главное

Открытка пришла с сильным опозданием — дьякон должен был получить ее на Рождество, а получил уже числах в двадцатых. Но это было неважно. Это была сущая мелочь. Главное — открытка была от него. На одной стороне плотного, чуть желтого листочка — гравюрка, Исаакиевский собор. Дьякон бы раньше залюбовался, восхитился бы и мастерством художника, и самим видом собора — таким величественным, статным. Теперь же ему было ужасно все равно на собор. Теперь его интересовала вторая сторона, где таким родным и знакомым почерком были написаны поздравления и извинения за то, что долго не давал весточки. Извинения Лазарь принять не мог — невозможно ведь простить, когда и не обижался-то. Только одно опечалило и озадачило скучающее сердце дьякона Победова: фон Корен не оставил обратного адреса. Не дал знать, куда отправлять ответ. Почему он это сделал?.. неужели не хочет, чтобы дьякон ему писал?.. но почему? Чем он обидел зоолога? Может, он просто занят и не хочет отвлекаться? Но Николай Васильевич сам говорил Лазарю как-то, что на него всегда отвлечься готов — чем бы ни занимался. Может, забыл? Да, наверное забыл! Николай Васильевич часто слишком увлекался зоологией, забывая обо всем другом. Вот и сейчас, наверняка так. Дьякону живо представилось, как в далеком большом городе, сидит у стола его трепетно обожаемый зоолог, и пишет ему письмо. Складывает в конверт, пишет адрес Лазаря, хочет написать свой, обратный, но не успевает: зовут его посмотреть какую-то редкую медузу или интересного краба. И вот он кричит денщику снести конверт на почту, и несется к медузе, совершенно забыв, что не указал своего адреса… Как же Лазарь это живо представил! Он, кажется, мог разглядеть каждое пятнышко на столе, каждую царапинку на руке фон Корена (тот часто царапался чем-нибудь — или его царапали — в конце концов не вся фауна безобидна), он точно представил, какая за окном погода (дождь и сырость. Дьякон с детства считал, что в больших городах всегда-всегда дождь), он ясно видел, как сосредоточенно хмурится Николай Васильевич… он словно сам был там: в квартире по неизвестному адресу в неизвестном городе. И тогда дьякон решил: все-таки напишу ответ. И что с того, что нет адреса? Главное — написать! А как отправить, он решит. Чернила, перо и бумага в келье, слава Богу, были. Письмо Дорогой Николай Васильевич! Большое Вам спасибо за открытку. Я так рад был письмо от Вас получить, Вы и представить не можете, как рад! Исаакиевский собор (это ведь Исаакиевский собор, я не ошибся? я-то темнота деревенская, могу Исаакиевский собор с чем другим спутать запросто) на картинке красивый сказочно. Николай Васильевич, родной, милый, как же я Вас жду обратно, как жду! Вы мне ночами снитесь, и днем мерещитесь. Не могу я без Вас, не могу, невыносимо мне без Вас! Приезжайте скорее, пожалуйста, приезжайте. Я Вам хоть всех крабов, медуз и рыб притащу на исследования, только приедьте! Жду Вас очень-преочень! Ваш диакон Победов На следующий день дьякон купил почтовый конверт и марок. Положил в конверт свое письмо, заклеил, приклеил марки, написал свой адрес, а в соседней графе поставил: «Большой русский город, неизвестная улица, незнакомая квартира, Н. В. фон Корену». И послал письмо, то ли надеясь на чудо, то ли стараясь утешить себя самим обрядом — написать, запечатать, снести на почту. Чудес не бывает. Письма фон Корен не получил. И сам более уж не писал.