобы встретиться с Уиллом лицом, и Уилл уже смотрел на него, ближе, чем он ожидал. И почему снова целовать его было плохой идеей? Майк не мог вспомнить, поэтому он наклонился к нему именно за этим, но Уилл уже отстранялся, держа Майка одной рукой за задницу и направляя себя наружу, пока внутри не осталась лишь головка, другой рукой. Он схватил камеру слева от себя, сняв её со штатива и опуская, чтобы снять, как он выходит полностью с печальным звуком. И Майк знал, что ему сейчас следовало сделать: вытолкнуть сперму из задницы, чтобы она вытекла, но он никогда этого раньше не делал и не хотел испортить, так что не торопился. Сильнее опершись на спинку дивана, он приподнял задницу чуть выше, прогнул спину чуть ниже и напряг живот. Однако, прежде чем хоть что-то успело произойти, Уилл вогнал свой член обратно, исторгнув у Майка вздох. Уилл трахнул его пару раз, вышел, а затем сделал то же самое снова, вытягивая наружу сперму вместе со своим членом. Майк не мог этого видеть, но чувствовал, как липкая субстанция всё больше и больше окружает его ободок. Уилл собрал сперму на головке, прежде чем втрахать её обратно в него длинными толчками, снимая всё это вблизи. Возможно, это было хорошей идеей — использовать другую камеру, так как та, что на груди, могла не захватить некоторых деталей, но Майк никогда раньше не чувствовал себя настолько разоблачённым. Он знал, что зияет, он чувствовал это, и, вероятно, выглядел грязно — даже греховно — покрытым спермой и смазкой, его опавший член пульсировал при этой мысли. В конце концов, он не мог больше терпеть и повернулся, чтобы лечь на диван, полностью истощённый как умственно, так и физически. Уилл поправил его юбку, убедившись, что он выглядит более пристойно, прежде чем двинулся выключать камеры, поправляя свою одежду и скидывая крепление на стол. Майк не был уверен, что ещё он делал, потому что его глаза закрылись, и сон утянул его в себя за секунды без его разрешения. Он проснулся в неизвестное время позже от тёплой мокрой тряпки, вытирающей его мягкий член и бёдра. — Чёрт, — пробормотал он, раздвигая ноги, чтобы Уилл мог вытереть высохшую сперму с его задницы и задней подушки, которую он случайно испачкал. — Блин… может, нам стоит взять новый диван, а? — спросил он, пересаживаясь на более сухую его сторону. — Нет, мне нравится этот диван, — сказал Уилл с слегка самодовольной улыбкой по причинам, о которых Майк не стал спрашивать. Черноволосый взял его руку, потянув сесть рядом с ним. Уилл поддался, бросив тряпку на стол, и Майк только сейчас заметил, что все свечи были потушены, кроме двух больших у того места, куда была брошена тряпка. Он притянул его в свои объятия, уложив его частично поверх себя, уткнулся головой в грудь Уилла и закрыл глаза. Он почувствовал, как Уилл похлопывает его по спине, тихо смеясь. — Ты в порядке? — Хмммм… Я так устал. Ты вытрахал из меня всё дерьмо. — Ещё один тихий смех прокатился по нему. — Извини. Это не входило в мои намерения. — Нет? Так ты обращаешься с каждым твинком, которого трахаешь? Просто уничтожаешь их? — Что? Я тебя не уничтожал. Я делал то, о чём просили в заказе. И я обычно не трахаю твинков, ну да ладно. — Серьёзно? Ты газлайтишь человека, которого только что уничтожил, что ты его не уничтожал. — Сквозь зевок он продолжил. — Это хреново, Уилл. После этого Уилл замолчал, но он тёр и царапал ему спину так приятно, что Майк не позволил себе слишком волноваться из-за молчания. С Уиллом, таким тёплым под ним, он заметил, что дом значительно остыл с тех пор, как они были потной, извивающейся массой; незажжённые свечи, вероятно, добавляли падения температуры. Его голые ноги и торс покрылись мурашками, и он попытался прижаться к Уиллу ещё ближе, желая снова натянуть его поверх себя. И, может быть, снова внутрь себя. Не чтобы потрахаться, он был слишком саднит для этого, просто чтобы был. Чтобы тоже согреть его, в каком-то смысле. Но Уилл был полностью одет, и у них больше не было причин для этого действия. — Уилл, — прошептал он, тишина в комнате была почти осязаемой. — Да? — Спасибо, что помог мне… Я, эм… Мне пора одеваться. — Уилл сел вместе с ними обоими, убирая свои руки после небольшого сжатия, к большому огорчению черноволосого. — Мне тоже. Ну, ты сейчас — во что-то чистое. Майк всё ещё свернулся калачиком вокруг своего друга: ноги закинуты на его колени, руки обвивают его широкую мускулистую грудь. Может, это потому, что он всё ещё был под кайфом от самого потрясающего секса в своей жизни, но он наклонился поцеловать участок открытой кожи из-за не до конца застёгнутой рубашки — на грудине друга, прямо над сердцем. Он почувствовал, как оно бьётся пару раз, прежде чем отстраниться, встать, прежде чем он мог сделать что-то ещё, что Уилл мог счесть излишним. Хромая, он доковылял до своего телефона на обеденном столе, включил фонарик. Он повернулся к Уиллу, который отвёл взгляд, когда он это сделал. — Нам надо, типа, сыграть в настолку или что-то после того, как приведём себя в порядок. Обычно мне нравится редактировать материал сразу, но, очевидно, сейчас это не вариант. — Конечно, — легко согласился Уилл. — Но если выберешь «Монополию», я уйду в бурю и никогда не вернусь. Майк фыркнул. — Немного драматично. Не надо ненавидеть ее только потому, что я в ней лучше тебя. Громкий вой ветра привлёк их обоих внимание, когда свет внешнего мира затухал всё больше и больше. — Надеюсь, электричество скоро включат… иначе здесь станет довольно холодно. — Майк знал, что не только холод беспокоил Уилла, надвигающаяся тьма, скорее всего, была более тревожной вещью для его друга. — Не волнуйся, Уилл. Я буду здесь. Я не оставлю тебя одного.