Чикатило на минималках

​Апрельские сумерки вязкие, как деготь. Харин шла за ним, соблюдая дистанцию в пятьдесят метров. В ушах пульсировал низкий, тревожный гул — она сама составила себе плейлист из саундтреков к «Незнакомцам из ада», чтобы настроится на нужную волну. Гнетущие звуки пианино и скрежет металла идеально ложились на ритм её шагов. ​Мун Джо шел впереди — прямая спина, идеальная осанка, школьный рюкзак висит так ровно, будто приклеенный. Он не оглядывался. Либо он был слишком уверен в своей безопасности, либо… он уже знал, что она там. От этой мысли по спине пробежал холодок, но Харин лишь крепче сжала кулаки. Она больше не та девчонка, которая пряталась за парту. Теперь она была охотником. ​— Ну давай, покажи мне свою настоящую морду, — прошептала она, когда Мун Джо свернул с освещенной улицы в лабиринт промзоны. ​Объект №101: Заброшка ​Он остановился перед старым, обветшалым зданием бывшей типографии. Окна-глазницы зияли пустотой, а облупившаяся краска на стенах напоминала содранную кожу. Мун Джо вошел внутрь так буд-то вернулся домой. ​Харин подождала минуту, досчитала до шестидесяти и скользнула в дверной проем. Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то сладковато-приторным. «Запах разложения?» — мелькнуло в голове. Сердце забилось чаще. Она уже представляла, как найдет там склад ножей, коллекцию чужих зубов или, по меньшей мере, свежий труп. В конце концов, слухи о клинике не рождаются на пустом месте. ​Она двигалась бесшумно, как учила Сиюль на тренеровках — упор на носки, дыхание ровное. Поднявшись на второй этаж, Харин заметила тусклый свет, пробивающийся сквозь щель в дверях бывшего кабинета директора. ​Она затаила дыхание и прильнула к щели. ​Театр одного актера ​В центре комнаты стояло огромное старое зеркало в треснувшей раме. Перед ним, освещенный парой расставленных на полу фонариков, стоял Со Мун Джо. ​Харин замерла, готовая увидеть нож или хотя бы зловещую ритуальную маску. Но Мун Джо был пуст. В его руках не было ничего, кроме собственного отражения. ​Он медленно снял очки и положил их на край стола. Без линз его лицо казалось обманчиво беззащитным, но взгляд… взгляд оставался мертвым. И тут началось то, от чего Харин захотелось рассмеятся и закричать одновременно. ​Мун Джо начал… репетировать. ​— Привет, я Со Мун Джо. Рад познакомиться, — произнес он, растягивая губы в широкой, ослепительной улыбке. ​Через секунду улыбка погасла, словно выключили свет. Он нахмурился, поправил воображаемый галстук и попробывал снова. ​— О, вы правы, учитель. Это уравнение решается проще, — он сощурился, придавая лицу выражение кроткого интелекта. ​Затем он замер. Его лицо расслабилось, став абсолютно серым и безжизненным. Харин видела, как он концентрируется. Мун Джо поднял подбородок, чуть прищурился и выдал тот самый «леденящий» взгляд, от которого у половины школы подкашивались ноги. Он смотрел в зеркало и медленно, по миллиметру, поднимал уголки губ, добиваясь того самого эффекта «вежливого маньяка». ​— Ты думал, что ты — мой кошмар? — тихо пробормотала Харин, наблюдая, как он в пятый раз отрабатывает наклон головы. — Оказалось, ты просто плохой сценарий. ​Срыв программы ​Мун Джо в зеркале выглядел пафосно. Он принимал позы, которые подошли бы для обложки триллера: картинно прислонялся к стене, складывал руки на груди, имитировал задумчивость, поправляя несуществующие очки. Это была кропотливая, почти маниакальная работа над образом «идеального монстра». ​Он не расчленял людей. Он конструировал себя. ​Харин почуствовала, как внутри лопается пузырь страха, оставляя только едкую иронию. Весь этот шлейф мрака, все эти слухи о клинике — всё это подпитывалось вот этим? Ежедневными репетициями перед разбитым зеркалом в пыльном кабинете? ​Внезапно Мун Джо замер. Он перестал улыбаться. Его взгляд в зеркале встретился с отражением дверной щели, где пряталась Харин. ​— Харин-а, — произнес он, не оборачиваясь. Голос был тихим, лишенным тех интонаций, которые он только что отрабатывал. — В восьмом классе ты следила за мной, потому что любила. Сейчас ты следишь, потому что боишься. Какая ирония… ты снова тратишь на меня всё свое время. ​Он медленно повернулся. Без очков, в неверном свете фонариков, он больше не казался гением или чудовищем. Он казался просто сломанным парнем, который так сильно боится настоящей пустоты внутри, что заполняет её дешевыми актерскими этюдами. ​Харин толкнула дверь и вошла в комнату. Пыль взметнулась в воздух, танцуя в лучах света. ​— Ты пропустил финал, Мун Джо, — сказала она, скрестив руки на груди. — У тебя улыбка в конце дергается. Недостоверно. На «Оскар» не тянет. ​Она подошла к нему вплотную, игнорируя «опасную» ауру, которую он так старательно выстраивал. ​— Я ждала крови, — Харин кивнула на зеркало. — А увидела кружок самодеятельности. Знаешь, в чем твоя проблема? Ты так заигрался в «таинственное зло», что забыл быть кем-то настоящим. Под этими очками нет монстра. Там просто… пустое место. ​Мун Джо молчал, и его маска «зажигалки» впервые за вечер пошла трещинами. Это не была часть его сценария. Харин не должна была смеяться. Она должна была дрожать. ​— Уходи, — наконец выдавил он, и в его голосе проскользнула настоящая, не отрепетированная злость. ​— Ухожу, — легко согласилась Харин. — И знаешь что? Больше я за тобой не пойду. Твоя тайна оказалась слишком скучной, Мун Джо. ​Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как музыка в её голове сменилась с тяжелого индастриала на что-то легкое и дерзкое. Охота закончилась. И добыча оказалась пластмассовой. За пределами кадра ​Выйдя на улицу, она жадно вдохнула прохладный ночной воздух. Музыка в наушниках всё еще играла — мрачные эмбиент-дорожки из «Незнакомцев», но теперь они звучали фальшиво, как фонограмма в дешевом цирке. Харин сорвала наушники и засунула их в карман. Ей больше не нужны были спецэффекты. ​Она дошла до старого фонаря у дороги и остановилась, прислонившись к холодному столбу. Её трясло. Но не от страха, а от дикого, истерического смеха, который рвался наружу. ​— Репетиция улыбки... Серьезно? — выдохнула она в пустоту. ​В её воображении Мун Джо был великим кукловодом, архитектором боли, человеком, который прошел через ад и принес его с собой в кармане школьного пиджака. А на деле? На деле она увидела несчастного актера погорелого театра, который так боится потерять контроль над окружающими, что заучивает наклон головы перед треснувшим стеклом. ​«Ты любила того, кто чинил», — вспомнила она слова из своих переписок с ИИ. Нет. Она любила того, кто казался настоящим. А тот, кто стоял сейчас наверху, был просто набором скриптов. ​Тень в окне ​Она подняла голову и посмотрела на второй этаж заброшки. В окне промелькнул свет фонарика. Мун Джо всё еще был там. Харин представила, как он сейчас судорожно протирает очки, пытаясь вернуть себе самообладание. Пытаясь высчитать, где он допустил ошибку в своих расчетах. ​— Ошибка в том, Мун Джо, что люди — это не формулы, — негромко произнесла она. — И я больше не твоя переменная. ​Она достала телефон. Экран мигнул, показывая уведомление от Сиюль: «Ты где застряла? Крылышки стынут, а мы уже придумали, как затроллить Мун Джо на завтрашней химии». ​Харин улыбнулась. Настоящей, живой улыбкой, которую не нужно было репетировать. ​19 апреля. Утро в школе ​Когда на следующее утро Харин вошла в класс, там уже стоял Мун Джо. Он был в своей «полной комплектации»: идеально чистые очки, отглаженная рубашка, холодная вежливость. Он стоял у доски, объясняя что-то одноклассникам, и те слушали его, открыв рты, завороженные его «интеллектуальным превосходством». ​Он мельком взглянул на Харин. Его взгляд был острым, как бритва. Он ждал. Ожидал увидеть в её глазах страх, подозрение или хотя бы неловкость от того, что она была поймана на слежке. ​Харин прошла мимо него к своей парте. Она не отвела глаз. Наоборот, она посмотрела прямо на него и... подмигнула. Чуть заметно, с легкой издевкой, как смотрят на фокусника, чей секрет с двойным дном только что разгадали. ​Мун Джо сбился на середине предложения. Его рука с мелом на секунду замерла. ​— Со Мун Джо, всё в порядке? — спросил учитель Ким. ​— Да... — он быстро вернул маску на место. — Просто небольшая системная заминка. ​— Конечно, — громко сказала Сумин с задней парты, пихая Харин локтем. — Наверное, батарейки в твоем «идеальном процессоре» подсели. Бывает, когда слишком много времени тратишь на... саморазвитие перед зеркалом. ​Класс зашептался. Мун Джо медленно повернулся к ним. Его лицо было бледным. Он понял: Харин не просто увидела его «секрет». Она сделала его смешным. А для такого, как он, смех был страшнее любого разоблачения. Монстра можно бояться, но над клоуном можно только смеяться. ​Харин открыла тетрадь и начала писать. Ей больше не нужно было следить за ним. Ей больше не нужно было ждать «расчлененки». Самый страшный секрет Мун Джо заключался в том, что внутри него не было ничего, кроме желания казаться кем-то. ​Она подняла руку. ​— Учитель Ким, можно вопрос? А что бывает с системой, когда её главный алгоритм оказывается пустышкой? ​Мун Джо посмотрел на неё. В его глазах на мгновение промелькнула та самая пустота, которую она видела вчера в заброшке. Но теперь эта пустота больше не пугала её. Она была просто фоном для её собственной, новой жизни. ​Плейлист для разбитого сердца подошел к концу. Началась новая дорожка. И она была чертовски драйвовой.