В погоне за неуловимым

Сводка: Драко и Гарри пытаются найти будущее, а вместо этого находят их самих. --- Январь 2002 — Tu me rends folle, — выдохнул Драко. (прим. пер: «ты сводишь меня с ума») Он лежал на боку, почти на животе, одна рука подвернута под подушку, а Гарри был позади него, внутри него, двигаясь в том ровном ритме, который сводил Драко с ума наилучшим образом. Золотой свет падал на них обоих, согревая кожу. Сегодня всё ощущалось иначе. Всё ощущалось иначе. Драко всегда думал, что понимает, что значит хотеть кого-то. Он хотел Гарри годами — способами, которые не всегда позволял себе анализировать. Но это… это было что-то другое. Что-то, что давило на его рёбра изнутри, что заставляло каждое прикосновение ощущаться так, будто оно достигало тех его частей, о существовании которых он и не подозревал. Это было ошеломляюще — чувство Гарри повсюду, внутри и снаружи, окружающего его полностью. — Драко, — голос Гарри был хриплым, его дыхание тёплым на плече Драко. — Ты чувствуешь… Боже, ты чувствуешь… Драко извернулся, нуждаясь видеть его. Угол был неудобным, но ему было всё равно; он повернулся, пока не смог дотянуться назад и коснуться лица Гарри. Глаза Гарри затрепетали от прикосновения. Его ритм сбился, совсем чуть-чуть. Пальцы Драко очертили линию его челюсти, изгиб щеки, лёгкую шероховатость щетины, о которой Гарри не особо заботился последние несколько недель. Он был прекрасен таким — зелёные глаза тёмные от желания, губы приоткрыты. Большой палец Драко скользнул, почти без его разрешения, и проник за губы Гарри. Рот Гарри сомкнулся вокруг него инстинктивно. Его язык прижался к нему, и Драко почувствовал это везде. — Putain, — выдохнул Драко. — Гарри… Бёдра Гарри рванулись вперёд сильнее, быстрее, и рука Драко сжалась в подушке. Ощущение нарастало — слишком много и недостаточно одновременно. Он чувствовал дыхание Гарри на своём большом пальце, чувствовал, как всё тело Гарри напрягается, чувствовал тепло, распространяющееся по его собственной груди, животу, конечностям. — Скажи это снова, — выдавил Драко. Его голос был разрушен. Гарри отдёрнул рот ровно настолько, чтобы заговорить, его губы скользнули по костяшкам Драко. — Я люблю тебя. Драко распался на части. Он почувствовал это всем телом, будто золотой свет наконец поглотил его полностью. Позади него Гарри последовал за ним, его дыхание перехватило, его рука сжала бедро Драко достаточно сильно, чтобы оставить синяк. Они лежали так долгое мгновение, оба тяжело дыша, мир медленно перестраивался вокруг них. Драко повернулся полностью, слегка поморщившись от движения, и притянул Гарри ближе. Гарри пошёл охотно, зарываясь лицом в грудь Драко, его рука перекинута через живот. — Я люблю тебя, — прошептал Драко в его волосы. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Смех Гарри был тёплым на его коже. — Я знаю. — Я буду продолжать это говорить. — Хорошо. Они лежали, спутанные вместе, и на мгновение Драко показалось, что ему, возможно, никогда больше ничего не понадобится. *** Огонь прогорел низко, оранжевые угли мерцали в камине. Снаружи снег падал безмолвными сугробами, скапливаясь у подоконников. Коттедж был тёплым, как всегда, но Гарри чувствовал иное тепло рядом с собой. Тело Драко свернулось у его бока, одна нога закинута на бедро Гарри, голова покоится на его плече. Они провели день в своего рода эйфорическом тумане. Драко просил его говорить это снова и снова — в утреннем свете, а потом ещё раз за завтраком, воруя слова изо рта Гарри между укусами. Он говорил это в ответ столько же раз, вжимая слова в кожу Гарри, будто выжигал их там. Но теперь, в тихой темноте, Гарри чувствовал перемену в дыхании Драко — то, как оно было не совсем ровным. То, как его пальцы замерли там, где выводили узоры на груди Гарри. Гарри ждал. Драко заговорит, когда будет готов. — Я думал, — сказал наконец Драко. Его голос был тихим, осторожным. — О чём? Была пауза, в которой пальцы Драко возобновили своё черчение, медленнее теперь. — О том, что будет после этого. Когда мы уедем. Грудь Гарри сжалась. Он старался не думать об этом, пока нет. Коттедж существовал вне пространства и времени, вне мира и всех его сложностей. Но он знал, отстранённо, что они не могут остаться здесь навсегда. — Ладно, — сказал он. Драко пошевелился, приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть на Гарри. Свет огня поймал его лицо, рисуя тени на скулах. Его серые глаза были серьёзными. — Я хочу быть с тобой. В реальном мире, в смысле. Я хочу, чтобы люди знали. Гарри моргнул. — Правда? Он тоже этого хотел, конечно, больше всего на свете. Но это казалось более трудным для Драко, более серьёзным решением, и поэтому Гарри поклялся не трогать этот вопрос, пока Драко сам его не поднимет. Он не ожидал, что этот момент наступит так скоро. — Правда. — Голос Драко был твёрдым, но что-то дрогнуло в его выражении. — Но мне… страшно, наверное. Гарри ждал. Драко отвёл взгляд, к огню. — Люди будут говорить, знаешь. Они будут всё препарировать. Каждый матч, который мы когда-либо играли друг против друга… — Его голос упал. — Они будут гадать, было ли хоть что-то из этого настоящим. Сердце Гарри сжалось. — Драко… — Я знаю, что это неправда. — Голос Драко был ровным, но глаза блестели. — Я знаю, что я заработал. Но это не значит, что другие увидят это так же. — Он остановился, челюсть напряглась. Гарри поднял руку и коснулся его лица, нежно. Драко прильнул к этому прикосновению. — Так что я думал об этом, — признался Драко. — О том, как мы могли бы это сделать. Как мы могли бы быть вместе без… без всего этого. Большой палец Гарри скользнул по его скуле. Драко был хорош в стратегии; он всегда был. — Ты придумал? Драко помолчал мгновение. Затем сел полностью, потянув Гарри с собой, так что они оказались лицом друг к другу, ноги спутаны под одеялами. — Есть кое-что, над чем я работал, — сказал он. — Идея. Я не собирался говорить тебе пока, но… — Он сделал вдох. — Фонд. Для юных квиддичных игроков. Гарри моргнул. Если он чего-то и ожидал, то уж точно не этого. — Что? — Для детей, у которых нет ресурсов, — объяснил Драко, его слова потекли быстрее и увереннее теперь. Было ясно, что он обдумывал эту идею. — Детей, которые не могут позволить себе мётлы, или тренировки, или экипировку. Детей, как… — он помолчал, проводя большим пальцем по ладони Гарри. — Детей, как ты был, может быть. Детей из семей, которые не могут их поддержать. Гарри обдумал это, затем медленно кивнул. Драко продолжил: — Так что я думал организовать лагерь. Приглашать тренеров, знаешь, давать им возможности… Я думал об этом с тех пор, как… Ну, у меня был разговор с одной старой подругой, кем-то вроде меня, и с тех пор я думаю о том, как я могу наилучшим образом использовать то, что у меня есть. То, с чем я родился. — Он посмотрел на Гарри, ища. — И я подумал… теперь, когда мы… Может, мы могли бы сделать это вместе. Гарри уставился на него. Фонд. Лагерь. Для детей, которые не могут позволить себе мётлы или тренировки. Детей, как он был — до того, как Сириус нашёл его, до Хогвартса, до всего этого. — Ты хочешь… — Гарри обдумывал план. — Ты хочешь помогать детям играть в квиддич. — Я хочу дать им те шансы, что были у меня. — Голос Драко стал мягче. — Шансы, которые должны были быть у тебя. — Он сжал руку Гарри. — И я подумал, если мы сделаем это вместе, если позволим людям увидеть, как мы строим что-то, работаем бок о бок, может, у них будет время привыкнуть к нам. Увидеть, что мы настоящие. Что это не какой-то… какой-то заголовок. Горло Гарри сжалось. — Ты действительно об этом думал. — Я о многом думал. — Рот Драко изогнулся — маленькая и почти робкая улыбка. Гарри опустил взгляд на их соединённые руки, на пальцы Драко, переплетённые с его. Он думал о том, что это будет значить — проводить время с Драко открыто, строить что-то вместе, помогать детям, похожим на того, кем он был. Детям, у которых никого не было, или у которых не было ресурсов. Он думал о том, какой была бы его жизнь, если бы кто-то сделал это для него — если бы кто-то появился, когда ему было девять или десять, запертому в том чулане, и предложил метлу и шанс летать. Или даже позже, в тринадцать, уже в магическом мире, но без реального понимания, чего потребует от него профессиональный квиддич и был ли это вообще реальный вариант. — Это… — Голос Гарри дрогнул. Он прочистил горло. — Это идеально. Глаза Драко расширились. — Ты так думаешь? — Я думаю… — Гарри помолчал, пытаясь найти слова. — Я никогда не думал о том, что ещё я могу делать. Кроме квиддича, в смысле. Я не знал, есть ли что-то. Но это… — Он поднял глаза, встречаясь с серыми глазами Драко. — Это ощущается как что-то, что я мог бы делать. Что-то, что имеет значение. Выражение Драко смягчилось до чего-то почти уязвимого. — Да? — Да. — Гарри сжал его руку. — Я хочу помочь. Я хочу… я хочу делать это с тобой. Мгновение Драко просто смотрел на него. Затем наклонился и поцеловал его, мягко и тепло. Когда они разорвались, лоб Драко прижался к его лбу. — Мы разберёмся, — прошептал Драко. — С фондом, в смысле. Со временем. Со всем. Вместе. Гарри кивнул. — Вместе. Они снова легли, сворачиваясь друг в друга, огонь всё ещё тихо потрескивал. Гарри смотрел в потолок, его разум кружился от возможностей. Лагерь. Дети со слишком большими для них мётлами, учащиеся летать. Драко рядом с ним через всё это. Он был с Драко теперь, с ним, и хотя они всё ещё чётко не определили, кем они были, они определяли что-то, что ощущалось как будущее. Общее будущее. Он поцеловал Драко в макушку. *** Кухня была тёплой, пар поднимался от кастрюли на плите, и Драко очень старался быть полезным. Это была проигрышная битва. Гарри то и дело бросал на него эти забавные взгляды каждый раз, когда кусочек моркови улетал в сторону, и Драко начинал подозревать, что ему потакают. — Ты должен резать их ровно, иначе они не приготовятся одновременно. Драко поднял глаза от разделочной доски, с морковкой в одной руке и ножом в другой. — Они пойдут в одну сковороду. В одно время. Как они узнают? Гарри вздохнул, но звук был нежным. — Это не… это так не работает. — Это морковка, Гарри. У неё нет чувств. Гарри подавил улыбку. — Распределение тепла… — Магическое. — Драко величественно взмахнул ножом. — Сковорода магическая! С морковками всё будет в порядке. Он возобновил нарезку, и ещё один кусочек полностью улетел с доски. Он сделал вид, что не заметил. На стойке рядом с ним, сидя на краю фруктовой чаши, Хедвиг наблюдала с той осуждающей неподвижностью, на какую способны только совы. Её золотые глаза отслеживали его движения, будто она оценивала его технику и находила её серьёзно недостаточной. Драко прищурился на неё. — Ты не помогаешь. Она медленно моргнула. — Драко… — Я справлюсь, — настаивал он. Но затем Гарри оказался позади него, тёплый и твёрдый, его руки накрыли руки Драко. — Вот так. — Голос Гарри был тихим у его уха. — Замедлись. Пусть нож делает работу. Драко замер. Он чувствовал грудь Гарри у своей спины, ровный ритм его дыхания. Он позволил своим рукам расслабиться, следуя указаниям Гарри, и следующие несколько кусочков были вполне сносными. — Видишь? — пробормотал Гарри. Драко ухмыльнулся, но его сердце колотилось. — Я прирождённый. Гарри рассмеялся и поцеловал его в плечо. Драко почувствовал это до самых пальцев ног. Они закончили морковь вместе, руки Драко всё ещё направляемые руками Гарри, а затем Гарри отступил, чтобы заняться остальным. Драко, чьи таланты явно лежали в другой области, запрыгнул на стойку рядом с Хедвиг, чтобы наблюдать. — Тебе стоит добавить больше тимьяна, — крикнул он, когда Гарри потянулся за приправами. Гарри даже не поднял глаз. — Это розмарин. — Одно и то же. — Вообще-то нет. Хедвиг тихо ухнула, и Драко повернулся к ней. — Он вредничает, правда? Я просто пытаюсь помочь. Она наклонила голову, и Драко мог бы поклясться, что она смеялась. Плеер играл на стойке, песня сменилась на ту, которую Драко узнавал. Он начал подпевать, почти не осознавая этого. Затем движение привлекло его взгляд. Это была Хедвиг — она мягко покачивалась вверх-вниз. Драко заворожённо смотрел на неё, проверяя теорию, напевая чуть громче. Она покачивалась активнее. Драко ухмыльнулся. «Я остановлю мир и растаю с тобой…» Хедвиг продолжала покачиваться и встряхнула перья. Импульсивно Драко протянул руку и погладил пальцем её грудку. Она прильнула к прикосновению, её глаза полузакрылись. — Тебе нравится? — пробормотал он. Она издала мягкий звук, и Драко принял это как подтверждение. Когда припев зазвучал снова, Драко запел чуть громче, слегка покачиваясь там, где сидел. «Я остановлю мир и растаю с тобой; ты видишь разницу, и становится всё лучше с каждым разом…» Голова Хедвиг качалась в такт, и Драко изумлялся, что он каким-то образом танцует под маггловскую песню с совой Гарри на кухне своего коттеджа. Гарри глянул на него, и в его выражении было что-то, от чего у Драко перевернулось в животе. Что-то мягкое. Что-то, что выглядело как изумление. — Что? — спросил Драко, притворно оборонительно. — Ничего. — Улыбка Гарри была маленькой. — Ты с ней хорошо ладишь. Драко опустил взгляд на Хедвиг — всё ещё прильнувшую к его руке, всё ещё глядящую на него этими золотыми глазами. Тепло развернулось в его груди. — Она мне нравится всё больше, — признал он. Гарри рассмеялся, и уши Драко порозовели, но он не взял свои слова обратно. *** — «Крылья волшебников», — предложил Драко, держа перо наготове. Гарри обдумал это, название казалось немного знакомым. — Это разве не служба проката мётел? — Чёрт… Да, кажется, да. — Рот Драко сжался в тонкую линию. — Как насчёт «Инициативы Малфой–Поттер…» — Мы не будем называть это в честь себя, — настаивал Гарри. Драко бросил на него взгляд поверх своего блокнота. — Почему нет? Гарри пожал плечами, обнимая подушку. — Это… не знаю, это немного странно, тебе не кажется? Драко вздохнул. — Ладно, хорошо. Что насчёт «Инициативы "Летящий старт"»? Голова Гарри упала на подлокотник дивана. — «Летящий старт» — это спортивный напиток. — Это не… — Драко остановился. — Подожди, правда? Гарри кивнул. — Оранжевая бутылка. С крыльями на этикетке. Драко задумчиво склонил голову, затем почти агрессивно вычеркнул название со страницы. — Это невозможно. Всё хорошее уже занято. — Мы что-нибудь придумаем. — Гарри устроился поудобнее на диванных подушках, наблюдая, как Драко царапает новые идеи в своём блокноте. — Как насчёт чего-нибудь простого? «Полётный фонд»? Перо Драко остановилось. — «Полётный фонд». — Коротко. Легко запомнить. — Хмм. — Драко записал это, затем немедленно вычеркнул. — Слишком корпоративно. Звучит как инвестиционная фирма. — Э-э… «Проект "Плавный подъём"»? Драко скривился. — ППП? Гарри бросил в него подушкой. Драко поймал её, смеясь, и блокнот соскользнул с его колен на подушку рядом. Гарри наклонился поднять его, любопытствуя, какие ещё названия Драко вычеркнул, когда его взгляд зацепился за слово. Поттер. Он моргнул. Это был список — колонка имён, все квиддичные игроки. В основном ловцы. Рядом с каждым была колонка цифр — статистика, может, или заметки, которые Гарри не мог до конца разобрать. И там, почти в самом верху, было его собственное имя. Поттер, Г.: левый крен на пике (исправлено?), самое быстрое ср. время поимки (НЛК), см. с. 12-15 заметки по матчевым записям Гарри уставился. Драко всё ещё говорил — что-то о компаниях зелий, присваивающих слишком много квиддичных каламбуров, — но Гарри не слушал. Он смотрел в блокнот. Он пролистал его в поисках страницы 12. Драко замолк на полуслове. — Что ты делаешь? — Просто проверяю кое-что, — рассеянно ответил Гарри. Страница 32, страница 20… Затем блокнот был резко выхвачен из его рук. — Это просто заметки. Заметки для фонда. — Драко прижал блокнот к груди, держа его обеими руками. — Ничего интересного. Гарри посмотрел на него. Уши Драко розовели — так, как бывало, когда он смущался. Его выражение застряло где-то между непринуждённым и паническим, будто он очень старался выглядеть так, словно ничего не скрывает. — У тебя есть заметки обо мне, — сказал Гарри. — У меня есть заметки обо всех. Это называется профессиональное исследование. — В твоём блокноте для фонда? Драко чопорно задрал подбородок, прижимая книгу ещё крепче к груди. — Я использую один блокнот для всего. Это эффективно. Гарри потянулся за ним, но Драко извернулся, прижимая блокнот к груди, будто это был снитч, а Гарри пытался вырвать его из его хватки. — Драко, я просто… — Гарри. — Голос Драко стал слегка высоким. — Ты правда не хочешь это видеть. Гарри уже боролся с ухмылкой. — Почему нет? — Потому что это… это не интересно. Просто цифры. Статистика. Гарри уставился на него. Драко теперь свернулся вокруг блокнота, как дракон, охраняющий своё сокровище, спиной к подлокотнику дивана и с коленями, подтянутыми в защитном жесте. — Ты странно себя ведёшь из-за этого, — сказал Гарри. — Я не странно себя веду. — Очень странно. — Это нормальный уровень защиты личных вещей. Гарри бросился вперёд. Драко взвизгнул и скатился с дивана, приземлившись на пол с глухим стуком, блокнот всё ещё прижат к груди. Гарри последовал за ним, потянувшись через край дивана, но Драко пополз назад на локтях, скользя по ковру, как краб, пытающийся сбежать из приливной лужи. — Отдай. — Нет! — Драко… — Это личное! — Драко теперь смеялся, запыхавшись, волосы падали на глаза. Он добрался до камина, спиной к кирпичу, и сжимал блокнот, как щит. — Ты не можешь просто… это не для публичного потребления! Гарри перемахнул через спинку дивана и приземлился на ковёр. Глаза Драко расширились. Он рванул прочь, вскакивая на ноги, но Гарри поймал его за талию, и они оба снова рухнули — клубок конечностей на ковре. Блокнот выскользнул из хватки Драко, и Гарри бросился к нему. — Нет! — Драко схватил его за руку. Пальцы Гарри коснулись кожаной обложки, но затем Драко зацепил его ногой, и Гарри внезапно оказался на спине, а Драко наполовину на нём, оба тянулись к блокноту, который отлетел чуть дальше досягаемости. — Не могу поверить, что ты дерёшься со мной из-за этого, — выдохнул Гарри, пытаясь спихнуть Драко. — Не могу поверить, что ты пытаешься читать мои личные заметки! — Они обо мне! — Это не важно! Гарри извернулся, почти вырвался, но Драко схватил его за спину джемпера и потащил обратно. Они перекатились снова, и каким-то образом Гарри оказался сверху, прижимая запястья Драко к ковру. Блокнот был прямо за головой Драко, дразняще близко. — Дай мне посмотреть одну страницу, — сказал Гарри, запыхавшись. — Нет! — Одну страницу. — Я тебя уничтожу, Поттер! Гарри потянулся за блокнотом. Драко выгнулся под ним, едва не сбросив его, и Гарри пришлось схватить его за талию, чтобы удержаться. Они оба теперь смеялись; Гарри чувствовал, как смех сотрясает грудь Драко, видел это в том, как его серые глаза сияли и морщились в уголках. — Ты такой любопытный, — выдохнул Драко. — Ты ведёшь блокнот обо мне. — Он не о тебе! — У тебя там мой размах рук! — Это общедоступная информация! Гарри снова бросился за блокнотом, и рука Драко выстрелила вперёд и схватила его первой. Он держал его над головой, рука вытянута, торжествующая ухмылка на лице. — Ха… Гарри схватил его за запястье и прижал к ковру. Блокнот стукнулся об пол. Свободной рукой Гарри раскрыл его на первой попавшейся странице. Страница была полна заметок. Собственное имя Гарри смотрело на него, окружённое датами, временем и наблюдениями, записанными точным почерком Драко. Он быстро пробежался глазами, улавливая фрагменты: предпочитает восточный подход время реакции на 0,2 секунды быстрее среднего по лиге вырос ещё на см?? посмотреть очки: лучший дизайн для периферийного зрения? уникальный хват метлы — способствует скорости? возможно, амбидекстр Гарри поднял глаза. Лицо Драко было алым, но теперь он, казалось, смирился. Гарри снова посмотрел в блокнот. Он перевернул страницу. Там было больше заметок, больше наблюдений. Там даже была диаграмма его пикирующих паттернов, которую Драко нарисовал сам. — Ты писал обо мне, — сказал Гарри. Его голос вышел странным даже для его собственных ушей, мягким. — Я писал обо всех, — настаивал Драко. — Просто так вышло, что ты… о тебе много, потому что ты… ты был соперником. Вот и всё. Он посмотрел на Драко, который всё ещё был на ковре, всё ещё смотрел в потолок и всё ещё был очень красным. Его руки плоско лежали на полу рядом с ним, будто он готовился к удару. — Ты очень наблюдательный, — сказал Гарри. Драко наконец посмотрел на него. Его серые глаза сияли и были немного смущёнными, но он не отвёл взгляд. — Ну, не надо так удивляться. И это всё старое, так что… Гарри смотрел на него — на румянец, всё ещё сходящий с его щёк, и на то, как его волосы были взъерошены от их борьбы. Гарри закрыл блокнот и положил его на кофейный столик. Затем снова лёг на ковёр рядом с Драко, достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались. — Можешь продолжать делать заметки, — сказал Гарри. — Если хочешь. Драко повернул голову, чтобы посмотреть на него. — Мне больше не нужно. — Почему нет? Потому что я больше не соперник? Драко усмехнулся. — Потому что я уже знаю о тебе всё. Гарри улыбнулся. — Не всё. Драко перекатился, чтобы оказаться лицом к нему. — Всё важное. Гарри поднял руку и обхватил щёку Драко. — А что насчёт завтра? Что насчёт следующей недели? Драко помолчал мгновение. Затем его рука обвилась вокруг запястья Гарри. — Я разберусь, — сказал он. — Я хорошо умею обращать внимание. — Да, — сказал Гарри. — Умеешь. Они лежали так какое-то время, на ковре вместе, блокнот забыт на кофейном столике над ними. Было тепло — камин так близко, — и грудь Гарри была полна. — Мы всё равно не назовём это в честь себя, — сказал он в конце концов. Драко застонал. — У тебя просто нет вкуса. Губы Гарри изогнулись вверх. — Ты же мне нравишься, разве нет? — Ты меня любишь, — капризно поправил Драко. Гарри перекатился, чтобы оказаться лицом к Драко более полно, притягивая его лицо ближе. Когда он заговорил, его нос тёрся о нос Драко. — Да, люблю. *** Утро их двадцать пятого дня в коттедже занялось теперь уже знакомым золотым светом. Гарри уже проснулся, когда Драко открыл глаза, — опирался на локоть и смотрел на него. Его зелёные глаза были мягкими в раннем свете, волосы ещё более хаотичными, чем обычно, и он улыбался. Это была та маленькая, но настоящая улыбка, которую Драко научился ценить как сокровище. — Утро, — прошептал Гарри. — Утро, — зевнул Драко в ладонь. Гарри улыбнулся ему, затем сел полностью, потягивая руки над головой. Он всё ещё был обнажённым после прошлой ночи, и Драко позволил себе смотреть. Ему теперь было можно, в конце концов. Гарри закончил разминать плечи и встал, выдвигая один из ящиков, чтобы достать чистые пижамные штаны. Золотой свет падал на его плечи и спину — ту часть Гарри, которую Драко увидел первой все эти годы назад и от которой его сердце забилось чуть быстрее. То же самое происходило и сейчас. — Чай? — спросил Гарри, оглядываясь. — Пожалуйста. Гарри улыбнулся и исчез в направлении кухни. Драко потянулся, довольный, и позволил своим глазам закрыться. Простыни пахли ими обоими, и в комнате было тепло. Он не мог представить, как можно сдвинуться с этого места. Но затем он почувствовал это — сдвиг в защитных чарах. Это была Хедвиг? Драко сел, хмурясь. Он спустил ноги с кровати и схватил первую попавшуюся одежду — пижамные шорты и маггловскую футболку, которая определённо принадлежала Гарри. Он натянул их, направляясь к двери. — Гарри? — позвал он, выходя в коридор. — Кажется, защитные чары сдвинулись. Ты отправлял Хедвиг с письмом? Он завернул за угол в гостиную. Голос Гарри донёсся с кухни: — Что такое? Хедвиг? Она здесь, со мной. Я даю ей тост. Драко не успел обдумать последствия этого, как всё пошло очень наперекосяк. Камин взревел зелёным, и, прежде чем Драко успел хотя бы вздохнуть, его мать вышла из него, а отец последовал за ней. Он держал небольшой ящик мандаринов. Мать ещё не подняла глаз, ступая на коврик перед камином. — Дорогой, мы привезли тебе… В тот же самый момент Гарри вышел в дверной проём кухни. — Что… Мать подняла глаза. Её серые глаза стали очень широкими. Испуганные зелёные глаза Гарри были такими же широкими в ответ. Гарри всё ещё был без рубашки, его волосы были катастрофой, а очки слегка криво сидели. Он выглядел, отстранённо подумал Драко, ровно как человек, которого основательно и счастливо трахали две недели подряд, и он только что шагнул прямо на линию огня. Он, казалось, тоже это знал, потому что немедленно замолк, застыв в дверном проёме. Позади его матери отец уронил мандарины. Ящик ударился об пол с глухим стуком, который, казалось, эхом отразился во внезапной тишине. Мандарины покатились повсюду — некоторые ударились о кофейный столик, другие остановились у камина, а третьи весело катились дальше через всю комнату. Никто не двигался. Мозг Драко, обычно такой быстрый, такой способный находить слова, полностью опустел. Он стоял там в футболке Гарри, разинув рот на родителей, как рыба. Гарри всё ещё застыл в дверном проёме кухни, его выражение застряло где-то между ужасом и вежливым замешательством. — Maman, — услышал Драко собственный голос. Он звучал очень издалека. — Père. Вы… вы здесь. Взгляд матери прошёлся от Драко к Гарри, затем обратно к Драко. Её выражение было нечитаемым. — Да, — медленно произнесла она. Люциус всё ещё смотрел на Гарри. Его рот открылся, затем закрылся, затем открылся снова. Ни звука не вышло. Мандарины продолжали катиться. Один ударил его по ноге, и это вывело Драко из ступора. Он упал на колени и схватил фрукт, а затем и другие, докатившиеся до кофейного столика, говоря всё это время на быстром французском. — Что вы здесь делаете? Вы не предупредили, что приедете! Нельзя просто… я имею право на предупреждение! Он встал, с руками, полными фруктов, и увидел, что Гарри в какой-то момент убежал в спальню. Он повернулся обратно к родителям. Оба теперь смотрели на него с одинаковыми выражениями шока на лицах. — Драко. — Голос матери был тщательно контролируем. Она тоже говорила по-французски, её глаза метались между Драко и коридором, в котором исчез Гарри. — Почему Гарри Поттер в твоём коттедже? Драко открыл рот, но ничего не вышло. Затем, позади него, он услышал шаги. Гарри вернулся в комнату. Он явно надел первое, что смог найти, и этим оказался бледно-жёлтый джемпер Драко — тот самый, с их первого дня в Париже. Он стоял неловко, сцепив руки перед собой. — Мистер и миссис Малфой, — сказал Гарри, его голос вежливый и слегка сдавленный. — Мне очень жаль… вторгаться. Я не знал, что вы приедете. Мы не… в смысле, мы не… Он бросил на Драко панический взгляд. Что-то в груди Драко встало на место. Это было нелепо. Он любил Гарри. Гарри любил его. Он пересёк пространство до Гарри и взял его за руку. Пальцы Гарри сжали его руку, как спасательный круг. Драко посмотрел на своих родителей, вбирая мать с её тщательно собранным лицом и отца, всё ещё выглядевшего так, будто его ударили Конфундусом. — Что, во имя Цирцеи, происходит? — спросила мать, переходя на английский. Её голос звучал ещё суровее на этом более резком языке. — Maman. Père. — Его голос вышел твёрже, чем он себя чувствовал. — Мы… Мы вместе. Тишина, что последовала, была оглушительной. Оставшиеся мандарины, по крайней мере, перестали катиться. *** Гарри никогда в жизни не был так благодарен за руку Драко в своей. Они сидели в гостиной, четверо их, расставленные как на каких-то переговорах с заложниками. Гарри был на маленьком диване, прижавшись к боку Драко, их руки всё ещё переплетены на его бедре. Родители Драко сидели напротив на большем диване — Нарцисса, уравновешенная и бдительная, Люциус, застывший и уставившийся на Гарри так, будто хотел испарить его одной силой мысли. Чай, который заварил Гарри, стоял на кофейном столике. Никто к нему не притронулся. Драко уже несколько минут что-то объяснял на быстром французском, его свободная рука энергично жестикулировала. Гарри не улавливал почти ничего, кроме слов, которые были примерно такими же, как их английские аналоги, вроде «important» и «sérieux». Гарри сосредоточился на дыхании. На том, чтобы не сбежать обратно в спальню. На тепле руки Драко в своей. Наконец Нарцисса подняла руку, и Драко замолк. Она повернулась к Гарри. Её серые глаза, так похожие на глаза сына, изучали его с интенсивностью, от которой его кожа покалывала. — Мистер Поттер, — сказала она, её голос идеально контролируем. — Возможно, вы сможете кое-что для меня прояснить. Драко начал перебивать. — Maman… — Драко. — Она не отрывала взгляда от Гарри. — Пусть он говорит. В горле Гарри пересохло. — Хорошо. — Мой сын говорит мне, что это продолжается уже некоторое время. — Её взгляд был непоколебим. — И всё же вы здесь, в его коттедже, и мы ничего об этом не знали. Простите, если я нахожу это… любопытным. Гарри открыл рот, но Люциус заговорил первым. — Каковы именно ваши намерения, Поттер? — Его голос был грубым и подозрительным. — Потому что если вы думаете, что доберётесь до оставшейся собственности Блэков через это… через Драко… можете подумать ещё раз. Гарри моргнул. — Что? — Парижский таунхаус, — настаивал Люциус. — Коттедж в Уэльсе. Семейные хранилища. Я знаю, что Блэк жадный… — Я не претендую ни на какую собственность. — Голос Гарри вырвался торопливо, надеясь опередить то, куда это всё шло. — Мне ничего не нужно от вашей семьи. Глаза Люциуса сузились. — Тогда что вы здесь делаете? Гарри глянул на Драко. Его хватка на руке Гарри была почти болезненно крепкой. Он выглядел так, будто был на грани паники. Гарри сделал вдох. — Я люблю его. Слова повисли в воздухе, простые и правдивые. Выражение Нарциссы не изменилось. Рот Люциуса сжался в тонкую линию. — Любовь, — ровно повторил Люциус. — И как давно, позвольте спросить, вы влюблены в моего сына? Гарри колебался. Драко заговорил прежде, чем он успел: — Я же сказал, это… Нарцисса рявкнула на него что-то по-французски, и Драко снова замолк, его челюсть напряглась, а глаза взметнулись к потолку в отчаянии. Глаза Нарциссы снова впились в Гарри. — Эм… уже какое-то время, наверное. Трудно сказать… — Он посмотрел на Драко в поисках… чего-то. Поддержки, может быть. Драко встретил его взгляд и сжал его руку в знак понимания. — «Какое-то время», — повторил Люциус, явно прилагая усилия, чтобы сохранять ровный тон. — Насколько долгое «какое-то время»? — спросила Нарцисса, приподняв брови. — Это было после «Золотого захвата»? Драко рядом с ним становился угрожающе красным. — Эм… Немного раньше. — Награждение НЛК 1999 года? — попробовал Люциус. Краем глаза Гарри увидел, как Драко едва заметно покачал головой. Брови Люциуса каким-то образом поднялись ещё выше. — Когда же? С вашего первого года? Гарри и Драко заговорили одновременно. — Да… — Нет… Они встретились взглядами. — С нашего первого года, — многозначительно прошипел на него Драко. Гарри прошептал в ответ: — Но это было раньше. На Кубке… — Нам не нужно вдаваться в такие подробности, — настаивал Драко, понижая голос ещё сильнее. Их попытки быть тихими, однако, были в значительной степени бесполезны. Когда они повернулись обратно к родителям Драко, было ясно, что те следили за каждым словом. — С Кубка мира? — Самообладание Нарциссы быстро трещало по швам. — Не… не совсем, — сказал Гарри, глаза отчаянно метались между Драко и его родителями, не уверенный, какой шаг будет правильным. — Что, во имя Цирцеи… — Люциус зажал переносицу. — «Не совсем»? Когда вы… Когда вы впервые начали эти… отношения? — Слова, казалось, причиняли ему боль. — Отношения? Эм… Ну, мы были соседями по комнате, — начал Гарри неуверенным голосом. — В тренировочном лагере. А потом, после того как мы выиграли, была вечеринка, и мы оказались обратно в нашей комнате, и мы… Рядом с ним Драко издал сдавленный звук. — Гарри, пожалуйста, перестань говорить. Гарри посмотрел на него. — Что? — Он думал, что честность будет лучшим подходом, но теперь не был так уверен. — Ты… им не нужно знать… детали не… Но Нарцисса уже подалась вперёд, её глаза острые. — 1997. Вы хотите сказать, что это продолжается с 1997 года? Гарри не знал, что делать. Кивнуть? Покачать головой? Непрошено его глаза начали искать ближайший выход. Что будет лучшим вариантом — камин или дверь? Но он не продвинулся далеко в своём бесполезном плане, потому что, видимо, его молчание было таким же ответом, как и всё остальное, что он мог бы придумать. — Пять лет, — выдохнул Люциус, глядя в потолок, будто ища ясности у самого духа Цирцеи. — Вы ухаживали пять лет. — Мы не ухаживали, — сказал Драко, тон немного капризный. — Это было не как… — Тогда что это было? — перебила Нарцисса, её голос острый, а подбородок поднят. Драко, казалось, засомневался во всём, что только что слетело с его губ, когда встретился глазами с матерью. — Мы ухаживали! — выпалил он. — Да… что я… что я сказал? Мы определённо ухаживали. Как ты сказала. Формальное ухаживание. Ничего… ничего больше! Ты же знаешь, как я иногда путаюсь… — Он становился таким оттенком красного, какого Гарри никогда раньше не видел. Гарри попытался сжать руку Драко в утешение, но не был уверен, почувствовал ли это Драко. Оба родителя теперь зажмурились, их руки встретились на диване между ними, и Гарри мельком увидел экстравагантное бриллиантовое кольцо на пальце Нарциссы. Её обручальное кольцо, несомненно. И только сейчас Гарри подумал о том, насколько традиционной, должно быть, была семья Малфоев. Гарри слышал истории о воспитании Сириуса, и Дурсли уж точно любили считать себя традиционными, но он никогда по-настоящему не думал, что всё это важно. Но теперь он видел, что для них это было важно. А в нём и Драко никогда не было ничего традиционного… Люциус открыл глаза, шок медленно уходил из них, и повернулся к Драко. — Ты ухаживал за Гарри Поттером пять лет, и тебе ни разу не пришло в голову упомянуть об этом? Выражение Драко было сложной смесью смущения и упрямства. — Это не… всё сложно. Были… причины. — Причины, — повторил Люциус. — Да! — настаивал Драко. Но Нарцисса уже шла дальше. — Итак, пять лет «сложностей», и теперь вдруг вы… влюблены? Гарри встретился глазами с Драко. В этом ответе, по крайней мере, он был уверен. — Да. Оба родителя издали глубокие выдохи, оседая в своих креслах, их руки всё ещё сцеплены. — Это… не то, что мы ожидали найти, когда везли тебе эти мандарины, — тихо сказала Нарцисса. — Вы должны были предупредить меня! — пискнул Драко. — Это было в нашем письме! — отрезала Нарцисса. — Сколько раз я тебе говорила внимательно читать письма? Люциус издал звук, который мог быть согласием, но ни у кого из них, казалось, не осталось сил продолжать спор. Рука Драко всё ещё сжимала руку Гарри, но часть напряжения ушла из его плеч. Его родители не выбежали в ярости. Они сидели здесь — явно шокированные, явно подозрительные, — но они всё ещё были здесь. — Мы должны… — Нарцисса помолчала, казалось, собираясь с силами. — Нужно многое обсудить. Люциус жёстко кивнул. Нарцисса продолжила. — Можем мы… Могу я поговорить с тобой, Драко? — Её глаза метнулись к Гарри. — Наедине? Драко выглядел крайне разрывающимся, но Гарри ободряюще кивнул ему, снова сжимая его руку. Драко прикусил губу, затем кивнул один раз. — Хорошо. Давай… мы можем пойти в спальню. *** Драко вёл мать по короткому коридору к спальне, его сердце колотилось так сильно, что он чувствовал это в горле. О чём он только думал, предлагая поговорить здесь? Они даже постель ещё не заправили… Он собирался резко свернуть в гостевую комнату, когда заметил главную спальню через открытую дверь. Кровать была застелена. Идеально застелена — так, как это всегда делал Гарри. Углы подоткнуты, подушки взбиты, и плед в ногах аккуратно сложен. Должно быть, Гарри сделал это, когда ускользнул надеть джемпер. Конечно же, он сделал. Драко выдохнул с тихим облегчением и вошёл внутрь. Его мать последовала за ним, её взгляд охватывал всё. Драко попытался посмотреть на комнату новыми глазами, чтобы увидеть то, что видела она. Теперь, когда он смотрел, свидетельства были повсюду. Экземпляр «Современного ловца» Драко лежал на его тумбочке, идентичный экземпляр Гарри — на другой. Их палочки были выровнены вместе. Две пары тапочек ждали у кровати. Драко застыл у дверного проёма, ожидая, когда она что-то скажет. Его мать медленно повернулась кругом, затем её глаза остановились на нём, сужаясь на футболке, которая была на нём. Это была футболка Гарри — мягкая и ношеная, немного свободная в плечах. — Это его, не так ли? — тихо сказала она. Драко опустил взгляд на себя, затем снова на неё. — Да. Она медленно кивнула. Её взгляд скользнул к тумбочкам, затем снова к комнате в целом. Когда она снова посмотрела на Драко, что-то в её выражении смягчилось. — Это выглядит немного серьёзнее, чем ухаживание, Драко. Он открыл рот, затем закрыл. Что тут было говорить? Она была права. Это было не ухаживание. Ухаживание было тем, что делали его родители, — недели часто контролируемых встреч, где вы редко прикасались и много времени тратили на обсуждение логистики и семейных соглашений. Это было нечто совсем иное. Его мать пересекла комнату к стулу у окна и села, разглаживая мантию. Драко остался стоять — всё ещё у двери, чувствуя себя снова ребёнком. — Скажи мне правду, — сказала она. — Это серьёзно? Драко кивнул. — Да. — Он на тебя давит? Потому что если да, ты можешь мне сказать. Мы можем… — Нет. — Голос Драко был твёрдым. — Он не давит. Он никогда… он бы никогда не стал. — Он сделал вдох. — Я люблю его, Maman. Я знаю, что это, возможно, не имеет для тебя смысла, но это так. Его мать молчала долгое мгновение. Когда она заговорила, её голос был мягче. — Тогда объясни, чтобы это имело смысл. Драко пересёк комнату и сел на край кровати, лицом к ней. Он не знал, с чего начать. Как объяснить пять лет желания кого-то, отталкивания его и притягивания обратно, медленного осознания того, что этот человек стал частью тебя? — Я так долго это скрывал, — сказал он наконец. — Не только от тебя. От всех. От самого себя, может быть. — Он опустил взгляд на свои руки. — Я боялся того, что люди подумают. Что это будет значить для моей карьеры. Что… — он остановился. — Что я недостаточно хорош для него. Выражение его матери дрогнуло. — Драко… — Я знаю, это глупо. — Его голос был хриплым. — Я знаю, кто я. Чего я достиг. Но с ним всё иначе. Он смотрит на меня так, будто… будто я просто я. Не Малфой. Не квиддичный игрок. Просто я. — Он встретил её глаза. — И у меня никогда этого не было раньше. По-настоящему. Его мать смотрела на него с выражением, которое он не мог до конца прочитать. В её серых глазах было что-то, что могло быть пониманием. — Прости, что не сказал тебе, — тихо произнёс Драко. — Прости, что тебе пришлось узнать об этом вот так. Я должен был… я хотел, но не знал как. Его мать помолчала ещё мгновение. Затем, медленно, поднялась со стула и подошла к нему. Она села рядом с ним на кровать, достаточно близко, чтобы их плечи почти соприкасались. И Драко понял, что пропал в Гарри окончательно, когда его первой мыслью было сказать ей, чтобы она не садилась на кровать в уличной одежде. Он ничего не сказал, чувствуя себя слишком опустошённым, но составил план сменить покрывало перед сном. — Я помню, когда ты родился, — мягко сказала его мать. — Ты был таким маленьким. И я помню, как подумала: «Я сделаю всё, чтобы уберечь этого ребёнка. Чтобы сделать его счастливым». — Она потянулась, заправляя прядь волос ему за ухо, — жест настолько знакомый, что от него заныло в груди. — Я провела всю твою жизнь, пытаясь это делать. Пытаясь дать тебе каждую возможность, каждое преимущество. И иногда… — Она помолчала. — Иногда я забываю спросить, счастлив ли ты на самом деле. Горло Драко сжалось. — Ты счастлив, Драко? — спросила она. — По-настоящему? Он задумался. Он подумал о смехе Гарри, о том, как он выглядел в золотом утреннем свете, о фонде, который они начали планировать, о будущем, которое они строили вместе. И он подумал о том, каково это — сказать «я люблю тебя», и иметь это в виду, и услышать это в ответ. — Да, — прошептал он. — Правда счастлив. Его мать изучала его лицо долгим взглядом. Затем, медленно, она улыбнулась. Это была настоящая улыбка — мягкая и тёплая, из тех, что она показывала нечасто. — Тогда я рада. Она притянула его в объятия. Это было редкостью — эти моменты физической привязанности между ними. Его мать не была физически демонстративным человеком по природе, и Драко рано усвоил, что её любовь проявляется через действия, через поддержку, через заступничество, через бесчисленные маленькие жертвы, которые она приносила ради него. Но это было иначе. Это были просто её руки вокруг него, держащие его близко. Она прошептала в его волосы: — Я люблю тебя. Драко обнял её в ответ, его глаза горели. Когда они наконец отстранились, глаза матери блестели, но она снова была собранной, маска скользнула на место. Почти. — Кто ещё знает? — спросила она. Драко моргнул. — Что? — О тебе и Поттере. Кому ты сказал? — Никому. — Он помолчал. — Только тебе и Père теперь. Вот и всё. Брови его матери поднялись. — Никому? Даже твоим друзьям? Его крёстному? Драко покачал головой. — Мы только что сами во всём разобрались. Его мать помолчала мгновение. Затем, медленно, улыбка изогнула уголок её рта. Это была улыбка удовлетворения. — Значит, мы первые, — пробормотала она. — Самые первые. Драко закатил глаза. — Maman… — Ничего. — Но она определённо теперь ухмылялась. — Просто… ничего. Она встала, снова разглаживая мантию, и направилась к двери. Драко последовал, чувствуя себя теперь легче. Но затем они снова вышли в коридор, и паника Драко начала подкрадываться обратно. Гарри и его отец были одни в гостиной. Как долго… как долго они разговаривали? Что они сказали друг другу? Он поспешил к гостиной, его мать следовала за ним более величественным шагом. Гарри и его отец были ровно там, где он их оставил: Гарри на маленьком диване, его отец на большем. Они не разговаривали. Они даже не смотрели друг на друга. Гарри смотрел в огонь с тщательной нейтральностью, пока его отец демонстративно изучал собственные руки. Но никто не истекал кровью. Никто не выглядел активно враждебным. Уже что-то. Его мать вплыла в комнату и глянула на отца. Между ними прошёл взгляд — из тех, что разделяют женатые люди, полный смысла, который Драко не мог расшифровать. — Нам пора, — сказала мать. — Мы уже достаточно вторглись на сегодня. Люциус кивнул и встал. Драко почувствовал прилив облегчения, такой сильный, что у него закружилась голова. Они уезжали. И все выбрались в целости. Но затем его мать повернулась к ним обоим, её взгляд остановился на Гарри. — Мистер Поттер, — сказала она. — У нас будет ужин. Скоро. Все мы. Это было не приглашение. Это был вызов. Гарри моргнул. — О. Эм… хорошо. — Я пришлю сову с деталями. — Улыбка его матери была приятной, но глаза острыми. — Я ожидаю, что вы оба будете там. Драко открыл рот, чтобы возразить, но один взгляд матери заставил его замолчать. Его отец подошёл к Гарри и протянул руку. Гарри взял её после лишь мгновенного колебания. Они пожали руки — скованно, но не зло. — Поттер, — сказал его отец. — Мистер Малфой. — Голос Гарри был осторожным. Затем его отец повернулся к Драко. Его хватка была крепкой, глаза ищущими. — Мы поговорим больше за ужином, — тихо сказал он. Затем наклонился ближе, понижая голос и переходя на французский: — Он кажется… искренним. Это уже что-то. Драко моргнул. Прежде чем он успел ответить, его отец отстранился и двинулся к камину. Его мать поцеловала Драко в щёку, затем повернулась к Гарри. После мгновенного колебания она тоже протянула руку. Гарри взял её. — Спасибо, что… что приехали. Даже несмотря на то, что это было… неожиданно. Рот его матери дрогнул. — Именно. — Она отпустила его руку и шагнула к камину. — Мы скоро увидимся. Зелёное пламя поднялось. А затем они исчезли. Коттедж погрузился в тишину. Драко стоял очень тихо мгновение, осмысливая то, что только что произошло. Затем его ноги подкосились. Он опустился на пол, прямо посреди гостиной, спиной к дивану. Его сердце колотилось. Его руки дрожали. Всё это только что случилось? Гарри был рядом в одно мгновение, опускаясь на пол рядом с ним. Его рука обвилась вокруг плеч Драко, притягивая его ближе. — Эй, — мягко сказал Гарри. — Всё хорошо. Всё нормально. — Это не нормально. — Голос Драко был приглушён у плеча Гарри. — Мои родители только что… они застали нас… и они хотят устроить ужин… — Я знаю. — Рука Гарри тёрла медленные круги по его спине. — Но они не сорвались. Они не пытались утащить тебя или… или что-то такое. Они просто… они поговорили с нами. Драко отстранился достаточно, чтобы посмотреть на него. — Ты на удивление спокоен насчёт всего этого. Рот Гарри дрогнул. — Потому что могло быть хуже. Я думал, твоя мать меня проклянёт. Драко уставился на него мгновение. Затем, несмотря ни на что, он рассмеялся. Это был дрожащий, слегка истеричный звук, но он был настоящим. — Не могу в это поверить, — сказал он. — Не могу поверить ни во что из этого. Гарри притянул его ближе, и Драко позволил себя держать. Они сидели там, на полу, окружённые рассыпанными мандаринами, дыша вместе, пока сердце Драко не замедлилось. После долгой паузы Драко заговорил. — О чём вы с моим отцом говорили? Когда нас не было? Уши Гарри порозовели. — О. Эм. Драко отстранился, чтобы посмотреть на него. — Что? — Он просто… он сказал мне… — Гарри остановился, явно смущённый. — Он сказал хорошо о тебе заботиться. И не причинять тебе боль. Драко моргнул. — Он это сказал? — Ага. — Румянец Гарри стал гуще. — Это было… на самом деле это было довольно… в смысле, он казался очень серьёзным. Драко подумал о своём отце — скованном и подозрительном, — произносящем такую речь перед Гарри. Это было почти смешно. Почти. — Ты бы никогда не сделал мне больно, — сказал Драко. Лицо Гарри стало серьёзнее. — Я не сделаю. Правда не сделаю. Драко смотрел на него — на эти зелёные глаза, ровные и искренние. — Я знаю, — тихо сказал он. Он наклонился и поцеловал его мягко. Когда они разорвались, Гарри улыбался. — Нам, наверное, стоит собрать мандарины, — сказал он. Драко посмотрел на фрукты, рассыпанные по полу. Затем обратно на Гарри. — Через минуту, — сказал он и поцеловал его снова. *** Мандарины были восхитительны. Гарри медленно чистил один, сидя скрестив ноги на кухонном полу, спиной к шкафам. Драко был рядом — достаточно близко, чтобы их колени соприкасались, — работая над своим собственным фруктом. Рассыпанные мандарины после драматичного появления его родителей были собраны в чашу на стойке, но они оставили два. — Хорошо? — спросил Драко, с полунабитым ртом. Гарри кивнул, жуя. — Правда хорошо. Они ели в уютной тишине мгновение. Снаружи снег перестал падать, оставляя мир мягким, белым и тихим. Через кухонное окно Гарри видел Хедвиг, лениво кружащую, наслаждаясь перерывом в погоде. — Итак, — сказал в конце концов Драко, — это всё было по-настоящему, да? Гарри фыркнул смешком. — Ага. — Мои родители знают. — Знают. — И у нас с ними ужин. Скоро. — Очевидно. Драко застонал и уронил голову на шкафы. Гарри улыбнулся и потянулся, переплетая их пальцы. Рука Драко была тёплой, слегка липкой от мандарина. Он обнаружил, что не возражает. Он глянул на часы на стене. Было едва за полдень. Каким-то образом, после всего случившегося, казалось, что день должен быть гораздо более поздним. — Думаю, мне нужно на пробежку, — сказал Гарри. Драко повернул голову, чтобы посмотреть на него. — Пробежку? — Ага. Сжечь часть этого… — Он неопределённо махнул. — Всего. Драко обдумал это. — Не худшая идея. — Хочешь со мной? Драко опустил взгляд на себя — всё ещё в старой футболке Гарри и собственных пижамных шортах. — Я не взял с собой подходящие штаны для бега. Рот Гарри дрогнул. — Значит, ты просто боишься, что я буду быстрее. Глаза Драко сузились. — Это не… я ничего не боюсь. Я просто констатирую факт о своём гардеробе. — Угу. — Это правда. Гарри теперь ухмылялся. — Конечно. Глаза Драко загорелись притворным возмущением. — Нельзя так обращаться со своим парнем. Слово повисло в воздухе между ними на мгновение. Затем Гарри ухмыльнулся. Он наклонился и поцеловал Драко. Его губы имели вкус мандарина. Драко издал маленький звук у его рта — удивлённый, — а затем растаял в поцелуе. Его рука поднялась и обхватила челюсть Гарри, большой палец скользнул по скуле. Когда они разорвались, глаза Драко всё ещё были широкими, но мягче теперь. — Мой парень? — тихо спросил Гарри. Рот Драко изогнулся. — В смысле… я так думаю. Наверное. Гарри подумал обо всём: о фонде, о будущем, которое они строили, о том, каково это — просыпаться рядом с Драко каждое утро, и каково это — засыпать рядом с ним каждую ночь. — Ладно, — сказал он. Затем снова поцеловал Драко — быстро и тепло. — Так что, как насчёт того, чтобы мой парень одолжил мои беговые штаны, и мы пойдём на пробежку? Двадцать минут спустя они бежали по тропинке, что извивалась через заснеженные поля за коттеджем. Драко был в беговых штанах Гарри и собственной толстовке. Снег был достаточно мелок для бега — мягкий и порошкообразный, взметаясь у их ног. Хедвиг парила над головой — призрак на фоне бледного неба. Они бежали бок о бок, не слишком напрягаясь, просто двигаясь ровно. Гарри чувствовал, как нервная энергия этого утра медленно сгорает, сменяясь чем-то более спокойным. — У нас осталось всего несколько дней, — сказал Драко через какое-то время, его дыхание видимое в холодном воздухе. Гарри глянул на него. — Знаю. — А потом нам нужно возвращаться. — Знаю. Драко помолчал ещё несколько шагов. — Ты волнуешься? Гарри обдумал это. Волноваться о чём именно? О возвращении к реальной жизни? К тренировкам, матчам, прессе и всем сложностям, которые они игнорировали неделями? О том, чтобы рассказать друзьям, семьям, миру? — Нет, — сказал он наконец. — Я не волнуюсь. Драко посмотрел на него. — Правда? — Правда. — Гарри выдохнул. — Потому что на этот раз мы будем в этом вместе, да? Выражение Драко смягчилось, когда Гарри глянул на него. — Да. Вместе. Они бежали в тишине мгновение, Хедвиг кружила над ними. Вскоре Драко снова поймал его взгляд, его рот изогнулся в той особенной улыбке, что означала — он чувствует себя игривым. — Я вызову тебя на гонку до того дерева. Гарри моргнул. — А? — До того. — Он указал на сосну вдалеке. — Если, конечно, ты уже не слишком устал. — А как же «нельзя так обращаться со своим парнем»? Драко усмехнулся. — Что, боишься проиграть, Поттер? Гарри почувствовал, как его собственная ухмылка расползается. — Размечтался. Затем они сорвались вместе, смех тянулся за ними сквозь холодный зимний воздух. --- Примечания автора: Спасибо всем, кто нашёл время прочитать эту историю! Для меня это был такой весёлый и терапевтический проект, и, думаю, я могу к нему вернуться для потенциального сиквела или последующих виньеток, если людям будет интересно (и если меня настигнет вдохновение второго сезона Heated Rivalry). Пожалуйста, дайте мне знать ваши мысли и какие истории в этой вселенной вы хотели бы увидеть! Merci :)