Правило трёх

      После ночи в студии что-то сломалось. Или, наоборот, затянулось туже — Солар не могла понять.       Она заметила это через два дня. Сидя на планерке, она поймала себя на том, что смотрит на Уёна. Он сидел напротив, в привычной белой рубашке и очках, без следа того рокера. Но её взгляд сам находил его пальцы — длинные, нервно перебирающие край блокнота, — и она вспоминала, как эти пальцы сжимали её бёдра в зеркальном зале. А потом она переводила глаза на Сана. Он сидел сбоку, откинувшись на спинку стула, широкие плечи обтянуты свежей рубашкой, воротник расстёгнут на две пуговицы. Его родинки на шее казались ей маяками. Она смотрела на них так долго, что Мун Бёль под столом толкнула её ногой.       — Ты где витаешь? — шепнула подруга.       — Здесь, — ответила Солар, но голос прозвучал глухо.       Сан поймал её взгляд и чуть приподнял бровь. В его глазах мелькнуло что-то — не вопрос, скорее утверждение. Он всё понял.

***

      Вечером они встретились втроём, как договаривались. Квартира Солар, вино на столе, приглушённый свет торшера. Но атмосфера была другой. Сан был слишком тихим, Уён — слишком напряжённым. Солар пыталась разрядить обстановку, но её шутки повисали в воздухе.       В какой-то момент Сан взял её за руку и сказал:       — Ты сегодня смотрела на него чаще, чем на меня.       — Это не так, — ответила она, но не убрала руку.       — Так, — Уён вмешался неожиданно. — И я это заметил. Но не вижу проблемы. Мы договаривались без ревности.       — А я не договаривался без ревности, — Сан встал. — Я просто молчал.       Повисла пауза. Солар переводила взгляд с одного на другого.       — Если вы сейчас начнёте выяснять отношения, — сказала она холодно, — я пойду спать одна. Условие не меняется.       Сан сел обратно. Уён откинулся на спинку дивана.       — Извини, — сказал Сан после долгого молчания. — Просто… я не привык делиться.       — А я не привык, чтобы меня сравнивали, — добавил Уён. — Но мы здесь не для этого.       Они допили вино в молчании. А потом Солар встала, подошла к Сану, села к нему на колени и поцеловала. Долго, медленно, с языком. Уён смотрел, не отрываясь. Когда она отстранилась, её губы блестели.       — Так лучше? — спросила она у Сана.       — Лучше, — хрипло ответил он.       — А ты, — она повернулась к Уёну, — иди сюда.       Он подошёл. Она взяла его за руку и положила себе на талию, а Сана — на затылок.       — Никакой ревности, — повторила она. — Только мы.       Та ночь была жёстче обычного. Сан брал её сзади, в коленно-локтевой, Уён — спереди, орально, они менялись, смотрели друг на друга через её плечо, и в их взглядах горело не только желание, но и невысказанное соперничество. Солар чувствовала это каждой клеткой. Но молчала. Потому что если бы она сказала правду — что её сердце уже начало склоняться к одному из них, — всё рухнуло бы.       После, когда они лежали в темноте, Сан обнял её со спины, а Уён уткнулся носом в её волосы. Она не спала. Слышала, как они дышат, и думала: «Сколько это ещё продлится?»       Утром Сан ушёл первым — ему нужно было на тренировку. Уён задержался. Он стоял у окна, пил кофе, и Солар смотрела на его отражение в стекле. Серая футболка, растрёпанные волосы, родинки на лице — его, не Сана.       — Ты выбрала? — спросил он, не оборачиваясь.       — Нет, — соврала она.       Он повернулся. Посмотрел на неё долгим взглядом.       — Тогда не мучай нас. И себя.       Он поставил кружку и ушёл. А Солар осталась одна, с двумя чашками на столе и одним решением, которое она не готова была принять.