Сквозь объектив. Их история

Часть 10.

К черту правила.

 

  Когда Феликс и Джисон вошли в дом, где гремела вечеринка, на несколько секунд всё словно замерло. Музыка продолжала бить басами, гирлянды мигали, кто-то смеялся в соседней комнате, но те, кто стоял в прихожей и гостиной, обернулись. И застыли.   Они спускались по лестнице в гостиную — Луна и Солнце, как и было задумано. Джисон в своём серебристо-сером камзоле, расшитом звёздами, с полумесяцем в волосах, сиял загадочно и мягко, словно сошёл с ночного неба. Феликс рядом с ним — в золотисто-оранжевой тунике, с венком из подсолнухов и колосьев на светлых волосах, казался живым воплощением солнечного света. Контраст между ними был настолько идеальным, настолько продуманным, что это выглядело почти как произведение искусства.   — Ничего себе, — выдохнул кто-то из толпы. — Вы кто, боги?   — Луна и Солнце, — звонко объявил Джисон и покрутился на месте, позволяя накидке взметнуться и осыпаться блёстками. — Пришли осветить вашу жалкую вечеринку!   Народ одобрительно загудел, засвистел, захлопал. К Джисону тут же подлетели несколько человек — какая-то ведьма с блёстками на щеках и скелет, который явно хотел сфотографироваться с «Луной». Феликс, улыбаясь, принимал комплименты, но взгляд его скользил по толпе, выискивая кого-то конкретного.   А в другом конце гостиной стояли двое. И смотрели.   Минхо замер с красным стаканчиком в руке, так и не донеся его до рта. Он видел, как Джисон крутится, позволяя рассмотреть свой костюм, как серебристая ткань переливается в свете гирлянд, как кудри обрамляют лицо, как сияют тёмные глаза. Луна. Его Луна. Вживую, в паре метров, в костюме, который, казалось, был создан специально для неё. Сердце пропустило удар. Альфа почувствовал, как вампирские клыки — бутафорские, но сейчас будто очень настоящие на ощупь, коснулись нижней губы, когда он невольно приоткрыл рот.   — Закрой рот, вампир, — пробормотал он сам себе. — Слюной захлебнёшься.   Рядом стоял Хёнджин. И с ним творилось что-то совершенно неописуемое. Если Минхо хотя бы пытался сохранять невозмутимость, то Хван даже не старался. Он смотрел на Феликса и чувствовал, как земля уходит из-под ног.   — Это нечестно, — прошептал он, не отрывая взгляда от Солнца. — Это просто нечестно. Как можно быть таким... таким...   — Красивым? — подсказал Минхо, наконец сделав глоток пунша.   — Я хотел сказать «недосягаемым», но красивым тоже. — Хёнджин поправил демонические рога, будто они мешали ему видеть, и сделал шаг вперёд. — Он же... Он же Солнце. Моё Солнце. Я сейчас умру. Прямо здесь. В костюме демона. Как романтично.   — Ты драматизируешь.   — Я влюблён. Мне можно.   Тем временем Феликс наконец нашёл взглядом Хёнджина. Их глаза встретились через всю комнату, и веснушчатый омега на секунду забыл, как дышать. Хёнджин в костюме демона был... опасен. Бордовый плащ, подведённые глаза, рога — это должно было выглядеть пугающе. Но на нём это выглядело притягательно. Слишком притягательно, даже соблазнительно. Феликс почувствовал, как щёки теплеют, и быстро отвёл взгляд, сделав вид, что поправляет венок.   — Твою физиономию видно за километр, — шепнул Джисон, незаметно пихнув его локтём. — Ты покраснел.   — Ничего я не покраснел. Это макияж.   — У тебя на щеках не такие яркие румяна, Ликс. — Луна закатила глаза.   — Это... освещение.   — Ага. Освещение называется «Хван Хёнджин в костюме демона». Понимаю. Сам бы покраснел. — Джисон хитро улыбнулся и перевёл взгляд на Минхо.   А Минхо уже шёл к ним. Медленно, лавируя между гостями, не сводя взгляда с Джисона. Плащ вампира развевался за спиной, клыки поблёскивали в неоновом свете, а в глазах было что-то хищное и одновременно нежное.   — Привет, Луна, — сказал он, остановившись в шаге от омеги. Голос прозвучал ниже обычного, с лёгкой хрипотцой. То ли от пунша, то ли от волнения. То ли от того, что смотреть на Джисона в этом костюме было невозможно — не обливаясь слюнями.   — Привет, вампир, — Джисон улыбнулся, и его глаза вспыхнули как звёзды. — Пришёл выпить мою кровь?   — Вообще-то, — Минхо шагнул ближе и склонил голову к плечу омеги, — я пришёл пригласить тебя на танец. Но если настаиваешь на крови...   — Танец звучит лучше, — Джисон засмеялся и вложил свою ладонь в его. — Веди.   А в другом углу гостиной Хёнджин наконец набрался смелости и подошёл к Феликсу. Тот стоял у стола с закусками, нервно ковыряя пальцем край стаканчика.   — Солнце, — сказал Хван и тут же мысленно дал себе подзатыльник. «Солнце? И это твоё приветствие, идиот?»   Феликс поднял на него глаза — и снова этот взгляд. Прожигающий. Тёплый. Настороженный, но уже не враждебный.   — Демон, — отозвался он, и в голосе послышалась тень улыбки. — Пришёл искушать?    Ликс словил себя на мысли, что они с Джисоном одного поля ягодка. Буквально одна извилина управляла ими с их гениальными вопросами к альфам.   — Вообще-то, — Хёнджин шагнул ближе, почти копируя движение Минхо, но не так уверенно, — я пришёл предложить тебе выпить. Пунш. Или что ты там пьёшь. И, может, поговорить. Если ты не против.   Феликс смотрел на него долго. Очень долго. А потом улыбнулся — не колко, не насмешливо, а мягко, уголками губ.   — Пунш — это неплохое начало. Но учти: если ты снова начнёшь свои «подкаты» выкатывать…   — Не начну, — выпалил Хёнджин и прижал руку к сердцу. — Клянусь рогами. Никаких подкатов. Только искренность. Только...   — Хёнджин.   — Да?   — Заткнись и налей мне пунш.   Хван просиял так, будто ему только что вручили «Оскар». Он схватил со стола два стаканчика, наполнил их до краёв и один протянул Феликсу. Их пальцы соприкоснулись — всего на секунду, — и оба сделали вид, что ничего не произошло. Хотя внутри у каждого всё пело.   Вечеринка гремела. Где-то уже начались танцы, где-то затевалась игра в бутылочку, а две пары — Луна и Вампир, Солнце и Демон — делали первые шаги навстречу друг другу.  

~~~

 

Джисон как самый шебушной из всей компании не мог усидеть на месте и минуты. Он уже успел станцевать под три песни, перезнакомиться с половиной гостей, обменяться комплиментами с ведьмой в блёстках, сделать селфи со скелетом и вылакать два стаканчика пунша. Энергия била из него ключом, а настроение взлетело до небес. Особенно после того, как Минхо взял его за руку и больше не отпускал, с первого танца.   — Скучаете? — Джисон вклинился между Хенджином и Феликсом, которые как раз стояли у стены и о чём-то тихо переговаривались. — А зря! Там бутылочку достали! Типа, будет игра! Настоящая! Как в кино!   Он сильнее схватил Минхо руку, Феликса тоже и решительно потащил в центр гостиной, туда, где уже собирался круг.   — Мы точно играем! — заявил он тоном, не терпящим возражений.   Минхо не сопротивлялся. Во-первых, спорить с Джисоном, когда у того горели глаза, было бесполезно. Во-вторых, он всё равно никуда не собирался уходить от своей Луны. А в-третьих… бутылочка? Серьёзно? Он покосился на омегу и подумал, что сегодня, кажется, его ждёт много сюрпризов.   Феликс попытался было слабо возмутиться, но Джисон уже тащил его вперёд.   — Джи, может, не надо? — простонал он, но ноги всё равно несли его в сторону круга. — Ты же знаешь, чем это обычно заканчивается!   — Именно поэтому мы и идём! — радостно отозвался Джисон. — Чем бы ни закончилось — это будет легендарно!   Уже усадив Минхо и Феликса на свободные места, Джисон обернулся через плечо и заметил Хёнджина. Тот стоял так же у стены и нервно поправлял свои демонические рога. Вид у него был немного потерянный — как у человека, который очень хочет присоединиться, но не знает, как.   — Эй! — окликнул его Джисон и помахал рукой. — И ты не стой столбом! Иди сюда давай! Игра для всех!    Хёнджин моргнул, будто не веря, что зовут именно его. Потом улыбнулся — широко, благодарно — и быстрым шагом направился к кругу. По пути он перехватил взгляд Феликса. Тот сидел, поджав губы, но в глазах не было колючести. Скорее лёгкое смущение и что-то ещё. Что-то, от чего у Хёнджина сердце забилось чаще.   — Ну что, — Джисон хлопнул в ладоши, усаживаясь между Минхо и Феликсом, — давайте же играть!    Игра началась. И никто ещё не знал, чем она обернётся. Но одно было ясно точно: этот Хэллоуин станет самым запоминающимся в их жизни.  

~~~

 

 

Игра в бутылочку была интересной.   К тому моменту все уже были изрядно пьяны. Хэллоуинская вечеринка гремела на весь дом: музыка била по ушам, гирлянды в виде летучих мышей мигали оранжевым и фиолетовым, а воздух пах пуншем, потом и чьими-то сладкими духами. Компания собралась пёстрая — вампиры, скелеты, ведьмы и пара демонов, — и все они сидели в кругу на полу гостиной, где бутылочка вершила чужие судьбы.   Минхо ревностно смотрел на Джисона. Старался не показывать виду, но каждый раз, когда бутылка указывала на кудрявого омегу, а кто-то другой тянулся к нему за поцелуем, альфа стискивал зубы. Его Луна послушно, но без малейшего интереса касалась губами чужих губ: вампира, скелета, какой-то ведьмы с блёстками на щеках, и возвращалась на место. Джисон ни на ком не задерживался взглядом дольше, чем на секунду, но Минхо всё равно внутри кипел.   Сам он тоже целовался — потому что правила есть правила. Сухие, короткие поцелуи без вкуса и смысла. Губы скелета пахли пуншем. Губы ведьмы — вишнёвой помадой. Губы демона — сигаретами. Ничего. Пустота.   А потом бутылочка крутанулась в очередной раз. Горлышко мелькало в свете гирлянд, и Минхо вдруг почувствовал странный холодок в груди — предчувствие. Или надежду. Или и то, и другое.   Бутылка остановилась.   На Джисоне.   В гостиной повисла секундная тишина. Кто-то присвистнул. Кто-то хохотнул. Минхо выдохнул — сам не заметил, что задерживал дыхание. Это было не так, как он представлял их первый поцелуй. Совсем не так. Не на закате, не на холме над городом, не под шёпот осеннего ветра. Но отказываться от него? Да ни за что.   Джисон сиял. Даже сквозь алкогольный туман в его тёмных глазах горело что-то ясное, трезвое, отчаянно счастливое. Он потянулся к старшему через круг, чуть пошатнулся, координация у пьяной Луны оставляла желать лучшего, и буквально пришлёпался к губам Минхо. Неуклюже. Смазанно. Почти упав на него всем телом.   Но два мозга были уже безумно податливы. Алкоголь выключил внутренние центры, а тепло их тел — близкое, жаркое, родное — сделало всё остальное. Мёд и хвоя смешались в унисон, и воздух вокруг них стал густым, как сироп. Минхо сам не заметил, как запустил руку в кудри Джисона, а тот вцепился в плечо альфы, будто боялся упасть. Или проснуться.   Поцелуй, начавшийся с неловкого припечатывания губ, перерос во что-то совершенно иное. Влажный, горячий, глубокий — он тянулся и тянулся, и никто из них не спешил отстраняться. Минхо чувствовал, как Джисон льнёт к нему всё ближе, как его губы приоткрываются навстречу, как дыхание смешивается — мёд повсюду, в носу, на языке, в голове. Маленький поцелуй по правилам игры превратился в нечто, что правилам уже не подчинялось.   Ребята, сидевшие с ними в кругу, были в шоке. Кто-то замер с открытым ртом, кто-то нервно хихикнул, кто-то толкнул соседа локтём, мол, глянь, что творится. Они подозревали, что между этими двумя что-то есть — видели, как Минхо смотрит на Джисона, как Джисон краснеет рядом с Минхо. Но такого напора, такой откровенной, яростной химии не ожидал никто.   Феликс, сидевший по другую сторону круга, невольно переглянулся с Хёнджином. Их взгляды встретились — и впервые за долгое время веснушчатый омега не отвёл глаза первым. Потому что в глазах Хвана читалось что-то очень знакомое. То же самое, что творилось сейчас в паре метров от них.   Хёнджин пожал плечами — жест, который говорил: «Ну а что? Мой друг скоро, кажется, потеряет девственность. Я горжусь им». Но за этим наигранным спокойствием пряталось другое. Он смотрел на Феликса — на его приоткрытые губы, на раскрасневшиеся от пунша щёки, на веснушки, которые в полумраке казались россыпью золотой пыльцы. Альфа сглотнул и подумал: «Это, конечно, прекрасно. Минхо там целуется, как в последний раз. Но я и сам не прочь бы вот так же яро целоваться с Ликсом. Прямо здесь. Прямо сейчас. Без всякой бутылочки».   Феликс, будто прочитав его мысли, чуть порозовел — и на этот раз всё-таки отвёл взгляд. Смущённо. И это смущение сказало Хёнджину больше, чем любые слова.   А Минхо и Джисон всё ещё целовались. Бутылочка давно уже никого не интересовала. Игра остановилась сама собой. Вся комната, кажется, затаила дыхание.   Когда они наконец отстранились — оба запыхавшиеся, с блестящими глазами и припухшими губами, — повисла тишина. Джисон улыбнулся — чуть пьяно, но так искренне, так счастливо, что у Минхо защемило в груди.   — Это был не по правилам, да? — прошептал омега, всё ещё держась за плечо альфы.   — К чёрту правила, — тихо ответил Минхо и коснулся лбом его лба. — К чёрту.   И никто в комнате не посмел с ними спорить.