Правило трёх

      Солар не считала себя распутной. Она была просто… внимательной к деталям.       Например, в это утро деталью стал Сан. Он стоял у окна в конце коридора, белая рубашка на нём сидела так, будто шилась по замерам в три часа ночи, когда все швы уже устали. Рукава закатаны до локтей — она видела эти предплечья, когда проходила мимо. Вены. Не надутые, не хирургические, а просто живущие под тонкой кожей, чуть вздутые от того, как он держал папку с документами. Солар перевела взгляд выше: кадык. Когда Сан говорил — а он сейчас увлечённо что-то втолковывал коллеге из отдела закупок, — этот острый угол двигался, как маятник, отсчитывающий её самообладание.       Она сжала кружку с остывшим кофе и свернула в боковой проход. Только не залипнуть. Только не сейчас.       Второй коридор вёл к переговорным. И там, за стеклянной стеной, сидел Уён. Очки в тонкой металлической оправе съехали на кончик носа, он говорил по телефону — голоса не слышно, только его строгое лицо и пальцы, перебирающие край бейджа. Он слушал, кивал, потом сказал что-то короткое — Солар знала этот тон: деловой, ледяной, под который никто не подкопается. А потом он поправил очки. Безымянным пальцем. Легко, как поправляют прицел.       У неё пересохло в горле. Она сделала глоток кофе — бесполезно.       Сан из коридора уже ушёл, но его запах (древесный, с чем-то горьковатым, вроде полыни) остался в воздухе. Уён в переговорной повесил трубку и на секунду поднял глаза. Встретился с ней взглядом. Она не отвела — застыла, как кролик перед удавом. Он чуть приподнял бровь, не улыбнулся, но что-то в его лице дрогнуло. Спросил беззвучно: «Что-то нужно?»       Она помотала головой и ушла к своему столу.       — Ты сегодня краснеешь каждые пять минут, — Мун Бёль уже сидела за соседним компьютером, подперев щёку ладонью. — Совесть нечиста? Или просто овуляция совпала с графиком поставок пробников?       — Отстань, — буркнула Солар, открывая ноутбук.       Но внутри неё уже всё горело. Офис с его кондиционерами и серыми стенами превращался в парниковую камеру, где два человека — один в рубашке с закатанными рукавами, другой в очках — выжигали ей мозг одним своим существованием.       «В этом офисе кто-то должен меня охладить, — подумала она. — Иначе я сгорю заживо до обеда».       Она не знала, что до обеда осталось меньше двух часов. И что тушить её будут совсем другими способами.