Глава 1. Ёбанные 2000-ые
16 апреля 2026 г., 22:08
Мы сидели в столовой, допивали уже остывший кофе и смотрели на пустой стол Калленов.
Вокруг гудели голоса. Кто-то смеялся, кто-то спорил о домашке, кто-то громко жевал бургер и чавкал, никого не стесняясь. Обычная школьная суета. А мы сидели в ней как три чужие — вроде бы здесь, вроде бы часть этого мира, но какая-то неправильная. Будто нас вставили в картинку в последний момент и забыли дорисовать тени.
За окном столовой было серо. Небо над Форксом висело низкое, тяжёлое, что, казалось, его можно потрогать рукой. Капли собирались на стекле, медленно ползли вниз, оставляя за собой мокрые дорожки. Я смотрела на них и думала о том, что ещё несколько дней назад моей главной проблемой был дедлайн по курсовым.
— А что, если попробовать поговорить с Эдвардом? — сказала я негромко. — Через мысли.
Ангелина повернулась ко мне с таким лицом, будто я предложила прыгнуть с крыши.
— В смысле? У нас же будут проблемы, если Каллены поймут, что мы всё знаем.
— Они и так поймут, если мы продолжим пялиться на них каждую перемену, — заметила Полина, не поднимая головы. Она крутила в руках пустую чашку, следя за тем, как остатки кофе собираются на дне в маленькую тёмную лужицу.
— Я не пялюсь. Я наблюдаю. Это разные вещи.
— Ты вчера чуть шею не свернула, когда Каллены проходил мимо.
— У меня просто затекла спина.
Конечно это действительно было не случайностью. Просто я не ожидала, что в реальности они окажутся такими… Красивыми. И что их взгляд, даже когда они смотрят куда-то мимо, действует как лёгкий удар током.
— Я думаю, нам просто нужно проверить, слышит ли он наши мысли или нет, — продолжила я. — Но я пока не знаю, о чём именно думать. Чтобы он среди сотни других мыслей услышал именно наши.
Полина наконец подняла голову. Глаза у неё блестели — я знала этот взгляд. Он появлялся каждый раз, когда она придумывала что-то интересное.
— У меня есть идея, — сказала она тихо, но с какой-то внутренней уверенностью.
— И какая? — спросила я.
— Мы же не знаем, как это работает. Мы не отсюда. Вдруг для него наши мысли — это вообще не мысли. А что-то вроде… шума, — она говорила медленно, подбирая слова. — Но проверить можно. Нам нужно дождаться момента, когда он будет сконцентрирован на ком-то другом. Чтобы наша мысль стала неожиданностью. Как внезапный звук в тишине.
— И когда такой момент наступит? — спросила Ангелина. В её голосе слышалось сомнение, но глаза уже блестели так же, как у Полины. Идея ей нравилась.
— Когда приедет Белла, — тихо сказала Полина. Она оглянулась по сторонам, проверяя, не слушает ли кто, и понизила голос почти до шёпота. — В фильме он пытается прочитать её мысли, но не может. В этот момент он будет максимально сосредоточен. Если мы вклинимся с чем-то ярким — он отреагирует.
Я представила эту картину. Белла сидит за столиком. Каллены входят, садятся за свой стол. Эдвард замирает, пытаясь пробить её защиту. И тут в его голове громко и отчётливо звучит что-то совершенно идиотское, причём с трёх разных сторон одновременно. Мы переглянулись. План был безумный, но в этом и был его шарм.
И тут за соседним столиком оживились. Сначала я не обратила внимания — ну, подумаешь, кто-то что-то обсуждает. Но голос Эрика, который всегда звучал как у встревоженного суслика, пробился сквозь общий шум.
— Вы слышали? — спросил он громким шёпотом, поправляя очки. — Завтра приезжает новенькая.
— Да ладно? — подхватила Джессика. — Откуда?
— Из Финикса. Её отец — Чарли Свон, наш шеф полиции.
Я медленно повернулась к девочкам. Полина замерла с чашкой у губ, так и не сделав глоток. Мы смотрели друг на друга, и в каждом взгляде читалось одно и то же.
— Белла, — одними губами прошептала Полина.
— Белла, — так же беззвучно подтвердила я.
Сердце колотилось где-то в груди. Сюжет, который мы знали наизусть, который пересматривали сотни раз, вот-вот должен был начаться. Без возможности поставить на паузу. Мы сидели не дыша. За соседним столом Эрик что-то ещё говорил про то, как она будет вписываться, про то, что она из большого города, но я уже не слушала. Голоса слились в один ровный гул. Осталось только главное: завтра Белла Свон переступит порог этой школы.
— Значит, завтра, — сказала Ангелина, когда шум вокруг снова стал обычным. Её голос прозвучал ровно, но я знала, что внутри у неё всё дрожит так же, как у меня.
— Завтра, — кивнула Полина. Она поставила чашку на стол. — И у нас будет идеальный момент.
— У нас есть время, — сказала я. — Чтобы придумать ту самую мысль.
— И чтобы не струсить в последний момент, — добавила Ангелина.
— Это уже по желанию, — усмехнулась Полина.
За окном наконец пошёл дождь. Мелкий, спокойный, какой-то очень форксовский — не ливень, а просто мягкая серая вода, которая падает с неба и никуда не спешит. Капли застучали по стеклу, и я поймала себя на мысли, что этот звук становится привычным.
***
На следующий день мы приехали в школу пораньше. Форкс встретил нас привычной сыростью. Воздух пах мокрой корой и землёй, и этот запах уже начинал казаться мне почти родным, что было странно. Мы стояли у окна на втором этаже, откуда хорошо просматривалась парковка. Я прислонилась лбом к холодному стеклу и смотрела на пустую дорогу. — Ты уверена, что она приедет именно сегодня? — спросила Ангелина. Она стояла рядом, натянув капюшон на голову. — Эрик сказал «завтра», — напомнила Полина. Она, в отличие от нас, стояла ровно и смотрела на дорогу с видом генерала перед битвой. — А он глаза и уши школы. Если он сказал — значит, так и будет. Мы ждали. Минуты тянулись медленно. Я перебирала в голове вчерашний план, прокручивала ту самую фразу, которую мы придумали для Эдварда. Надо было не забыть её в нужный момент и не рассмеяться. Потом я увидела её. Старая красно-оранжевая машина показалась из-за поворота. Она ехала медленно, неуверенно, будто сама не знала, зачем сюда едет, но всё же двигалась вперёд. Я узнала бы её из тысячи. Мы все узнали. — Это она, — выдохнула я. Голос прозвучал тихо, но девочки услышали. На секунду всё замерло. Тёмные волосы, бледная кожа, взгляд испуганного оленёнка, который хочет развернуться и убежать, но не знает куда. Она огляделась по сторонам, поправила рюкзак на плече и направилась к школе. Она выглядела потерянной — именно так, как мы и ожидали. Озиралась по сторонам, смотрела на здание школы, на учеников, которые проходили мимо. И тут Полина тихо запела: — Хао хао хао хао хаооооо… Я повернулась к ней. Она стояла с совершенно серьёзным лицом. — Ты что делаешь? — спросила я шёпотом. — Создаю атмосферу, — ответила Полина, не переставая напевать. — Это же классика. Белла идёт в школу, а на фоне таинственная музыка. Мы рассмеялись. Напряжение немного отпустило. Белла тем временем дошла до входа. Она остановилась, посмотрела на дверь и глубоко вздохнула. Мы отошли от окна, спустились на первый этаж и заняли позицию у стены, откуда был виден кабинет секретаря. Белла должна была выйти оттуда с расписанием и картой школы. Растерянная, потерянная, идеальная мишень для всех, кто хотел бы познакомиться с новенькой. Мы ждали. Я переминалась с ноги на ногу, Ангелина поправляла волосы, Полина просто стояла и смотрела на дверь с выражением человека, который выслеживает редкую бабочку. Дверь открылась, и Белла вышла. В руках у неё был какой-то листок — наверное, расписание. Она смотрела на него так, будто это была карта сокровищ на неизвестном языке. Белла пошла в неизвестном нам направлении, и мы направились за ней. Не слишком близко, но и не теряя её из виду. — Сейчас кто-нибудь подойдёт, — прошептала Полина. — По сценарию. — Эрик, — сказала я. — Сейчас будет Эрик. И действительно, впереди собралась небольшая толпа учеников. Они о чём-то болтали, смеялись, а рядом с ними, чуть в стороне, стоял Эрик. Он заметил Беллу ещё издалека — выпрямился и на его лице появилось выражение «вот он, мой момент славы». Он отделился от толпы и направился к ней с такой уверенностью, будто готовился к этой встрече всю жизнь. — Ты Изабелла Свон, новенькая, — сказал он, подходя вплотную. И даже ткнул в её сторону пальцем. — Будем знакомы. Я Эрик — глаза и уши школы. Белла подняла на него глаза. Растерянно. Немного испуганно. Он даже не дал ей ответить — снова заговорил, быстро, громко, словно боялся, что она передумает и убежит. — Хао хао хао… — еле слышно протянула Полина. — Перестань, — прошептала я, давясь смехом. — Не могу, это же исторический момент, — ответила она с совершенно серьёзным лицом. Белла и Эрик пошли дальше по дорожке. Она двигалась медленно, оглядывалась по сторонам, словно забрела в чужой сон и никак не могла проснуться. Мы держались позади — как три тени, которым было любопытно, чем это закончится. В фильме их диалог обрывался как раз на этом месте, но Эрик вдруг решил пойти с ней дальше. Он указывал на таблички, на группы учеников, а Белла просто кивала. Но я видела: она почти ничего не запоминала. Слишком много информации за раз. Слишком много незнакомых лиц. — Бедная, — сказала Ангелина тихо. — Выглядит так, будто её сейчас стошнит. — Но она справится, — сказала я. — У неё впереди целых четыре фильма. Эрик тем временем что-то спросил у Беллы, она ответила, и они остановились у поворота к спортзалу. Мы тоже остановились. Дальше идти было бы подозрительно. — Ладно, — сказала Полина. — Теперь можем присоединиться к Белле на физкультуре? — Но у нас нет формы… — У НПС всегда есть форма, — ответила Полина с таким видом, будто это была самая очевидная вещь на свете. — Нужно просто найти раздевалку среди таких же раздевалок НПС и поискать форму. Мы переглянулись. — Звучит как план, — сказала я. — Плохой план, — добавила Ангелина. — Но это всё, что у нас есть. И мы двинулись за ними к спортзалу.***
В столовой уже было много народу. Мы взяли подносы с едой и сели за столик у окна. Отсюда хорошо просматривался вход, стол Калленов и то место, где в фильме обычно садилась Белла. Пока наши главные герои не вошли, мы вспоминали утро. Форму мы действительно нашли, а урок по физкультуре отсидели на скамейке. Учитель мельком взглянул в нашу сторону и потерял интерес. Остальные бегали по залу, бросали мяч, кричали, смеялись. Это было даже забавно — наблюдать за ними со стороны. Мы словно смотрели кино про чужую жизнь, сидя в самом дешёвом ряду. Но то, что должно было случиться сейчас, обещало быть куда интереснее утренней возни с мячом. Теперь же мы сидели в столовой и ждали. Фразу выбрали ещё вчера. Такую, которую, как нам казалось, невозможно проигнорировать. «Эдвард, твои бакенбарды в третьем фильме — преступление». Я прокручивала её в голове снова и снова, боясь забыть в самый ответственный момент. И тут мы заметили Беллу. Она направлялась к столику, где вчера сидел Эрик с компанией, а рядом шли Майк и Джессика. Вот она — главная героиня. Майк, как истинный джентльмен, сразу отодвинул для неё стул. Но не успели мы оценить его галантность, как откуда-то выскочил Тайлер, чмокнул Беллу в щеку и одним движением выбил стул из-под Майка. Тот, не долго думая, рванул за обидчиком. Даже Эрик в итоге встал и отправился помогать другу. — Ай-яй-яй, что творят мальчишки, — хихикнула я. — Да уж, смотреть на это вживую ещё забавнее, — ответила Ангелина. В итоге за столом остались только девочки: Джессика, Анжела и сама Белла. И тут за окном начали проступать силуэты. — Идут, — занервничала я. — Идут. Мы замерли. Стало так интересно, будто я смотрела «Сумерки» в первый раз. Каллены двигались плавно, бесшумно — как по подиуму. Первыми вошли Эммет и Розали, за ними Джаспер и Элис, и... — «Это Эдвард Каллен», — процитировала я Джессику. — «Конечно, он обалденный… но похоже, ему никто здесь не пара…» — «Но меня это не колышет», — продолжила Ангелина, пародируя её голос. Я тихо фыркнула, Полина прикрыла рот рукой, Ангелина довольно улыбалась. Каллены тем временем заняли свой стол. Эдвард сел к нам спиной — и, наверное, это было даже к лучшему. Так действительно не так страшно. — Смотрите, — тихо сказала Полина и указала как Эдвард сосредоточенно смотрит на Беллу. — Готовы? — спросила Ангелина. Мы переглянулись. В груди колотилось сердце, но отступать было некуда. План был простой: пройти мимо их стола, возможно, недалеко остановиться, будто нужно что-то достать, но так, чтобы переключить их внимание с Беллы на нас. А потом спокойно удалиться. План не учёл только одного — моей врождённой неуклюжести. Я сделала шаг. Потом второй. Поднос дрожал в руках. И я споткнулась о клёш своих же джинс. Ёбанные 2000-ые. Поднос вылетел из рук и с грохотом упал на пол, а я полетела следом, только и успев, что схватиться за стол Калленов, чтобы не рухнуть лицом вниз. Стол жалобно скрипнул, но выдержал. На секунду в столовой стало тихо. Даже второстепенные герои перестали жевать. Я медленно подняла голову: Джаспер напрягся, его челюсть чуть сжалась, Розали смотрела на беспорядок. А Элис склонила голову набок, как маленькая удивлённая птичка, и тихо спросила: — Ты в порядке? В её голосе не было ни злости, ни насмешки. Только лёгкое беспокойство. Эмметт, который до этого замер, вдруг расплылся в улыбке. Он отложил пакет, в котором лежало много яиц, опёрся на стол и сказал с таким добродушным смехом в голосе: — Отдыхай, не стесняйся. Эдвард не сказал ни слова. Он просто смотрел на меня с лёгким недоумением. В голове у меня была полная пустота. Только паника и одна единственная мысль, которую я почему-то не могла контролировать. — Простите, — выдавила я. Девочки помогали собрать всё, что упало, на поднос, пока я растерянно смотрела на Калленов. Клянусь, время будто остановилось. — Простите, — снова повторила Полина, помогая мне положить всё обратно. — У неё сегодня такой день. — Она не специально, — добавила Ангелина, подхватывая меня под локоть. — Правда, не специально, — пробормотала я, чувствуя, как горят щёки. Мы вышли из столовой быстрым шагом. Я даже не обернулась, но спиной чувствовала взгляды. Как только мы оказались за дверью, я услышала, как за нашей спиной снова зашумела столовая — зазвучали голоса, зазвенела посуда. Сценарий будто перезапустился. — О боже... Я не специально... — Зато фокус точно был на нас, — смеясь, сказала Ангелина. — О чём ты думала в этот момент? — Помнишь картинку "ЭГГВАРД", вот о ней я и подумала, — серьёзно ответила я. Маленькая пауза — и мы рассмеялись. — Слушайте, — добавила я, понижая голос, когда мы отошли подальше в пустой коридор. — Когда мы выходили, вы видели, что происходило в столовой? Ну, после того как мы ушли? Полина задумалась. — Знаешь… я краем глаза посмотрела. Все замерли. А как только мы вышли за дверь — всё вернулось на круги своя. Как будто кто-то нажал кнопку «play». — Кто-то снова начал есть, кто-то засмеялся, — добавила Ангелина. — Будто ничего и не было. — То есть им всем всё равно? — уточнила я. — Абсолютно, — кивнула Полина. — Мы для них — случайный глюк. Который исчезает, как только мы уходим. — А Каллены? — Каллены — другое дело, — сказала Полина. — Они запомнят. Я посмотрела в сторону столовой. Оттуда доносился привычный шум: голоса, звон посуды, чей-то смех. Всё было как обычно. Будто минуту назад какая-то неуклюжая девочка не упала на стол к самым загадочным ученикам школы. — Но мы так и не поняли... Читает он мысли или нет. Реакции никакой не было, — задумчиво сказала я. — Ну и ладно, зато уже внесли какую-то лепту в сюжет, — произнесла Ангелина. — Постойте-ка... Сейчас же должна быть биология, — вспомнила Полина. — Это наш шанс. Мы можем сесть где-то сзади и понаблюдать за происходящим. Может, если он и наши мысли не мог прочитать, как и Беллы, то думает, наверняка, что теряет хватку. На нас точно обратит внимание. Мы двинулись к кабинету биологии. Нам повезло — внутри не оказалось ни души. У входа работал вентилятор — тот самый, рядом с которым в фильме так эффектно развевались волосы Беллы. Мы переглянулись и выключили его: мало ли, эта мелочь что-нибудь поменяет. Мы заняли места. Полина с Ангелиной сели вместе, а я устроилась впереди них и ко мне тут же подсел какой-то парень, даже не взглянув в мою сторону. Что ж, тем лучше. Класс потихоньку наполнялся учениками, и места распределялись так органично, будто мы всегда были частью этой картины. Когда вошёл Эдвард, он даже не посмотрел в нашу сторону. Просто прошёл к своему столу, сел и уставился в одну точку. Я обернулась к девочкам. Те лишь пожали плечами. Затем появилась Белла. Эдвард отреагировал мгновенно — напрягся, медленно прикрыл рот рукой. Не так остро, как в фильме, но заметно. Вентилятор мы выключили, запах не ударил ему в лицо, но «певица крови» есть «певица крови». Я достала листок. Писать было безопаснее, чем думать вслух — даже если он и слышит наши мысли, они, наверное, звучат тихо и неразборчиво, как радио на другой частоте. А вот записку он заметит, только если повернётся. А он даже не шевелился. Я написала: «Он нас полностью игнорирует. Даже после столовой. Думаю, наши мысли он всё-таки читает». Листок перекочевал к Полине и Ангелине. Они задумались, но в итоге кивнули. И тут меня окликнули с передней парты: — Хэй. Здорово ты приземлилась на стол этих Калленов.
