В погоне за неуловимым

Сводка: Драко и Гарри действуют друг другу на нервы, побеждают и узнают друг друга получше в гостинице. ——————————————————————— Июнь–июль 1997 — Леди-волшебницы, джентльмены-волшебники и достопочтенная магическая публика, с возвращением! Для тех, кто только подключился, с вами Гвен Дэвис и Ли Джордан в прямом эфире «Квиддичного еженедельника» из Манчестера. А всего в паре миль отсюда, на Национальном квиддичном стадионе, состав сборной Англии официально приземлился для тренировочного лагеря перед Кубком мира. Семнадцать великолепных игроков, но все взгляды прикованы к новобранцам. — Верно говоришь, Гвен! Первый — Гарри Поттер, наш вундеркинд-ловец. У него природный талант, какой рождается раз в поколение. Самый юный ловец за столетие в моей альма-матер, а теперь — самый юный игрок, когда-либо призванный в сборную Англии на Кубок мира! Он обошёл Алисент Монтгомери с матча 1961 года на целых три недели. История вершится прямо в наших небесах! — И что поражает в Поттере — его спокойствие. Никакой показухи, никакой бравады, он просто приходит и делает своё дело. Такая сосредоточенность редко встречается в его возрасте. — И, как бывший гриффиндорец, скажу тебе — он такой и вне поля. Держится особняком. Может, он и не самый общительный, но наблюдательный! Ничто не ускользает от Поттера. — Полезная черта для ловца. А теперь второй новичок — Драко Малфой! Он прибыл к нам из Академии Шармбатон и, по общему мнению, один из самых харизматичных игроков, каких мы видели. Может, ему удастся вытащить Поттера из его скорлупы! Он будет играть охотником, что любопытно, учитывая его бэкграунд. — «Любопытно» — это мягко сказано. Малфой в душе ловец, но когда комитет попросил его адаптироваться, он взял и сделал. Это говорит о многом. — Безусловно! Он серьёзно настроен. Он даже официально выбрал представлять Англию, а не Францию в прошлом году, и мы в полном восторге! У парня есть амбиции. — А ещё у него есть стиль, и в небе, и на земле! Ты видел его серебристую мантию на портключном вокзале в Лондоне? И тёмно-синий шёлк… — Ли! — Прости-прости! На чём я… Э-э… Да! Итак, у нас двое новичков, оба ещё студенты, и четыре недели тренировок перед матчем с Хорватией. Любопытно будет посмотреть, как они приживутся. — Скорее, приживутся ли они вообще, Ли. Новички либо тонут, либо взлетают. — Если кто и сможет подняться до случая, так это эти двое! В любом случае, мы будем сидеть как на иголках. Так что оставайтесь с нами — тренировочный лагерь официально открыт! *** — Перерыв, народ! Игроки сборной Англии образца 1997 года спустились с высокого потолка зала, словно стая птиц, тяжело приземляясь на крытом поле. Задыхаясь и слегка одурев от упражнений, которыми их загонял тренер Вэй, они, спотыкаясь, побрели к задней стене — вешать мётлы на именные крючки и хватать бутылки с водой. Те, кто уже знал друг друга по профессиональной лиге, кучковались по углам, перебрасываясь шутками; остальные просто рухнули кучей на мягкие маты, в голос причитая, что тренер Вэй, видать, мечтает их угробить. Десять «Пике Бранстона» подряд, тренер?! Да вы с ума сошли! Но все улыбались, даже насквозь мокрые и выжатые. Драко позволил себе мгновение тишины на краю зала, впитывая всё, что происходило. Сердце всё ещё колотилось где-то в глотке, пот капал со лба самым неприличным образом, но ему было плевать, потому что — он был здесь. Здесь, в Англии. Здесь, на тренировке перед Кубком мира по квиддичу. По-настоящему. На одной только этой мысли он выкладывался на изнурительных разминках и небесных упражнениях, умудряясь не отставать от старших игроков, даже когда лёгкие горели огнём, а мышцы ныли в знак протеста. Потому что если уж он сюда попал, будь он проклят, если упустит этот шанс. Это была его команда. Ну, по крайней мере, на ближайший месяц до матча. И он не собирался тратить ни секунды этого опыта впустую. Его команда. Цирцея, к этому ещё предстояло привыкнуть. Состав был словно собран лично из его снов. Возрастной потолок — двадцать пять, но и этого хватало, чтобы вместить почти всех новых звёзд спорта. Оливер Вуд, Гвеног Джонс, Самсон Филдс, Чжоу Чанг, Уинмор Сейбл… Список можно было продолжать. И от Драко ждали, что он будет просто тренироваться с ними и не подавать виду, что голова у него взрывается каждые несколько секунд, когда он оборачивается и снова осознаёт, где он находится. Но он лишь расправил плечи и напомнил себе: я на своём месте. Нуждаясь в глотке свежего воздуха, не пропахшего пóтом и полиролью для мётел, Драко выскользнул через заднюю дверь в узкий дворик сбоку от Тренировочного центра Книна. Снаружи никогда не скажешь, что внутри здание примерно высотой с Эйфелеву башню. Ловкий магический фокус. Однако, оказавшись снаружи, Драко с трудом находил поводы для восхищения. Биллингтон-Брук, крошечный магический городок под Манчестером, был на вид столь же уныл, как и предупреждали друзья из Шармбатона. Даже под летним послеполуденным солнцем всё вокруг казалось странно… блёклым. Слишком много серого — настолько, что даже небольшие папоротники во дворе с трудом цеплялись за свой зелёный цвет. Но здесь было тихо. И, что удивительно, прохладнее, чем в душном тренировочном зале. Драко прислонился к стене и прикрыл глаза. Через мгновение дверь снова открылась. Когда Драко поднял веки, в двадцати футах от него стоял Гарри Поттер. У Драко перехватило дыхание прежде, чем он успел это осознать. Поттер его пока не заметил. Он опирался на ту же стену с другой стороны двери, опустив голову и разглядывая некий серебристый предмет со свисающими проводками, поднеся его почти к самому лицу. Драко разглядел только, что штука прямоугольная и усеяна прямоугольничками поменьше. Какая-то маггловская безделушка, не иначе. Он слышал, что Поттера воспитали магглы, пока в дело не вмешался Сириус Блэк, — и эти сведения путались со всем остальным, что он знал о парне перед собой. Он изучал Поттера — в разумных пределах, разумеется. Смотрел записи матчей, читал статьи, анализировал статистику и всё такое. Знал размах рук Поттера, его среднее время захвата снитча, предпочитаемую модель метлы, и так далее. Например, он знал, что Поттер стал самым юным ловцом Хогвартса за столетие. Знал, что Поттера называют «золотым мальчиком» квиддича — титул, от которого у Драко сводило зубы каждый раз, как он на него натыкался. Знал, что, родись Поттер всего на два месяца позже, Драко сам был бы самым юным игроком в составе. Два месяца. Вот и всё. И, конечно, Драко знал, что Поттер получил позицию ловца. Ту позицию, которую Драко отчаянно желал для себя. Но были вещи о Поттере, которых не найти в профилях «Кубка мира по квиддичу». Например, что Поттер жил с Сириусом Блэком — троюродным кузеном Драко, с которым тот никогда толком не встречался, разве что на паре Йольских праздников в младенчестве. Блэк забрал своего крестника из какого-то маггловского захолустья и перевёз на площадь Гриммо лет шесть назад. Драко хорошо это запомнил, потому что мать из-за этого суетилась несколько месяцев подряд. Ему тогда было одиннадцать, он как раз собирался поступать в Шармбатон. Даже сейчас он помнил мать у камина — долгие звонки по летучей сети и разговоры с суровыми стряпчими на официальном английском, которым Драко владел свободно, но не привык слышать от матери. Не то чтобы она хотела жить в старом доме Блэков — они к тому времени уже много лет уютно обосновались в Лионе, и мать всегда говорила, что маггловский Лондон ужасно уродлив, — но дело было в принципе. Достаточно сказать, что весь этот пыл ни к чему не привёл. Насколько знал Драко, Поттер и Сириус по-прежнему жили там. Поттер всё ещё не поднимал глаз. На фотографиях Поттер выглядел как и полагается вундеркинду-ловцу: грациозный, внимательный, всё, что требуется сильному игроку. Но вживую, без метлы, стоя в тренировочном зале со своей дурацкой шевелюрой, в слишком просторной тренировочной мантии, маггловских трениках и квиддичных очках… Сперва Драко решил, что он какой-то… простоватый. Но потом он увидел, как Поттер двигается на разминке и упражнениях. Словно наблюдаешь за человеком, существующим в иной плоскости. То, как Поттер читал поле, предугадывал движения до того, как они случались, делал всё так, будто это совсем не стоит усилий, — такое попросту не должно было быть возможным для игрока школьного возраста. И Драко очень не хотелось признавать это даже в уединении собственных мыслей. Он сам был сильным игроком, он это знал, но за каждый дюйм своего мастерства ему приходилось бороться. С Поттером всё казалось иначе, словно он родился таким. Посмотрев на него в деле, Драко понял, о чём писали статьи. Он отогнал эту мысль. Он — Драко Малфой, звёздный ловец Шармбатона. Он заслужил своё место здесь. Он работал ради него. И не собирался торчать во дворе, как трус, разглядывая товарища по команде издалека. Он оттолкнулся от стены. Поттер поднял глаза на звук шагов. Его выражение лица не изменилось — лишь перевело фокус с предмета в руках на лицо Драко. Он уже снял очки, но на щеках и переносице ещё виднелись слабые красные вмятины. Без стёкол в глазах эти зелёные глаза поражали. Драко такого не ожидал. Поттер не заговорил, пока Драко подходил, и даже не кивнул в знак приветствия, как это делали другие игроки, например, Джонс. Улыбка Драко встала на место сама собой — та, которой его обучила мать для светских и деловых раутов. Приятная. Вежливая. — Гарри Поттер, — произнёс он. — Я Драко Малфой. Нас толком не представили. Он протянул руку. Поттер моргнул. Он уставился на руку Драко — так долго, что Драко начал ощущать вес собственной конечности, повисшей в воздухе, как идиот. Да что с ним не так? В Англии же пожимают руки при знакомстве, нет? Но Драко не собирался опускать руку первым. И наконец, спустя долгие секунды, Поттер поставил бутылку с водой, которую держал в другой руке, на землю, и мозолистая ладонь встретилась с его ладонью. Пожатие было коротким — настолько коротким, насколько Поттер мог его сделать, — и вот рука Драко снова замёрзла. Ну и ну. — Привет, — произнёс Поттер. Это было первое слово, которое Драко услышал от парня за весь день. И сказано оно было совершенно без выражения. И это всё? Драко выждал паузу, уверенный, что Поттер добавит что-то ещё. Тот молчал. Драко пошёл в атаку: — Ну что… Впервые тренируешься с профессиональной командой? Взгляд Поттера метнулся к двери в зал, и он как-то странно дёрнул плечом. Это должно было означать «нет»? Умеет ли этот парень пользоваться словами? В статьях его часто называли тихим и наблюдательным, но такая неспособность формулировать нормальные ответы — это уже за гранью «тихони». Драко продолжил: — Ну, я уже тренировался с профи. Моя ма… мой менеджер это устроила. Поттер снова взял бутылку. Сделал глоток. — Это мило. Драко прищурился. Козёл. — Да, — он сохранил тонкую улыбку, но голос стал холоднее. — Было мило. Тебе, должно быть, нравятся здешние удобства. Я читал, что в Хогвартсе ничего не обновляли десятками лет. Бровь Поттера нахмурилась, и голос его был низким, когда он ответил: — Справляемся. Прежде чем Драко успел придумать ответ, способный выжать из этого деревянного чурбана больше двух слов, дверь с грохотом распахнулась, и раздался голос тренера Вэй: — Перерыв окончен! И без малейшей заминки Поттер оттолкнулся от стены и прошёл мимо Драко обратно в зал. Драко простоял ещё полсекунды, глядя в спину Поттера с глубоким возмущением. *** Гарри попытался выкинуть из головы ту встречу во дворе, как только они снова поднялись в воздух. В том и прелесть полёта: здесь нет места отвлечениям. Одно неверное движение — и ты либо рухнешь на землю, либо врежешься в товарища. Нужно сосредоточиться на главном, а главное — это поле. Хотя, признаться, этот Малфой его задел. Честно говоря, он сперва даже не понял, кто к нему подошёл. Без квиддичных очков или обычных люди были лишь размытыми силуэтами, пока не приближались вплотную. Но светловолосых людей вокруг было не так много, так что он быстро сообразил. Малфой. Сириус много и с чувством рассказывал о Малфоях на протяжении многих лет. Гарри усвоил примерно половину его тирад — достаточно, чтобы знать, что они богаты, живут во Франции и по какой-то причине являются больной мозолью, суть которой Гарри так до конца и не уловил. Но сам он никого из них не встречал и даже никогда о них не думал. То, что Малфоя взяли в команду, бесило Сириуса до чёртиков, но Гарри было всё равно, лишь бы он помог им победить. К тому моменту, когда Гарри всё это осмыслил, рукопожатие уже пошло наперекосяк. А дальше стало только хуже. Но он выбросил всё из головы, перехватил древко и приготовился к следующему этапу тренировки. — Отработка бросков! Работаем в парах. Флинн с Маркс, Сейбл с Чанг, а детей поставим вместе. Детей. Это про него, значит. Гарри и… — И снова здравствуй, — Малфой всё ещё улыбался, но его серые глаза были прищурены. Отлично. Гарри коротко кивнул. По свистку пары взлетели. Гарри отключил всё в мозгу, кроме той части, что управляла метлой. Начало упражнения прошло нормально. Гарри делал всё, как обычно: чётко, без лишних мыслей, на одной надёжности. И когда раздражение от первой встречи отступило, Гарри признал, что Малфой — достойный партнёр. Быстрый, резко поворачивает, движения агрессивные, но под контролем. Единственное — он спешил при броске. На четвёртом заходе, когда Малфой снова рванул на долю секунды раньше, Гарри решил, что стоит упомянуть: — Не спеши. Малфой бросил на него взгляд сквозь прищур. — Я не спешу. — Выдохнешься, — заметил Гарри. Малфой едва заметно задрал подбородок. — Не пытайся меня тормозить только потому, что сам не вывозишь. Гарри моргнул. — Я вывожу. Свисток тренера — и пары полетели обратно на исходные. Когда они встали в позицию, Малфой ухмыльнулся ему. — Тогда докажи. И да не будет сказано никогда, что Гарри Поттер хоть раз в жизни встретил вызов, на который не бросился бы сломя голову. Снова свисток — и они сорвались с места. Так продолжалось раз за разом. Их профессиональные «Молнии» выжимались до предела — пара разгонялась, потом резко сбрасывала скорость. К тому моменту, когда тренер велела делать круг для остывания, у Гарри даже руки вспотели. Он полез в мешочек с мелом, припудривая ладони, чтобы хватка не скользила. Пары разошлись, но Гарри всё равно оказался рядом с Малфоем. И когда он увидел, как Малфой низко пригнулся над метлой в ожидании команды, Гарри сделал то же самое. Это не должно было быть гонкой. Но именно ею это и стало. Они летели ноздря в ноздрю, мир смазывался в единую полосу, а в голове осталась только одна мысль: быстрее. Следующая серия упражнений прошла в том же духе. Гарри и Малфой держались бок о бок весь остаток дня. Рывки Гарри становились рывками Малфоя. Когда Малфой закладывал крутой вираж, Гарри закладывал ещё круче. Каждый раз, когда один пикировал, второй был тут как тут. В какой-то момент Гарри осознал, что перестал даже пытаться беречь силы — он просто пытался выиграть. К концу тренировки оба тяжело дышали, опираясь на мётлы. Гарри чувствовал, как пот течёт по телу, приклеивая майку к спине. А в ладонях, там, где он сжимал древко, он ощущал тот гул магии, что появлялся, когда он по-настоящему выкладывался. Это было восхитительное чувство — единая точка соприкосновения с концентрированным ощущением жизни. За это он и любил квиддич. Тренер Вэй сияла. — Видите этих двоих? — крикнула она остальной команде, пребывавшей в схожих стадиях истощения. — Вот как выглядит голод! Мотайте на ус! Эти двое школьников только что сделали вас всех как стоячих! Вокруг раздались добродушные возмущения — никто не обижался, видя по ухмылке Вэй, что та весьма довольна. Гарри же задумался, стоит ли ему оскорбиться от «школьника», хотя технически это было верно. Оставался всего год учёбы. Вэй хлопнула Гарри по плечу с такой силой, что он пошатнулся. — Отлично сработано, оба. Держите этот запал. Так выигрывают Кубки. Гарри кивнул, поднимая край майки, чтобы утереть пот со лба. Малфой получил аналогичный шлепок по спине, и Гарри видел, как тот смотрит на тренера с гордостью, даже не разгибаясь от усталости и тяжело дыша. Гарри не знал, что и думать о нём. Соревновательный — это точно. Но талант прилагался, этого не отнять. Может, у них и правда были шансы на Кубок. *** — Послушайте… — Драко прочёл имя на бейдже волшебника за стойкой, — Гленн. Мне было чётко обещано отдельную комнату. Мой менеджер подтвердил это с офисом лиги до моего приезда. Клерк, усталый молодой человек с мышиными волосами, сохранял на лице приклеенную улыбку. — Я понимаю, мистер Малфой, но у нас просто нет свободных номеров. Летом наплыв гостей. Пришлось переселить вас в двухместный номер с кем-то из команды. — Тогда переселите обратно. — Боюсь, это невозможно. — Я не вижу, как… Сзади кто-то прочистил горло. Драко обернулся. Там стоял Гарри Поттер с командной сумкой в руке, и выражение его лица было столь же нечитаемо, как всегда. — Проблемы? — спросил он. Улыбка Драко вновь заняла своё место. — Никаких проблем. Небольшая канцелярская ошибка. Поттер посмотрел на Гленна. Потом на Драко. — Нас поселили вместе, — сделал он вывод. Гленн кивнул, протягивая Поттеру ключ-карту. — Комната 822. Поттер кивнул один раз, потянувшись мимо Драко за картой. — Ладно. Ладно. И всё. Просто «ладно». Как будто это только что не разрушило его совершенно разумные ожидания приватности. — Верно… — произнёс Драко, потому что кто-то должен был хоть что-то сказать. — Ну, раз вас обоих это устраивает, у меня, видимо, нет выбора, кроме как… — Отлично, — сказал Поттер и направился к лифтам. Драко уставился ему в спину, чувствуя, как горят щёки. Гленн кашлянул. — Ваш ключ, мистер Малфой? Драко выхватил его со стойки и пошёл следом. Комната была… нормальной. Две кровати, два шкафа, небольшая гостиная зона с зачарованным зеркалом и окном на скромный садик. Ничего особенного, но чисто и достаточно просторно. Их вещи уже были там, аккуратно сложенные возле шкафов. Все сбросили их в центре утром по приезде. Драко стоял в дверях гостиной, наблюдая за Поттером, который скинул обувь у порога и бросил сумку у дальней от окна кровати. Затем, не поднимая глаз: — Я в душ. — Ты уже мылся, — заметил Драко. Все они привели себя в порядок перед командным ужином. — Просто ополоснусь. Драко нахмурился. — Ладно… И Поттер исчез в ванной. Драко постоял мгновение, потом тряхнул головой. Поттер был странноват, но не стоило зацикливаться. Вместо этого Драко занялся распаковкой: повесил мантии в шкаф, разложил туалетные принадлежности в небольшой подвесной органайзер, купленный матерью. На четыре недели вещей оказалось до обидного мало, и Драко управился быстро. Пока Поттер плескался, он переоделся в пижаму, взял книгу, подаренную Пэнси на день рождения в начале месяца — «Продвинутая тактика ловца: столетие победных стратегий» — и устроился на кровати читать в ожидании запланированного звонка матери. Он как раз дошёл до главы об отвлечении противника, когда дверь ванной открылась. Драко стоически удерживал взгляд на странице, но предательское периферийное зрение поставляло детали, которых он не просил. Поттер был в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер, кожа влажно блестела. Он копался в сундуке, распахнутом на одном из кресел. Стоял спиной к Драко, так что тот видел, как двигаются и напрягаются мышцы плеч, пока Поттер вытаскивал одежду для сна. Неплохие плечи, — подумал он. Если вам такое нравится. Драко с новым усердием уткнулся в книгу. «Отвлечение внимания противника от снитча может дать вам драгоценные секунды. Отвлечение — ключ к успеху». Поттер натягивал пижамные шорты. Полотенце всё ещё висело, но уже задиралось по бёдрам. Драко резко отвёл взгляд. У Поттера что, совсем нет чувства приличия? Надев шорты, тот натянул белые носки и мешковатую футболку, которая напрочь скрывала тот факт, что плечи у него, возможно, высечены из мрамора. Или типа того. Затем, по-прежнему ни разу не взглянув на Драко, Поттер вернулся к сумке и принялся раскладывать вещи. Методично. Почти благоговейно. Выровнял обувь у двери, повесил единственную, судя по всему, парадную мантию и даже пересложил несколько уже сложенных вещей, прежде чем убрать их в ящики шкафа. Драко наблюдал всё это краем глаза. Чисто стратегически. Чтобы знать, с кем имеет дело. Удовлетворившись результатом, Поттер тихо забрался в постель с собственной книгой. Драко мельком увидел обложку. «Продвинутая тактика ловца: столетие победных стратегий». Та же книга. Та самая. Он повернул свой экземпляр обложкой вниз. Поттер устроился на подушках, открыл закладку и начал читать. Драко уставился на него. Ничего особенного, если подумать. Просто совпадение, даже не такое уж и большое. Популярная книга, и оба они ловцы. Ну, или Драко обычно ловец. Тишина тянулась. Страницы переворачивались. Снаружи зажигались уличные фонари — летняя ночь вступала в права. Затем браслет Драко потеплел на запястье: мать. Он встал, аккуратно сунув книгу под подушку. — Мне нужно позвонить, — произнёс он в сторону Поттера, не глядя на него. Но кивок в ответ уловил. Драко вышел в гостиную и закрыл за собой дверь. Накинул заглушающее заклинание, смакуя новообретённую магическую свободу — теперь-то ему семнадцать. Держа палочку наготове, он дважды постучал по браслету и тихо пробормотал активирующее заклинание, взмахнув палочкой в сторону зеркала. Поверхность стекла дрогнула и медленно сфокусировалась на лице его матери. Она была в их гостиной в Лионе, небо за окном уже потемнело и усеялось звёздами. Единственный свет шёл от камина, который, должно быть, горел перед ней, подсвечивая её светлые волосы тёплым сиянием. — Maman, — поздоровался он, переходя на французский, как у них было принято. — Mon chéri! — улыбка матери была тёплой. — Как прошёл первый день? Драко добросовестно ответил на все её расспросы об упражнениях: сколько было перерывов, достаточно ли он пил воды и как ему тренировочная метла. Свою одержимость квиддичем Драко унаследовал от неё. Ей больше нравилось наблюдать, но в Европе вряд ли нашёлся бы человек с более энциклопедическими знаниями этого спорта. — Что ж, тренер Вэй, похоже, ведёт всё с профессионализмом, которого и ожидал комитет, — кивнула мать, отпивая белого вина. Она мягко улыбнулась. — И похоже, тебе там нравится. — Дело не в удовольствии, — возразил Драко. — Дело в победе. Она вздохнула, но ласково. — Конечно, дорогой. Но это только первый день. Давай немного насладимся процессом, хорошо? Учись у товарищей, смотри, что сможешь привезти обратно в Шармбатон. Там столько талантов. И… я так понимаю, с Поттером ты уже познакомился? — она задала вопрос почти небрежно, разглядывая ногти, словно ей не было никакого дела. И оба они знали, что это чушь. Драко закатил глаза, борясь с привычной улыбкой. — Я спрашиваю только потому, что Сириус наверняка забил ему голову всякой чепухой, прежде чем отправить, — её голос слегка похолодел на имени. — Надеюсь, он тебе не докучает. — Он… — Драко запнулся. Что такое Поттер, в сущности? Грубый? Пренебрежительный? Бестолковый? — Нормальный. Тихий. И, как выяснилось, мы с ним соседи по комнате. Брови матери взлетели. — Соседи? Я же специально просила… — Знаю. Я пытался исправить, но свободных комнат нет. Это… нормально. Не будем об этом. Она долго вглядывалась в него. — Если ты уверен. — Уверен. Они проговорили ещё минут двадцать, беседа перетекла от квиддича к новостям семьи — кузина Присцилла выходит замуж, о чём Драко уже забыл. Наконец она отпустила его, взяв обещание писать и напомнив о сбалансированном питании и достаточном питье. Драко закончил звонок и постоял в гостиной, впуская тишину. Когда он открыл дверь в спальню, свет уже не горел. Поттер спал. Книга лежала на тумбочке, дыхание было медленным и ровным. Драко глянул на время. 22:07. Десять вечера, и Поттер уже вырубился. Как старикан. Драко закатил глаза. Утром Драко разбудил писк привезённого с собой будильника. Проморгавшись, он увидел, что кровать Поттера пуста. Не просто пуста, а идеально застелена. Углы подоткнуты, подушки взбиты до совершенства. Он что, встаёт ни свет ни заря? И где этого гада носит? Драко быстро собрался. Выходя из ванной со свежевымытым лицом, он бросил взгляд на кровати. Его собственная представляла собой бедствие из перекрученных простыней и скомканного одеяла. Он подумал было заправить её простеньким заклинанием. Потом нарочно оставил всё как есть, схватил вещи и направился к двери. Пусть Поттер ноет. *** Гарри проснулся до будильника. Так было всегда. Сириус говорил, что это противно человеческой природе, но Гарри считал это просто… рациональным. Больше времени в сутках. Он глянул на соседнюю кровать. Как и каждый день последние две недели, Малфой развалился на ней, будто скатился с горки: руки-ноги в разные стороны, простыни узлом на ногах, одна рука закинута за голову, рот приоткрыт. И, без сомнения, оставит постель в том же виде, когда уйдёт — гору одеял и подушек. Заклинаниями можно было заправить кровать, но Гарри делал это вручную. Ему оставались считанные недели до семнадцати, когда разрешат колдовать вне школы, но даже если бы можно было — он предпочитал маггловский способ. Так он делал всегда, с самого начала. С Дурслей. И к тому же ему не нравился запах озона и разогретой стали, остающийся на простынях после заклинаний для уборки постели, — напоминало запах в метро, когда проносится поезд. Он и руками мог застелить не хуже. Но Малфою, очевидно, было плевать. И на это, и, кажется, на всё остальное. Парень проносился по их комнате ураганом, оставляя брюки на стульях и рубашки, торчащие из ящиков. Но это было нормально. Гарри было всё равно. Это не его дело. Его это не раздражало. Совсем нет. Как и каждое утро, Гарри начал день с пробежки по ещё сумеречным улицам. Он не слишком выкладывался, но даже в лёгком темпе чувствовал, как напряжение уходит из плеч. В гостиничную столовую на завтрак он явился размятый и тёплый. Прошёл мимо шведского стола с яичницей, тостами и прочим, что его не прельщало, наложил в миску варёных яиц, взял маленькую тарелку для соли и перца. Прихватил пару бананов. Гарри нашёл свой ставший привычным угловой столик. Только он сделал глоток воды, как на стул напротив плюхнулся Оливер Вуд. — Поттер! — усмехнулся Вуд. — Первый, как всегда. Гарри пожал плечами. — Я рано встаю. — Ясное дело. — Вуд ухмыльнулся. — Не помешаю? — Да, конечно, — Гарри подвинул поднос, освобождая место. Оливер оглядел поднос, усаживаясь. — Ого, надеюсь, тренер не увидит, как ты жульничаешь с этой вредной едой! Гарри посмотрел на варёные яйца, потом на ухмыляющуюся физиономию Оливера. Сарказм. Гарри улыбнулся. Оливер откусил свой завтрак, глядя на Гарри поверх тоста с яичницей. — Я хотел перекинуться с тобой парой слов с глазу на глаз, но всё как-то закрутилось. Так и было. С каждым днём тренировки становились всё более изматывающими, а дух соперничества с Малфоем только крепчал. Гарри уже начал мерить удачный день количеством выигранных у него стычек. Тренер была в полном восторге, но это также означало, что Гарри проводил больше времени в зале физиотерапии, чтобы ничего не потянуть. В гостиницу он возвращался еле живой, хватало сил поесть, помыться и, если повезёт, прочесть главу книги перед тем, как отрубиться. Гарри просто кивнул. — И как тебе тут? Гарри задумался. Вспомнил, как всё его тело поёт на метле, напряжение в пике, вытянутая рука, бешеный пульс. — Потрясающе. Оливер просиял. — Точно! Я ещё на первом твоём курсе понял, что ты для этого рождён. А как там Гриффиндор? Ты теперь капитан, верно? Как команда? Гарри кивнул. — Ага. После Анджелины. Всё отлично. Джинни уже получает письма от скаутов. — О, охотно верю, — сказал Оливер, прожёвывая. — В Уизли всегда было что-то особенное. Гарри не был уверен, что сказал бы так обо всех, вспоминая, как Перси едва держался на метле, но Джинни и Чарли определённо были одарёнными игроками. — Ну, рад, что всё идёт хорошо. Я иногда скучаю по школе, знаешь? Там всё для меня началось. Для Гарри тоже. Первые десять лет он провёл в чулане под лестницей, так что полётов там не случалось. Но когда Сириус нашёл его и вырвал от Дурслей, именно в небе Гарри впервые ощутил настоящую свободу. А потом в Хогвартсе, когда МакГонагалл, уверенная в его таланте, сделала его ловцом, — вот тогда и началась его настоящая жизнь. — Ага, — пробормотал Гарри, очищая яйцо. — Понимаю. — Но теперь нас ждёт кое-что покрупнее, верно? — Оливер поднял кружку. — В этом году — Кубок! Гарри улыбнулся, стукнув своим стаканом воды о кружку, и оба выпили за это. — А что ещё? — Оливер задумчиво склонил голову. — Мне, знаешь, любопытно: как там твоё соседство? На поле вы с Малфоем — это нечто. Вы как пушки. А каково вам вдвоём в одной комнате? В голове невольно всплыл образ Малфоя, спящего без задних ног в окружении разбросанных рубашек и скомканных простыней. — Я… не знаю. Оливер хмыкнул в кружку. — Ты всегда был мастером слова, Поттер. Но серьёзно, как оно? Гарри пожал плечами. — Нормально. Оливер уже смеялся в голос. — Настолько хорошо? — Он откусил ещё тоста. — Слушай, я помню свой первый крупный турнир. Жил в одной комнате с Квинси Уиддлмором. Только никому из этих змей в «Пророке», но Мерлин свидетель, он храпит как гриндилоу. С ума сойти. У тебя так же? Гарри замешкался. — Он не заправляет постель. Вуд уставился на него на долгое мгновение. А потом разразился хохотом. Да таким громким, что ему пришлось отодвинуться от стола, чтобы не опрокинуть завтрак. — Мерлин, Поттер! — смеялся он, не переставая говорить. — А я-то думал, он что-то ужасное творит! Вещи ворует, не пускает в комнату… — И разбрасывает одежду повсюду. Глаза Оливера зажмурились от веселья, хотя Гарри не понимал, что смешного. Оливер ведь спросил. — Кровать и одежда! Его надо за решётку! Зови мракоборцев! Гарри фыркнул, откусывая банан. Оливер наконец успокоился, утирая уголки глаз. — Дружище, это всего четыре недели, и к концу, даст Цирцея, у нас будет Кубок. Думаю, ты справишься. И если этот бардак в комнате — причина, по которой вы на тренировках работаете так, как работаете, то, прости, дружище, но я надеюсь, он никогда не заправит постель! *** — А теперь добро пожаловать в момент, которого мы все так ждали! С вами Ли Джордан и, как всегда, несравненная Гвен Дэвис! Мы в прямом эфире со стадиона «Кингз», где Англия встретится с Хорватией в решающем матче за Кубок мира по квиддичу! — Атмосфера наэлектризована, Ли! Англия принимает турнир впервые за десятки лет, и видно, что этой команде есть что доказывать! — Что ж, посмотрим, из чего они сделаны! — И Джонс с квоффлом, пас на Флинн, Флинн прорывается к воротам… Блок! Андрич спасает! — Быстрый ответ гостей. Новак с квоффлом, пас на Кнежевича — он ищет брешь, но Чанг быстро закрывает! Кнежевич пас назад Новаку, Новак бросает… Сейв! Вуд — надёжная стена как всегда! — Англия перегруппировывается! Малфой с квоффлом, он вьётся сквозь защиту… пас на Флинн, Флинн бросает… Гол! Андреа Флинн выводит Англию вперёд! — Каков пас! Малфой стянул на себя троих защитников, прежде чем отдать. Парень — настоящий талант. — Хорват кружит, она что-то заметила! Снитч мог быть в игре! Поттер не отстаёт, держится рядом… — Хорват то и дело оглядывается на него. Он у неё в голове. — А внизу снова Малфой. Пас на Джонс… Джонс — финт, пас обратно — Малфой бросает… Гол! — Семнадцать лет, играет не на своей позиции, и только что забил вратарю мирового уровня! Англия вырывается вперёд и… О! Хорватия берёт тайм-аут. — Снитч! Хорват пикирует — Ого! Поттер рядом! Они идут ноздря в ноздрю! Это… они же столкнутся! Хорват уходит вверх… Поттер тянется… И он схватил его! Гарри Поттер поймал снитч! Англия побеждает! — Кто ставил на Англию — готовьте кошельки! Впервые с 1977 года Кубок уходит Англии! *** На поле творился хаос. Гарри пытался улизнуть уже минут пятнадцать. Туннель был вот он — футах в двадцати, не больше, — но каждый раз, стоило сделать шаг, перед ним материализовывался очередной репортёр. Он уже миллион раз ответил на одни и те же вопросы. Да, поимка была приятной. Нет, пике не было спланированным. Да, толпа шумела громко. Он сделал ещё шаг. Чья-то рука ухватила его за рукав. — Поттер! Подождите, у нас тут Малфой. Давайте соберём обоих новичков вместе! Гарри поднял глаза. Малфой стоял в паре шагов, окружённый своей стайкой журналистов, с намертво приклеенной лощёной улыбкой. Кто-то тянул Гарри к нему. Он оказался бок о бок с Малфоем, почти касаясь плечами, пока репортёры перегруппировывались. — Драко, вы сегодня забили решающий гол! Какое достижение в вашем возрасте. Расскажите, как всё было. Гарри, сканируя толпу и камеры в поисках выхода, едва слушал ответ Малфоя, но тот, видимо, был хорош — репортёры заахали. — …и Гарри, ваш взгляд на этот гол? Гарри моргнул, возвращаясь взглядом к спрашивающей. — Что? Несколько репортёров рассмеялись. — Гол, — повторила журналистка. — Что вы видели с вашей позиции? — А, — Гарри задумался. Сильная была атака. Пас Джонс, возможно, мог быть тоньше, но сработало. А Малфой здорово обвёл хорватскую защиту. У него это хорошо получается — выводить людей из себя. — Да, хорошо сыграл. Репортёры снова захихикали. Гарри не понимал, что их так чертовски веселит. Журналистка открыла рот для уточняющего вопроса, но её перебил репортёр из «Еженедельника волшебников» с длинными вишнёвыми волосами: — Драко! Мэри Бёрк! Сегодня вы играли охотником, но вообще-то вы ловец. Это как-то напрягало? Планируете и дальше играть в этой роли? Малфой снисходительно улыбнулся. — Это определённо был поучительный опыт. Но эта команда, — он сделал неопределённый жест, — всё упрощает. И это отличный опыт, не находите? Может, в следующий раз попробую себя в роли вратаря. — Он подмигнул репортёру. Подмигнул. Гарри представить не мог, чтобы самому сделать что-то подобное, но репортёры явно были в восторге. — Однако возвращаясь ко второму вопросу: думаю, путь ловца — это всё же моё. — Поттер, вопрос от «Пророка»! Раз Малфой намерен продолжить как ловец, ожидаете ли вы встретиться с ним уже как с соперником, а не товарищем по команде в будущих матчах? — Э-э… — Гарри слегка повернулся к Малфою, на миг встретившись с ним взглядом серых глаз. Быстро отвёл взгляд. — Ну, это зависит от того, куда нас определят по драфту. Репортёр «Пророка» успел вставить ещё один вопрос, стоило Гарри закрыть рот: — Но вы видели его на поле. Что скажете? Как бы вы оценили Малфоя как соперника? Если бы он был ловцом против вас? Гарри обдумал это, переминаясь с ноги на ногу. Однажды он встречался с пиар-фирмой, и ему советовали избегать прямых соревновательных заявлений. Чего этим репортёрам вообще надо? — Он быстрый. — И? — Быстрота — это хорошо. — Репортёры снова рассмеялись. Следующий вопрос от «Ведьмополитена»: — Но если бы вы всё же сыграли друг против друга, кто бы вышел победителем? Гарри сжал кулаки у бёдер. — Не знаю. Мы тренировались как партнёры. — Пофантазируйте. Гарри бросил взгляд вбок. Малфой улыбался ему, но это была не та же улыбка, что для репортёров. Эта была острее, с насмешливо приподнятой бровью. Ему тоже было любопытно, что скажет Гарри. Гарри, видимо, медлил слишком долго, потому что ещё один репортёр нажал: — Никаких прогнозов? Не уверены в собственных силах? Снова повисла пауза. Гарри бегал глазами. Должен же быть способ свалить. И, возможно, Малфой сжалился над ним, потому что плавно вмешался: — То, что Поттер столь деликатно избегает говорить, — произнёс он, сверкая своей камерной улыбкой, — это что мы оба очень соревновательные. Именно поэтому мы хорошо сработались. Железо точит железо и всё такое. Если когда-нибудь окажемся по разные стороны, уверен, это будет матч, который стоит посмотреть. Но пока что мы просто собираемся отпраздновать эту победу! Репортёры благодарно засмеялись. — И как вы планируете праздновать? — крикнул кто-то. Малфой наклонил голову с деланой задумчивостью. — Ну, может быть… *** — Пей! Слаженно, вся команда опрокинула стопки. Из ушей у всех повалил пар, и по коже Драко прошёл разряд — словно прошёлся в шерстяном джемпере по ковру. На миг волосы встали дыбом, и он зашёлся беспомощным хихиканьем. Он наблюдал, как Джонс забралась на стол в углу комнаты, а Бронстон и Маркс страховали её снизу на случай, если стол или она сама опрокинется. — Команда Англии! — выкрикнула она, и комната взорвалась одобрительным рёвом. — В нас сомневались! Против нас ставили! — раздались крики «Да!». — И что мы сделали? — продолжала она. — Мы заставили их, чёрт возьми, пожалеть об этом! — Драко заорал при этих словах, поднимая стакан, который кто-то сунул ему в руку. — Так что когда мы уйдём отсюда завтра, то уйдём с высоко поднятой головой! Потому что это, — она указала на Кубок, стоящий на импровизированном алтаре на столике между кроватями (Вэй позволила это только после того, как они поклялись жизнью вернуть его в целости), — теперь принадлежит нам всем! Выпьем же за это! Команда дружно взревела, и все снова выпили из своих новых стаканов. Мать Драко, наверное, хватил бы удар, увидь она его сейчас, но он решил, что ради такого случая она сделает исключение. Так что он отбросил мысли о благопристойности и позволил себя унести течению, паря на облаке наколдованного радужного тумана и сладких ананасовых коктейлей, которые ему то и дело всовывали в руки. Комната Флинн и Вэнс не была рассчитана на семнадцать человек, но это никого не волновало. Они наложили мощные заглушающие чары на стены и выкрутили звук на ручном радиоприёмнике Аттикуса Уинри до предела, прыгая и извиваясь под последний сингл «Ведуний». — Малфой! — Эдвард Уоррингтон возник у его локтя, раскрасневшийся и ухмыляющийся. Он поднёс руку ко рту, как микрофон. — Ваша первая «пинья колада»! Каковы ощущения? Драко сделал большой глоток и с притворной задумчивостью произнёс: — Знаете, Уоррингтон, некоторые вкусы невозможно описать по-английски. — Он перешёл на французский. — C'est merveilleux. Sucré et acidulé, tout simplement délicieux! Уоррингтон загоготал. — Gracias, Малфой! — Это испанский, болван! — но он ухмыльнулся всё ещё хохочущему загонщику. Драко оглядел комнату, позволяя себе прочувствовать всю тяжесть момента. Вот оно. То, ради чего он тренировался. Начало чего-то. Начало его карьеры. Начало всей оставшейся жизни. В другом конце комнаты на краю кровати сидел Поттер с таким видом, будто предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь. Время от времени кто-нибудь из команды подходил, пытаясь затащить его в игру или на танцы, но он сидел непоколебимо. Их глаза встретились на полсекунды. Поттер отвёл взгляд первым. Драко сделал ещё глоток. Час спустя вечеринка и не думала затихать. Кто-то заколдовал мягкие шарики света прыгать под потолком, а кто-то ещё добыл непонятный зелёный напиток, который никто не мог опознать, но все пили. Драко играл с Вэнсом и Бронстоном в игру, где надо было закидывать шарики в стаканы с сливочным пивом, и делал их всухую. Он уже собирался забрать очередной призовой стакан, как раздался голос: — Малфой. Он моргнул. — Джонс. — Отбой. — Что? Она указала на него, потом на Поттера, который переместился на подоконник, но выглядел всё так же жалко, потом на Чанг, смеявшуюся с Маркс у двери. — Вы трое. Вон. Я тут ответственный взрослый. — Мы не дети, — запротестовал Драко. — Вам по семнадцать. Дети. — Она скрестила руки. — Не хватало ещё переживать, как бы вы не словили алкогольное отравление. Плохой пиар и так далее. Так что шагом марш. Флинн возникла у неё за плечом, жизнерадостно махая. — Кыш! Кыш, мелюзга! Драко открыл было рот возразить, что он прекрасно может за себя постоять и это абсурд… Джонс выразительно приподняла бровь. Он пошёл. В коридоре Ария Маркс поддерживала всё ещё хихикающую Чжоу. — Я отведу эту красавицу в нашу комнату, — улыбнулась она им. — Вы двое справитесь, да? Они кивнули, и она отсалютовала им, удаляясь вместе с Чанг, спотыкаясь и посмеиваясь, пока они не скрылись за углом. И их осталось двое. — Ну, — ухмыльнулся Драко Поттеру, откидываясь на стену, — полагаю, уже пора баиньки. Гарри закатил глаза за этими нелепыми круглыми очками. — Всё равно. Пошли. Коридор казался оглушительно тихим после шума вечеринки, шаги отдавались эхом. Благодаря «пинья коладас» мир приятно смягчился по краям. Поттер шёл чуть впереди, направляясь к их комнате с той же спокойной деловитостью, с какой делал всё. Драко, не задумываясь, поравнялся с ним. В комнате царил иной мир по сравнению с хаосом у Флинн и Вэнс. Драко сел на край своей кровати, всё ещё пребывающей в чудовищном беспорядке после утра, и смотрел, как Поттер завис на краю его зрения. — Тебе там вид сверху нравится, что ли? — окликнул его Драко. Поттер замешкался, глядя то на свою кровать, то на Драко. — Не люблю сидеть на своей кровати в… уличной одежде. Такая уж… заморочка. Драко пожал плечами. Вполне в духе Поттера. — Садись на мою. Она и так уже свинарник. Поттер выглядел неуверенно, но потом подошёл. Сел рядом с Драко в ногах кровати, старательно оставляя между ними зазор. И, возможно, Драко стоило подумать, прежде чем предлагать, потому что вот они сидят. Рядом. В нескольких дюймах. И молчат. Удивительно, но тишину нарушил Поттер. — Спасибо. За то, что раньше. С репортёрами. Драко моргнул. — Что? — Когда вмешался. Когда они всё спрашивали про… ну, будущие матчи и всё такое. — Поттер не смотрел на него. — Я в таком не силён. — Ах, это, — Драко наигранно вздохнул. — Я просто обязан был тебя спасти. Это становилось жалким. Ты выглядел как побитый щенок; в какой-то момент это уже бесчеловечно. Губа Гарри дрогнула. — Представь, если бы я не вмешался? — продолжал Драко. — Они бы всё ещё там стояли. Задавали бы тот же вопрос. А ты бы всё так же твердил «быстрый — это хорошо» снова и снова… Поттер издал звук. Тихий. Драко понадобилась секунда, чтобы понять, что это смех. Настоящий смех. От Гарри Поттера. — Я так не говорю, — сказал он. — Именно так ты и говоришь. — Драко понизил голос: — «Быстрый — это хорошо». Захватывающе. Народу будет что переварить. Смех Поттера был тихим, почти выдохом, но его плечи тряслись. Драко почувствовал, как в груди разливается что-то тёплое, не имеющее отношения к выпивке. — Они бы узнали, какой ты скучный, — разошёлся Драко. — Вся страна бы узнала. Золотой мальчик квиддича, который ложится спать в полдесятого и никогда не пьёт кофе после одиннадцати утра. И вот они уже оба смеялись, согнувшись пополам в своих трениках и командных футболках, которые Флинн заказала ради праздника. Драко смеялся, пока не перехватило дыхание, пока уже не понимал, над чем он вообще смеётся. Смех стих, сменившись чем-то уютным, и Драко почувствовал, как расслабляются мышцы в местах, о напряжении которых он даже не подозревал. Когда он снова взглянул на Поттера, они каким-то образом оказались ближе, чем раньше. Их руки на покрывале лежали так, что одно случайное движение — и пальцы бы соприкоснулись. Он поднял взгляд и увидел только зелень. Позже никто из них не смог бы сказать, кто подался вперёд первым. Но вот они уже целовались. В прошлом году во время крайне неразумной игры в «бутылочку» Драко ненадолго прижался губами к губам Трейси Дэвис, и с тех пор называл это своим первым поцелуем. Теперь он понял, что это не имело с настоящим поцелуем ничего общего. Это было поцелуем. Он растворился в нём, в Поттере. Его губы двигались сначала робко, едва касаясь, но потом Поттер придвинулся ближе, губы стали твёрже. Язык Поттера скользнул по шву его губ, и рот Драко приоткрылся, будто делая вдох. Рука Поттера легла на его челюсть, большой палец погладил скулу, и Драко осознал, что только что нырнул с головой в совершенно новый мир. Руки. Куда деть руки? Он пытался думать, но голова была пуста. Сами собой его руки взлетели к груди Поттера, сжали ткань футболки, пытаясь притянуть его ещё ближе. Но тут Поттер отстранился. Драко потянулся за ним, как булавка к магниту, прежде чем понял, что делает. Сердце замерло. И это всё? Сейчас Поттер осознает, что мы делаем, и разобьёт… что бы это ни было? Сейчас он… Но Поттер просто снял очки и отложил их на тумбочку. А потом снова наклонился. Его руки снова нашли Драко — одна легла на верхнюю часть спины, другая обхватила затылок. Руки Драко, так и не покинувшие футболку Поттера, скользнули выше — сначала к шее, потом в волосы. Эти дурацкие волосы. Драко запустил в них пальцы, притягивая Поттера ещё ближе. Где-то на задворках сознания Драко вопил голос, что это ужасная идея, но мысль вылетела из головы, когда они опрокинулись на кровать, утопая в мягком ворохе его сбитого одеяла и скомканных простыней. В тот миг ничто не было реальным, кроме тепла тела Поттера, прижимающегося к нему, напора губ и скольжения языков. В какой-то момент они перестали целоваться и просто лежали, переплетясь и тяжело дыша. Драко уснул, положив голову на грудь Поттера и всё ещё запустив пальцы в его растрёпанные волосы. Драко просыпался медленно. Тепло. Уютно. Непонятно. Что-то тяжелое лежало на его груди и поперёк пояса. Он открыл глаза. Первое, что он увидел, была макушка Гарри Поттера. А потом мозг Драко синхронизировался с телом. Он вскочил так резко, что едва не скатился с кровати. Поттер, которого резко отбросило в сторону, проснулся с таким же испугом. Он сел, и они оказались лицом к лицу. Он уставился на Драко. Драко уставился на него. Это был миг абсолютного ужаса. Драко, пятясь, сполз с кровати и врезался в шкаф так, что вся конструкция зашаталась. Поттер отвёл взгляд, переводя его с разворошённой постели Драко, на которой всё ещё сидел, на свою собственную — девственно заправленную. Никто не произнёс ни слова. Наконец Поттер прочистил горло. — Так, это… — Ничего не было, — закончил за него Драко. Быстро. Твёрдо. Поттер кивнул. — Верно. Ага. Хорошо. Снова кивок. А потом Поттер встал, покачнулся, но выровнялся. — Я пойду… на пробежку. Или что-то вроде того. — И он уже запихивал ноги в кроссовки и исчезал в коридоре, всё в тех же трениках и командной футболке с прошлой ночи. Когда дверь за ним щёлкнула, голова Драко с глухим стуком откинулась на дверцу шкафа. Он почти не почувствовал удара. Поднёс руку ко лбу, потом уронил её, закрывая глаза. Какого чёрта.