главное

К началу февраля дьякон расклеился и упал духом. Фон Корен после той открытки так ничего и не прислал, и не подал никакого знаку, что он существует, у него все в порядке, и ему важен дьякон. «А важен ли я для него? — думалось Лазарю все чаще, — ведь по сути-то что я, кто я? Помешанный дьячок, шут и юродивый! Нужен ли такому умному, образованному человеку, как Николай Васильевич, который разбирается в медузах и прочих гадах морских, такой полоумный глупый груз, как я? Правильно, совершенно верно: не нужен! Я был ему не нужен. Я сам выдумал, что мы друзья, вот и страдаю. А мы не друзья. Я просто навязал ему свое общество, а ему было жаль убогого, вот и не гнал…» Но на смену мыслям приходили воспоминания: неподдельная теплота в глазах зоолога, настойчивое приглашение в экспедицию, то, как фон Корен звал его домой, показывал бактерий, рассказывал о море, о его обитателях. Нет, все-таки дьякон был ему нужен! Так чего ж не получает писем такой «нужный» Победов? К середине месяца все в голове Лазаря смешалось в кашу, в которой бедный дьякон сам путался и вяз. Ему снился фон Корен. Каждую ночь. Приходил, говорил что-то, улыбался… однажды погладил по голове — дьякон проснулся с пылающими щеками. Сил ждать уже не было. Дьякон чуть ли не плакал, вспоминая лето и зоолога рядом, присутствие НиколаяВасильевича начало ему мерещиться, а приступы смеха стали чаще, сильнее… Самойленко волновался и настаивал, чтобы Победов обратился к врачу, но его не слушали. Дьякон боялся проболеть приезд фон Корена, который с каждым днем становился вероятнее и ближе. И держался на ногах. Весь февраль держался. Лишь в последнюю неделю месяца все-таки слег… В бреду он звал только одного человека. Николая Васильевича фон Корена. Единственного, кому дьякон мог довериться.