В погоне за неуловимым

Сводка: Драко и Гарри исследуют Город Любви. --- Январь 2002 Портключ выдернул его из Лондона с хлопком, а затем Гарри сжимало, кувыркало сквозь размытое пятно цветов и давление со всех сторон. Когти Хедвиг сжались на его предплечье — острый якорь в хаосе, — и он держался за неё и за свой сундук изо всех сил. Международные портключи, решил он, были значительно хуже внутренних. Всё сжималось, растягивалось, а затем сжималось снова. А потом это прекратилось. Ноги Гарри ударились о твёрдую землю, и он споткнулся, едва удержавшись. Мгновение он просто стоял, моргая, ожидая, пока мир перестанет качаться. Хедвиг тихо ухнула, встряхивая перья. — Прости, девочка, — пробормотал Гарри, поправляя хватку на сундуке. — Мы на месте. Он поднял глаза. Было только позднее утро, но Парижский международный портключный вокзал уже был забит. Путешественники текли во всех направлениях, говоря на языках, которых Гарри не понимал, а над головой зачарованные табло отправления мерцали пунктами назначения, которые он не мог произнести. Архитектура была величественной в той мере, какая британским вокзалам никогда толком не удавалась, — с высокими потолками, элегантными арками и светом, льющимся сквозь окна, которые, казалось, принадлежали собору. Гарри стоял очень тихо, пытаясь сориентироваться. Он никогда не делал этого раньше. Никогда не путешествовал за границу один, никогда не ориентировался в чужом вокзале, никогда не был там, где требовался другой язык, просто чтобы прочитать указатели. В Хогвартсе были расписания, старосты и Гермиона, чтобы сказать ему, куда идти. На матчах были командные координаторы и портключи, которые доставляли его прямо на место. Даже на Кубке мира в Испании он прибыл с Оливером, который делал большую часть разговоров за него. Но сейчас он не был по-настоящему один, правда? С ним была Хедвиг, конечно, но также… Он заметил его. Через толпу, у колонны, стоял Драко Малфой. На нём был бледно-жёлтый джемпер, который Гарри видел даже с этого расстояния — мягкий и тёплый на вид. Его руки были в карманах пальто, и он сканировал толпу. Затем его взгляд нашёл взгляд Гарри. Мгновение никто из них не двигался. Затем Драко улыбнулся и поднял руку в маленьком приветственном жесте, и Гарри почувствовал, как что-то ослабло в его груди. Он пошёл. Пробираться сквозь толпу с Хедвиг на руке и сундуком, бьющимся о ногу, было труднее, чем, по его мнению, должно было быть, но он справился, не сводя глаз с этого бледно-жёлтого джемпера. Драко тоже двинулся к нему, и затем внезапно они стояли лицом к лицу — достаточно близко, чтобы Гарри видел лёгкую нервозность в его серых глазах. — Привет, — сказал Гарри. Его голос вышел тише, чем он намеревался. — Привет, — ответил Драко. Они простояли так мгновение. Глаза Гарри быстро пробежались по нему, а затем он опустил взгляд в землю, внезапно осознав, что пялится. — Портключ был… — начал он. — Я рад, что ты… — сказал Драко одновременно. — Ты говори, — предложил Гарри, рот дёрнулся в улыбке. — Я просто хотел сказать, что рад, что ты добрался, — сказал Драко. — Лондонский вокзал бывает хаотичным. Гарри кивнул. — Так и было. Но портключ был нормальным. — Однако он почти сразу пересмотрел этот ответ. Это был сценарий, который он обычно использовал, то, что он всегда говорил всем: всё нормально. Но это же не «все», правда? Это был Драко. — В смысле, это было странно. Как будто тебя засасывает через соломинку. Драко издал удивлённый смешок. Тепло этого звука заставило губы Гарри изогнуться вверх. — Похоже на правду. Но ты добрался в целости. Ну, я так думаю, во всяком случае… — Он сделал шаг назад и шутливо оглядел Гарри, преувеличивая движение. Гарри почувствовал, как его глаза сморщились в улыбке. Он использовал этот момент, чтобы тоже оглядеть Драко, впитывая детали, которые упустил в первом взгляде. То, как его волосы были слегка другими, чем обычно, — чуть длиннее по бокам. Лёгкий румянец высоко на щеках. То, как жёлтый цвет, который он носил, делал его уютным и мягким по краям. — Ты хорошо выглядишь, — сказал Гарри, пытаясь следовать своему стремлению быть более открытым, говорить то, что он действительно думает. — Мне нравится твой джемпер. Драко моргнул. — Мой джемпер? Гарри кивнул. — Цвет хороший. Драко опустил взгляд на себя, затем снова на Гарри, его рот изогнулся в кривой улыбке. — Я выгляжу как палка масла. — Блондин смеялся над собственными словами, но Гарри не видел, что тут смешного. — Нет, не выглядишь. — Его голос вышел твёрже, чем он намеревался. — Хороший. Правда. Шутливое выражение Драко смягчилось. Затем Хедвиг тихо ухнула, явно недовольная тем, что её так долго игнорировали. — Точно, — сказал Драко, встряхиваясь. — Прости, девочка. Таможня. Нам нужно… нам нужно пройти таможню. Он потянулся к сундуку Гарри, выхватив его из руки Гарри, прежде чем тот успел запротестовать, и повёл их к ряду столов, за которыми сидели волшебники с официальным видом. Очередь на таможню была длинной, но двигалась эффективно. Гарри следовал за Драко через неё, очень стараясь выглядеть так, будто он знает, что происходит, пока Драко занимался всем. Это было впечатляюще, правда. Драко подходил к чиновникам с лёгкой уверенностью, отвечая на их вопросы на быстром французском, пока Гарри стоял чуть позади, улавливая, может, одно слово из двадцати. Он смотрел, как руки Драко двигаются, пока он говорит, как его выражение едва заметно меняется с каждым обменом, с какой лёгкостью он переключается между языками, обращаясь к разным чиновникам. Гарри знал, что Драко умён и лощёный, комфортный в ситуациях, в которых Гарри бы полностью потерялся, но видеть это сейчас, наблюдать, как он управляется с этой системой с такой лёгкостью, всё равно открывало глаза. — Они просто подтверждают твою портключную регистрацию, — пробормотал Драко во время одной паузы, оглядываясь на Гарри. — И спрашивают о Хедвиг. Её нужно осмотреть, но это рутина. Гарри кивнул, глядя на чиновника, который теперь изучал дорожные документы Хедвиг. Сова, со своей стороны, наблюдала за процессом с выражением, предполагавшим, что она находит всё это ниже своего достоинства. — Ты правда хорош в этом, — тихо сказал Гарри. Драко глянул на него. — В чём? — В этом. — Гарри неопределённо махнул в сторону таможенного стола, чиновников, всего процесса. — Я бы полностью потерялся. Драко усмехнулся. — Это просто практика. Я путешествую за границу с тех пор, как ещё толком говорить не умел. Гарри улыбнулся, представляя гораздо более юного Драко, топающего по разным международным вокзалам так, будто они принадлежат ему. Чиновник закончил с документами Хедвиг и махнул им проходить с кратким «Bienvenue en France». Драко поблагодарил его, затем поймал взгляд Гарри. — Это значит «добро пожаловать во Францию», — объяснил он. Гарри кивнул, откладывая это в памяти. — Бьен… Бьен-вю-ну? — Близко. — Губы Драко дрогнули. — Bienvenue. — Bienvenue, — повторил Гарри, медленнее на этот раз. Он знал, что произношение, вероятно, всё ещё было неправильным, но Драко не стал поправлять его дальше. — Неплохо, — признал Драко. Уши Гарри потеплели, но он был доволен. У Гарри всё ещё оставалось несколько часов, прежде чем он мог безопасно воспользоваться летучей сетью до коттеджа Драко, так что они отправили Хедвиг вперёд. — Она встретит нас там, — объяснил Драко, привязывая кусочек пергамента к её лапке с написанным адресом. Гарри нежно погладил Хедвиг по голове, прежде чем она улетела — белое пятнышко, исчезающее над небом Парижа. — Я подумал, мы могли бы провести несколько часов в Париже, прежде чем отправиться в коттедж, — сказал Драко. — Если ты не слишком устал. Гарри почувствовал, как сердце подпрыгнуло. — Правда? — Если только ты не предпочтёшь подождать… — Нет, Париж звучит… — Гарри остановился, внезапно осознав, что заговорил слишком быстро. Он попробовал снова, осторожнее: — Я бы хотел. Если ты не против показать мне. Драко ухмыльнулся. — Не против. Они оставили его сундук в защищённом шкафчике, зачарованном открываться только от его прикосновения, а затем Драко повёл его к главным дверям вокзала. Они вышли на широкую улицу, обсаженную элегантными зданиями, чьи фасады были украшены коваными балконами и ставнями. Небо было мягко-серым, зимний воздух — свежим на лице Гарри. Вдали он видел крыши, уходящие к серому горизонту, незнакомые и прекрасные. Гарри замер на тротуаре. Драко обернулся. — Что такое? — Это… — Гарри оглядывался, впитывая здания, витрины магазинов, далёкий блеск Сены сквозь голые деревья. — Это Париж. — Блестящие наблюдательные способности, как всегда, Поттер. — Драко усмехнулся ему, хоть и не зло. Гарри покачал головой, маленькая улыбка тронула его губы. — Знаю, это глупо. В смысле, я видел фотографии. В книгах. Но это по-другому — на самом деле быть здесь. Драко просто смотрел на него мгновение, его взгляд сменился с дразнящего на нежный. — Пойдём, — сказал Драко, махнув ему вперёд. Гарри последовал без колебаний. Они гуляли часами. Драко указывал на достопримечательности по пути: Сену, Нотр-Дам вдалеке, мосты с их замочками и любовными историями. Гарри внимательно слушал и часто останавливался, чтобы сфотографировать маленькой камерой, которую держал в кармане пальто именно для этого. — Сириус купил мне её, — объяснил он, поднимая камеру. Это был его рождественский подарок, и он уже активно её использовал. Фотографии стали для Гарри своего рода откровением после переезда к Сириусу десять лет назад. Теперь у него была солидная коллекция — альбом за альбомом, наполненные воспоминаниями из Хогвартса, школьных каникул и случайными командными снимками с его матчей, но у него почти не было фотографий из детства, кроме классных снимков. Так что теперь он хотел собрать как можно больше воспоминаний. — Это хорошо, — сказал Драко, голос тихий. Его глаза были устремлены на камеру, и хотя Гарри читал Драко лучше, чем большинство людей, сейчас на его лице было выражение, которое Гарри всё ещё не мог до конца разгадать. — Куда теперь? — спросил Гарри, надеясь снять то напряжение, что возникло в плечах Драко. Драко привёл его в кафе у реки. Оно было маленьким и тёплым, с насыщенным запахом кофе и масла. Они сели у окна, и Драко плавно переводил пункты меню. Пока Гарри взвешивал варианты, Драко спросил: — Что ты сказал людям? — Гарри поднял глаза и увидел, что Драко подпёр голову кулаком, с любопытством глядя на него. — О поездке, в смысле. — Я сказал им, что еду на маггловский ретрит молчания. Голова Драко соскользнула с руки, когда его охватил смех. — Что? — Гарри почувствовал, как уши горят. Ему казалось, что это хорошая история. — Что, непохоже? Драко отдышался и сделал глубокий глоток воды. — Нет, нет, это идеально. Будь это кто угодно, кроме тебя, я бы не поверил, но… Гарри улыбнулся, уши всё ещё тёплые. В итоге он заказал круассан — только потому, что слишком долго думал, и Драко взял дело в свои руки. Он попробовал его, пока тот был ещё тёплым, и почувствовал, как его глаза расширились. Выпечка была лёгкой, маслянистой и идеальной — совсем не такой, как те версии, что он пробовал в Лондоне. Драко смотрел на него с очевидным весельем. — Хорошо? — спросил он. Гарри кивнул, проглатывая кусочек. Они ели в уютной тишине какое-то время. Гарри расправлялся со своей выпечкой, смакуя каждый кусочек, пока Драко потягивал кофе и смотрел на улицу. Это было хорошо, думал Гарри. Легко. Он сделал вдох, пытаясь нарастить свою гриффиндорскую уверенность, чтобы произнести французскую любезность, которую репетировал в голове. — Merci, — сказал он. — За всё это. Драко моргнул на него. — Ты теперь говоришь по-французски? — Я пытался. — Уши Гарри порозовели. — Купил разговорник. До… ну. До этого. Хотел иметь возможность сказать хотя бы несколько вещей. Драко снова моргнул, но широкая ухмылка расползалась по его лицу. — Что ещё ты выучил? Гарри обдумал это, мысленно пролистывая страницы. Нерешительно он выдавил: — Où sont les toilettes? Он был уверен, что его произношение ужасно, потому что его никто никогда не проверял. Теоретически он мог бы спросить либо Сириуса, либо Драко, но с Сириусом пришлось бы объяснять, почему он вдруг заинтересовался, а с Драко, который, казалось, всё делал идеально, это было отчасти унизительно. Он надеялся, что его французский хотя бы понятен. Он поднял глаза, ожидая увидеть дразнящий взгляд, но Драко смотрел на него почти мягко. — Это… полезно, — сказал он после паузы. Затем улыбнулся. — Если тебе нужен туалет. — Я ещё выучил s'il vous plaît, — добавил Гарри, пытаясь показать, что его знания выходят за рамки поиска уборной. — И je t'aime. Драко выглядел так, будто Гарри только что вылил ему на голову ведро ледяной воды, и Гарри почувствовал, как его собственные конечности застывают в ответ. — Я неправильно сказал? — спросил он, отчаянно пытаясь вспомнить отрывки из книги, чтобы понять, не сказал ли он только что что-то ужасно оскорбительное. — В книге сказано, что это значит «мне это нравится». Драко уставился на него. — В книге сказано, что… — Да. Это неправильно? — Гарри чувствовал, как тревога нарастает в животе. Надо было просто нанять репетитора. Драко открыл рот. Затем закрыл. Затем снова открыл. — Эта фраза, — начал он осторожно, — в том виде, как ты её произнёс, означает «я тебя люблю». Слова ударили Гарри, словно удар в живот. — О. — Это было не… Он уж точно не… После переезда к Сириусу ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к этим словам. Сириус говорил их часто — всегда из тех, кто носит сердце на рукаве, — и Гарри слышал, как Уизли тоже их говорят. Со временем он привык. Он научился, что тепло, которое он чувствует в груди рядом с друзьями и семьёй, и холод, когда их нет рядом, — это любовь. И он научился говорить это не морщась, как правильно выбирать момент. По крайней мере, ему так казалось. И он уж точно не собирался говорить это сейчас. И с Драко… С Драко это значило что-то другое, правда? Потому что Драко был… он был кем-то для Гарри. И Гарри только что… — О, — беспомощно повторил он. Они посмотрели друг на друга. Кафе гудело вокруг. Пара за соседним столиком смеялась вместе. — Ну, — сказал наконец Гарри, голос слегка сдавленный, — теперь я знаю. Драко всё ещё едва двигался. Когда он заговорил, его голос был немного высоким. — Да. Верно. Теперь ты знаешь. Гарри кивнул. Оба отвернулись в один и тот же момент. К счастью, неловкость испарилась, как только они вышли из кафе, — оба молча согласились сделать вид, что этого не случилось. Драко вёл его по улицам, широким и узким, мимо магазинов, галерей и зданий, от которых Гарри останавливался и глазел. Он мало говорил — просто смотрел, впитывая всё. И Драко не торопил его. Гарри так пристально разглядывал мелкие детали вокруг, что сделал двойной взгляд, когда увидел, к чему они приближаются: это была Эйфелева башня. Она нависала над ними, и Гарри запрокинул голову, чтобы охватить её целиком. Его камера поднялась автоматически, щёлкая, чтобы запечатлеть вид. Она настоящая, не просто что-то с картинок, — изумлялся он. — Такая большая, — сказал он, всё ещё глядя вверх. — Это башня, — заметил Драко. — Обычно они высокие. Гарри опустил камеру и посмотрел на него, видя его лёгкую усмешку. Драко смотрел только на Гарри, совсем не глядя вверх на башню. — Тебя вообще ничто не впечатляет, да? — Меня впечатляет многое. — Усмешка Драко стала шире, и Гарри подумал, что в этих словах было что-то, чего он не вполне улавливал. Он снова повернулся к башне — отчасти чтобы увидеть её снова, но также чтобы сбежать от дразнящего взгляда Драко и трепета, который тот вызывал в его животе. Они нашли скамейку у подножия башни, слегка в стороне от толп. Драко наложил на них незаметное согревающее заклинание, и январский холод смягчился до чего-то умеренного. Это был такой живописный момент, словно из маггловского фильма, что Гарри захотелось саундтрека — чего-то, что заполнило бы нежную тишину и завершило момент. Он порылся в маленькой сумке, которую принёс с собой, и вытащил свой плеер. Он уже использовал его с Драко раньше — чуть больше трёх лет назад. Они сидели на полу гостиничного спортзала, только что после драфта, только начиная узнавать друг друга. Даже тогда Гарри чувствовал, как этот момент вырезает себя в его памяти, становится чем-то драгоценным для него способами, которые он не мог до конца назвать даже сейчас. Гарри гадал, что та версия его самого трёхлетней давности подумала бы о нём теперешнем. Что он подумал бы о Драко. Что он подумал бы о них. — Хочешь послушать? — спросил Гарри, протягивая один наушник. И без всяких колебаний, как все те годы назад, Драко взял его. — Есть одна новая группа, которая мне нравится, — сказал Гарри. Он нашёл её во время визита в музыкальный магазин, просто последовав рекомендации продавца. Был приятно удивлён и рад, что наконец-то может сам познакомить Сириуса с новым исполнителем, а не наоборот. — У них всего один альбом, но… Гарри нажал «play». Музыка началась. Началось с пианино — простого и почти грустного, — а затем голос. Гарри никогда не вслушивался тщательно в тексты, но, наблюдая за Драко, он видел, как губы другого мужчины шевелятся, складывая слова, будто пытаясь ухватить их, как только они достигали его ушей. Он делал так и все те годы назад — пытаясь осмыслить слова в реальном времени, услышать каждое из них и усвоить. Потому что Драко был человеком слов. Посмотри на звёзды, видишь, как они сияют для тебя. Они сидели в тишине, слушая. Песня нарастала медленно, наполняясь струнными и тоской, и Гарри забыл, что он в Париже. Он забыл об Эйфелевой башне. Он смотрел на Драко. И всё это было жёлтым. Не особо думая, он протянул руку, его пальцы задели край джемпера Драко — того жёлтого джемпера, — прежде чем взяться за его запястье. Драко слегка повернулся, чтобы посмотреть на него, а затем позволил Гарри потянуть его руку, его ладонь податливо раскрылась. Гарри не держал руку Драко, но его пальцы разжали свободный кулак, большой палец прошёлся по ладони, каталогизируя линии на ней. Гарри всегда находил утешение в прикосновениях, всегда любил проводить большим пальцем по шву, или пуговице, или образцу ткани. Так он познавал мир. Но он редко делал это с людьми, потому что усвоил — так не принято. Однако с Драко Гарри позволял себе это. Он знал, что его прикосновение желанно. Не сводя глаз с руки Драко в своей, Гарри поднял её и поцеловал костяшки пальцев. Он следовал какому-то инстинкту, который не мог даже начать называть, и ничуть ему не сопротивлялся. *** Прогулка обратно к вокзалу была мирной. Послеполуденное солнце слегка смягчилось, ранняя яркость перешла во что-то золотое и тёплое, и Поттер то и дело оглядывался на Эйфелеву башню, пока она не исчезла за зданиями. Драко смотрел, как он это делает, и что-то тёплое сворачивалось в его груди. День был… хорошим. Даже лучше, чем хорошим, на самом деле. Драко нервничал этим утром, волнуясь о маршруте, который спланировал, о кафе, которое выбрал, о том, найдёт ли Гарри хоть что-то из этого интересным или просто вежливо вытерпит, потому что так делал Гарри. Но Гарри не просто вытерпел. Он смотрел на всё этими зелёными глазами, мягкими от изумления. Он делал фотографии этой маленькой камерой, хотя Драко сомневался, что сам он появится хоть на одном из снимков. Он задавал вопросы — тихие и искренние — и внимательно слушал ответы Драко. Он пытался говорить по-французски и явно практиковался по разговорнику, купленному месяцы назад, и мысль о Гарри, сидящем где-то в одиночестве и заучивающем французские фразы на случай, если они когда-нибудь понадобятся, сделала что-то сложное с внутренностями Драко. Даже случайное «je t'aime» в кафе, от которого у Драко чуть не остановилось сердце, было до боли трогательным моментом, если дать себе по-настоящему об этом подумать. То, как уши Гарри покраснели. То, как он сказал «о», будто его поймали на чём-то. Драко волновался, что время станет для них помехой. И, возможно, ещё станет, но сегодняшний день многое сделал, чтобы показать Драко, что они в порядке вместе. Они и раньше часами созванивались и переписывались, особенно после Кубка мира в Испании, но в основном через браслеты, а общение вживую — это совсем другой зверь. Но, похоже, у них это… получалось. Они шли вместе в нежной тишине, их руки иногда соприкасались, но не сплетались полностью. Драко помнил прикосновение губ Гарри к своим костяшкам, вспышку тепла, которую это послало по всему его телу, и ту песню… Гарри выбрал её нарочно? Но Драко отмёл это как принятие желаемого за действительное. Вокзал был тише, когда они вернулись, — послеполуденная толпа поредела. Они забрали сундук Гарри из шкафчика, затем нашли пустой камин летучей сети в глубине вокзала, зелёное пламя уже мерцало. Драко шагнул первым, с сундуком Гарри в одной руке, и чётко произнёс адрес: — Le Petit Chêne, рядом с Сент-Мер-Эглиз. Пламя взревело зелёным, и он закружился. Он плавно приземлился в гостиной коттеджа, отставил сундук и вышел из камина как раз в тот момент, когда Гарри вылетел следом за ним. Гарри слегка споткнулся на выходе, его рука нашла руку Драко для равновесия, прежде чем он выровнялся. — Извини, — пробормотал он, уши порозовели. Драко просто улыбнулся. — Не все могут быть профессионалами летучей сети. Он отошёл, чтобы снять обувь, аккуратно поставив её на коврик, который постелил перед камином, — маленький плетёный, в приглушённых зелёных тонах. На вид ничего особенного, но он купил его специально для этого. Рядом с его обувью ждали две пары домашних тапочек — мягких и новых. Драко сунул ноги в носках в одну пару и обернулся, чтобы обнаружить Гарри смотрящим на него. Гарри не был самым выразительным человеком, и Драко думал, что кто-то мог бы описать его текущее выражение как пустое или даже плоское, но Драко научился читать его, и в этих зелёных глазах было что-то любопытное. Что-то обдумывающее. Он гадал, понимает ли Гарри, что Драко подготовил коврик и тапочки для него. Драко указал на них. — Можешь оставить обувь там. И вот тапочки. Гарри опустил взгляд на тапочки, затем снова на коврик, затем на Драко. Мгновение он не двигался. Затем, медленно, наклонился и расшнуровал свои кроссовки. Он поставил их аккуратно на коврик рядом с обувью Драко, расположив с той тщательностью, которая предполагала, что он делал это тысячи раз — и Драко знал, что так и было. Когда он выпрямился, он снова посмотрел на тапочки, затем шагнул в оставшуюся пару. Они подошли идеально. Драко старался не думать о том, как купил именно этот размер, надеясь, что он окажется правильным. Как стоял в магазине в городе, глядя на ряды тапочек, пытаясь выбрать цвета и ткани. — Спасибо, — тихо сказал Гарри. Его глаза встретились с глазами Драко, и в них определённо было что-то мягкое. — Конечно. — Драко отвёл взгляд, пока его румянец не стал слишком очевидным, неопределённо указывая на коттедж. — Так что, хочешь экскурсию? Гарри кивнул. Коттедж был маленьким, но идеальным — именно то, чего Драко хотел, когда нашёл этот участок земли несколько месяцев назад. Каменные стены, деревянные балки и повсюду окна, впускающие мягкий послеполуденный свет. Гостиная перетекала в маленькую кухню с висящими кастрюлями и сковородками — всё ещё блестящими и новыми, никогда по-настоящему не использованными, — и стол у окна с двумя стульями друг напротив друга. Драко показал ему кладовую, открывая дверь и демонстрируя полки, заставленные едой. — Я не был уверен, что ты захочешь, так что я просто… — Он неопределённо махнул. — Набрал всякого. Он не упомянул, что составил список после их разговоров. Что отмечал каждое небрежное замечание Гарри о еде, которая ему нравится, — от паточных пирогов, которыми он признавался, что балуется, до конкретной марки чая, которую он предпочитал. Он не упомянул, что провёл целый день в маггловском продуктовом магазине, бродя по рядам с корзиной, с карманом, полным только что обменянной маггловской валюты, и чувством глубокой нелепости, беря товары и возвращая их обратно, сомневаясь в каждом выборе. Гарри посмотрел на заставленные полки, затем снова на Драко. Его выражение всё ещё было осторожным, но что-то мелькнуло в его глазах. — Это… много еды, — сказал он. Драко пожал плечами, надеясь, что это выглядит непринуждённо. — Мы здесь на месяц. Гарри медленно кивнул. Он ничего больше не сказал, но его взгляд задержался на полках на мгновение дольше необходимого. Остальная часть коттеджа была простой: маленькая ванная с ванной на ножках и три двери, выходящие в короткий коридор. — Гостевая комната, — сказал Драко, указывая на первую дверь. — Кладовая. — Ещё один жест. — И… — Он помедлил у последней двери, рука на ручке. — Это главная спальня. Он толкнул дверь и отступил в сторону. Комната была светлой, даже в послеполуденном свете. Большая кровать стояла у одной стены, застеленная мягким постельным бельём в тёплых кремовых и серых тонах. Но главной особенностью были окна: их было два, больших и незанавешенных, выходящих на восток, на поля, где падал снег нежными хлопьями, мерцавшими в угасающем послеполуденном свете. Драко прислонился к дверному косяку, наблюдая, как Гарри впитывает это. — Это единственная комната с видом на восход. Гарри повернулся к нему. — На восход? — Мм. — Драко пожал плечами, целясь в безразличие. — Утром свет проникает прямо через эти окна. Он делает всё золотым. Это… — Он помолчал, подыскивая правильные слова. — Приятно. Гарри снова посмотрел на окна, затем обвёл взглядом комнату, затем снова на Драко. — Так что, — медленно произнёс он, — если я хочу увидеть восход, наверное, здесь мне и нужно быть. Сердце Драко набирало скорость, но он удерживал взгляд Гарри. — Да, здесь тебе и нужно быть. — Он гадал, достаточно ли ясно выразился. Гарри не всегда улавливал тонкости. Но он становился лучше, учился распознавать тон Драко настолько, что тому не всегда приходилось быть таким прямым. А уж этого он точно не хотел говорить прямо. Просить Гарри разделить комнату казалось… довольно нахальным. Даже для него. Так что он решил немного повеселиться с этим, издав драматичный вздох. — Как жаль, что эта комната уже занята. Рот Гарри изогнулся вверх, совсем чуть-чуть. Он начинал понимать. — Правда? Драко кивнул. — Владелец, похоже, к ней очень привязан. — Он оттолкнулся от косяка, шагнув ближе. Гарри встретил его на полпути, пространство между ними сократилось до дюймов. — Знаешь, я близок с владельцем. Спорим, он сделает исключение. Гарри был так близко теперь. Драко видел слабые веснушки под его очками. — Думаешь? — Думаю. — Голос Гарри был тихим. Его руки поднялись и легли на талию Драко — тёплые и твёрдые сквозь его кашемировый джемпер. Затем он наклонился. Поцелуй был мягким, но всеобъемлющим — из тех, что они обычно делили на прощание. Глаза Драко затрепетали и закрылись. Его руки нашли плечи Гарри, затем его шею, затем волосы, притягивая его ближе. Гарри издал маленький звук у его рта, и Драко почувствовал его от губ до кончиков пальцев ног. Одна из рук Гарри переместилась вверх к его челюсти, большой палец гладил вдоль неё и обхватывал под подбородком. Они стояли там в золотом свете, целуясь медленно, глубоко, будто у них было всё время мира. И, в некотором смысле, так и было. Когда они наконец разорвались, лоб Гарри прижался к его лбу. — Так что, — пробормотал он, — насчёт комнаты… Драко мягко рассмеялся у губ Гарри. — Полагаю, я мог бы освободить немного места. Они поцеловались снова, медленнее на этот раз. Огонь потрескивал вниз по коридору. Снег продолжал падать. Мир снаружи был тихим и идеальным. Когда они наконец разорвались, оба слегка запыхались. Драко оставался близко ещё мгновение, ткнувшись носом в нос Гарри, прежде чем отстраниться. — Пойдём. — Он взял Гарри за руку. — Покажу остальную территорию, пока не стемнело. Там сзади ручей. Гарри позволил утянуть себя в коридор. — А ужин? — С ужином разберёмся. — Драко оглянулся на него. Гарри не улыбался, но его зелёные глаза были тёплыми. — Я подумал, что могу приготовить. В качестве благодарности. Драко приподнял бровь. Он, конечно, купил все ингредиенты, чтобы Гарри мог готовить, но не хотел предполагать, что тот будет готовить для него. — Мужчина, который умеет готовить и ловить снитчи. — Голос Драко был лёгким, но внутри он чувствовал, как немного тает. Уши Гарри порозовели. — Заткнись. — Никогда. Они сменили тапочки на уличную обувь и вышли в снег, держась за руки. Хедвиг летела над ними, идеально сливаясь с зимним пейзажем. Позже этим же вечером они оказались на кухне, быстро согревающейся от зажжённой плиты. Драко наблюдал со своей стойки, как Гарри двигался по пространству с тихой уверенностью, открывая шкафы и ящики, чтобы ознакомиться с тем, где что лежит. Было немного дезориентирующе видеть Гарри здесь, в пространстве Драко, устраивающего себе место в этом тихом мире, который Драко провёл последние месяцы, выстраивая. Он был здесь. На кухне Драко. Готовил для Драко. Всё это было таким… домашним. — Ты просто собираешься там сидеть? — спросил Гарри, не отрываясь от овощей, которые нашёл. — Я наблюдаю. — ответил Драко чопорным голосом. — Очень важная работа. Рот Гарри дрогнул. — Пока ты меня не отвлекаешь. Драко ахнул в притворном возмущении. — Я бы никогда! Маленькая улыбка наконец прорвалась на его лице, и видеть её было как выиграть награду. Это всегда слегка пьянило — когда ему удавалось вызвать улыбку у этого человека. Вскоре Гарри приступил к работе над ингредиентами. Драко указал ему в сторону ножей и разделочной доски, наблюдая за той лёгкостью, с какой он резал овощи. Было что-то гипнотическое в ритме этого. Драко казалось, он мог бы сидеть так часами, погружаясь в домашний уют. Было почти ошеломляюще осознать это. Он вырвал себя из транса, пока не провалился слишком глубоко. — Дегустация. — Он стащил кусочек моркови с разделочной доски, быстрый, как поимка снитча. — Эй… Драко закинул его в рот и задумчиво прожевал. — Неплохо. Немного пресновато. — Пресновато, потому что я её едва приправил. — Хм. — Рука Драко снова метнулась вперёд. На этот раз Гарри поймал его за запястье. — Ты испортишь себе аппетит. — У меня очень крепкий аппетит. — возразил Драко. — Он выдержит несколько кусочков моркови. Гарри отпустил его, качая головой, но улыбаясь. — Лучше чтобы хватило наполнить сковороду. — Я взял всего два, — защищался Драко, улыбаясь с набитым ртом. Он смотрел, как Гарри закончил с овощами и перешёл к куриным бёдрам, которые нашёл в охлаждающем шкафу. Он приправлял всё уверенными руками, жонглируя маслами и специями с лёгкостью. Драко ловил себя на том, что периодически тянется — украсть ещё один овощ или провести пальцами по руке Гарри без всякой причины, кроме той, что мог. В какой-то момент, когда Гарри ждал, пока нагреется сковорода, а уют момента стал почти подавляющим, Драко притянул его ближе за грудки джемпера и поцеловал. Быстро, но тепло, и когда Гарри отстранился, он улыбался. — Отвлечения, — пробормотал Гарри в его губы. — Лучшего сорта. Ужин сложился гладко. Драко смотрел, как Гарри оставил овощи запекаться в духовке и обжарил курицу на плите, прежде чем просто разложить всё по тарелкам. Они пересели за обеденный стол, сидя друг напротив друга. Когда Гарри поставил перед ним тарелку, Драко откусил кусочек и почувствовал, как его брови поднимаются. Иногда Драко готовил еду на кухне с помощью кулинарных заклинаний, но в основном покупал готовые блюда в ресторанах города или с доставкой через летучую сеть из более дальних городов, наслаждаясь лёгкостью этого. Он никогда по-настоящему не готовил в детстве и не видел, чтобы это делали его родители, используя кухню только для хранения закусок и для случайной полуночной чашки чая. Его еду готовили домовые эльфы или поставщики, и у него развился вкус к изысканным вещам. И оказалось, что это — домашняя еда Гарри — была изысканной вещью. Она была ароматной и прожаренной, тёплой и пряной, попеременно простой и сложной. И он приготовил её на кухне Драко, из ингредиентов Драко. Это не должно было быть возможным. — Это правда очень вкусно. — Слова казались недостаточными. Гарри пожал плечами, но выглядел довольным. — Просто мясо и овощи. — Это не просто мясо и овощи. — Драко взял ещё кусочек, смакуя. — Я не знал, что курица, морковь и брокколи могут быть такими на вкус. Обычно это так… — Скучно? — предложил Гарри с маленькой улыбкой на губах. — Наверное, — кивнул Драко. — Просто… я встречался со специалистами по питанию, когда только начал серьёзно заниматься квиддичем, и всегда было одно и то же: больше белка, меньше углеводов, и так далее. Они давали мне планы питания с курицей и брокколи, с такими ингредиентами, но это всегда было так пресно. Улыбка Гарри держалась, но смягчилась до чего-то почти меланхоличного. — Да, у меня так и началось. Не уверен, говорил ли я, но я много болел в детстве. У меня были некоторые… проблемы с питанием, и целители хотели, чтобы я придерживался строгой диеты, чтобы наверстать. Потом, когда я начал серьёзно заниматься квиддичем, я продолжил. Драко приподнял бровь, беря ещё кусочек, просто чтобы избежать необходимости искать правильный способ ответить на это. Казалось, они приближались к деликатной территории. Он обдумывал слова Гарри, пока жевал. Болел. Ни за что бы не догадался, глядя на Гарри сейчас. Он был сильным, с крепким телосложением. Возможно, слегка худощавым, но большинство ловцов таковы, и он никогда не выглядел даже близко к недостаточному весу. Но он встретил Гарри на пороге семнадцати, когда тот в основном уже вырос, так что, полагал Драко, это было не так уж невероятно. Детские недуги были достаточно распространены, в конце концов. Но «проблемы с питанием» звучали… Драко не хотел об этом думать. — Это имеет смысл, — осторожно сказал он, его вилка выводила узоры на еде. Повис затяжной момент тишины, странное напряжение опустилось на них, но Драко старался его игнорировать. — Эта курица правда превосходна, — сказал он, позволяя голосу стать легче. — Тебе придётся меня научить. Я в основном пользуюсь доставкой или кулинарными заклинаниями, но так никогда не получается. Маленькая улыбка тронула рот Гарри. — Да, ладно. Драко взял ещё кусочек. — Но предупреждаю: я ужасный ученик. — Я буду терпелив. — Придётся. Гарри рассмеялся, и воздух, казалось, снова успокоился. Они наслаждались остатком ужина в спокойном товариществе. *** После ужина Гарри встал и начал собирать тарелки, складывая их с тихой деловитостью. Это была привычка, на самом деле — то, что он так и не смог до конца стряхнуть, даже после всех этих лет. На Гриммо он всё ещё чаще мыл посуду вручную, предпочитая ритуал этого лёгкости магии. Драко смотрел на него мгновение, затем встал и подошёл туда, где Гарри тянулся за стаканом. — Тебе не обязательно это делать. — Рука Драко мягко сомкнулась на его запястье, останавливая. Взмахом палочки посуда поднялась со стойки, расставляясь в раковине, где струя мыльной воды принялась за работу с механической точностью. — Они могут помыться сами. Гарри посмотрел на зачарованную посуду, затем снова на Драко. — О. Ладно. — Кроме того. — Драко шагнул ближе, достаточно близко, чтобы Гарри почувствовал его тепло. — Думаю, у нас есть кое-что получше для мытья. Гарри моргнул. — Что? Рот Драко изогнулся — та особенная улыбка, которая появлялась у него, когда он замышлял что-то лукавое. Он взял руку Гарри и мягко потянул к коридору. — Пойдём. Гарри последовал, позволяя себя вести, и только когда Драко остановился перед дверью ванной, он понял, что означало «кое-что получше для мытья». В ванной было тепло, пар уже начинал подниматься от ванны на ножках, в которую Драко, должно быть, пустил воду заклинанием, пока Гарри убирал со стола. Это было щедрое пространство, ванна достаточно глубокая для двоих, а насадка душа нависала над головой, как дождь. Драко повернулся к нему лицом, и в его серых глазах теперь было что-то вопросительное. Приглашение, но не требование. — Мы не обязаны, — тихо сказал он. — Если ты не… Гарри поцеловал его. Это был самый лёгкий известный ему способ сказать «да», не подыскивая слов. Драко издал маленький звук у его рта — удивлённый и довольный, — а затем его руки оказались у края джемпера Гарри, толкая его вверх. Гарри поднял руки, позволяя Драко стянуть джемпер через голову. Он потянулся к джемперу Драко в ответ — тому бледно-жёлтому, который привлекал его взгляд весь день, — и спустил его с плеч. Они раздевали друг друга медленно, обмениваясь поцелуями между каждым предметом одежды. Джинсы Гарри. Брюки Драко. Последнее из их нижнего белья. Всё это оказалось сложенным в маленькую стопку на раковине. Вода была тёплой, когда они шагнули под неё вместе, — достаточно горячей, чтобы пар вился вокруг них, затуманивая края комнаты. Гарри позволил ей стекать по плечам, по спине, наблюдая, как она приклеивает волосы Драко ко лбу и заставляет его светлые ресницы слипаться мокрыми кончиками. Драко тоже смотрел на него, эти серые глаза бродили по телу Гарри с интенсивностью, от которой его кожа покалывала. — Что? — спросил Гарри. Рот Драко дрогнул. — Ничего. Просто… давно не видел тебя таким. — В первый раз это было на съёмке, да? Реклама. Три года назад. — Ты это помнишь? — Конечно. — Гарри не сказал, что помнит каждый момент с Драко. Драко покраснел, и Гарри подумал, что это не из-за тёплой воды. — Я пытался не пялиться. — Пытался? Драко моргнул на него. — Ты не заметил? Гарри обдумал это. — Кажется, я заметил, что ты смотришь в мою сторону, но не мог многого разглядеть. У меня не было очков. Драко уставился на него мгновение. Затем рассмеялся — короткий удивлённый звук. — Все эти усилия, чтобы отвести взгляд, а ты даже не мог толком видеть, как я это делаю. Надо было просто смотреть. Сэкономил бы себе хлопоты. Гарри встретил его глаза и выбрал слова в момент концентрированной гриффиндорской дерзости: — Можешь смотреть сейчас. Слова повисли между ними, и пар вился вокруг так же, как и тогда. Но теперь они были ближе, гораздо ближе, и Гарри мог видеть его глаза на этот раз. Взгляд Драко снова прошёлся по нему, медленнее, и в нём не было ничего скрытного. Он смотрел на плечи Гарри, на воду, прокладывающую пути вниз по его груди и животу. Когда его глаза вернулись к лицу Гарри, они были темнее, чем раньше. — Да? — Голос Драко был хриплее. Гарри кивнул. Затем шагнул вперёд, закрывая маленькое расстояние между ними, и поцеловал его. Вода падала вокруг них, тёплая и ровная, и Гарри забыл обо всём, кроме скольжения рта Драко по его рту, прикосновения его влажной кожи, того, как его руки сжимали верхнюю часть спины Гарри, будто боялись, что он исчезнет. Гарри притянул его ближе. Когда они разорвались, чтобы вдохнуть, глаза Драко имели тот полуприкрытый взгляд, который Гарри научился распознавать, — будто он лишь частично осознавал мир за пределами этого момента, будто всё сузилось до них двоих. Это было ошеломляюще — знать, что он может делать такое с кем-то. С Драко. Гарри хотел большего. Он опустился на колени. Вода била по его плечам, спине, стекая по нему, пока он смотрел на Драко сквозь мокрые ресницы. Драко глядел на него сверху вниз, грудь вздымалась и опускалась быстрее, чем раньше, губы приоткрыты. — Гарри… — Голос Драко сорвался. Гарри обхватил его губами. Звук, который издал Драко, был чем-то средним между вздохом и стоном, его голова на мгновение откинулась назад. Его рука нашла волосы Гарри, пальцы проникли сквозь мокрые кудри — не тянули, просто держали. Гарри работал медленно, наслаждаясь звуками, которые издавал Драко, тем, как его бёдра непроизвольно вздрагивали, словами, что начинали срываться с его губ. — О… чёрт, Гарри, это… ах, да, вот так… Некоторые слова после этого были английскими. Некоторые французскими — выскальзывали, когда контроль Драко начинал рушиться. Некоторые не были ни теми, ни другими — просто звуки, бездыханные и сломленные. Колени Драко слегка подогнулись, и он в итоге сел на край ванны, одна рука всё ещё сжата в волосах Гарри, другая упиралась в фарфор. С этого угла Гарри мог смотреть на него снизу вверх, мог видеть длинную линию его горла, то, как его рот двигался вокруг слов, которые не совсем складывались. — Putain… Гарри, je vais… я близко, я… Гарри удвоил усилия. Драко распался со звуком, почти похожим на всхлип, всё его тело напряглось, рука сжала волосы Гарри достаточно сильно, чтобы саднило. Гарри оставался с ним до конца, смягчая движения, пока дыхание Драко медленно выравнивалось. Когда он наконец поднял глаза, Драко смотрел на него с выражением полной и абсолютной разрушенности. Возможно, это было самое прекрасное, что Гарри когда-либо видел. — Иди сюда, — выдавил Драко голосом хриплым. Он подтянул Гарри вверх за плечи, целуя его глубоко, казалось, не заботясь о том, где только что был его собственный рот. — Мерлин, Гарри. Гарри улыбнулся в его губы. Они закончили мыться в каком-то одурманенном довольстве, по очереди с мылом и шампунем, обмениваясь ленивыми поцелуями под тёплыми струями. Когда они наконец вышли, Драко завернулся в мягкий халат и протянул другой Гарри, который вытирался медленно, всё ещё чувствуя тепло во всём теле. Они прошлёпали обратно в спальню в уютной тишине, коттедж был тих вокруг, снег всё ещё падал за тёмными окнами. В спальне Драко натянул мягкие пижамные штаны и тонкую рубашку. Гарри, потянувшись за своей пижамой, остановился, надев только низ. Кровать была застелена, простыни свежие и чистые. И тут он осознал, что ему не пришлось просить, не пришлось объяснять про уличную одежду на постели, про правила, которые он носил с собой с детства, те, что всё ещё гудели на задворках его сознания даже сейчас. Драко просто… знал. Должно быть, запомнил с Гриммо или с того гостиничного номера в Биллингтон-Брук, и, видимо… спланировал это. Коврик у двери. Тапочки, которые подошли идеально. Кладовая, забитая вещами, которые Гарри упоминал раз или два, мимоходом, месяцы назад. А теперь это — чистая и хорошо застеленная кровать, ждущая их, без необходимости объяснений. Гарри почувствовал, как что-то треснуло в его груди. Не думая, он пересёк комнату и поцеловал Драко. Это было не похоже на другие поцелуи этого вечера. Он не был голодным, или отчаянным, или ведущим куда-то. Это была просто… благодарность. Драко издал маленький звук у его рта — удивлённый, но восприимчивый. Когда Гарри отстранился, его серые глаза были широкими, ищущими. — За что это? — тихо спросил Драко. Гарри смотрел на него, впитывая его белобрысые волосы, всё ещё влажные на концах, и слабый румянец высоко на щеках. — Просто так, — сказал Гарри. Драко смотрел на него ещё мгновение. Затем что-то мягкое расцвело в его выражении — появилось и исчезло, будто он пытался это спрятать. — Ладно, — тихо сказал он. — Просто так. Они забрались в постель вместе, простыни прохладные и свежие на коже Гарри. Драко устроился рядом с ним, его голова нашла место на плече Гарри, будто оно принадлежало ей, одна рука перекинута через его живот. Снаружи снег продолжал падать. В коттедже было тепло. Сердце Гарри было полно. Гарри проснулся в золоте. Свет лился сквозь восточные окна, превращая комнату в мёд и янтарь. Снег снаружи ловил восход, сверкая розовым и оранжевым, и мгновение Гарри просто лежал, моргая, впитывая это. Драко был прав. Это было приятно. Более чем приятно. Он опустил взгляд. Драко свернулся вокруг него, как кот, — одна нога перекинута через бёдра Гарри, рука на его груди, лицо прижато к плечу Гарри. Одеяла перепутались вокруг них так, что свело бы Гарри с ума, будь он один, но с Драко это просто ощущалось… правильно. Даже умилительно. Будто Драко просто… упал и приземлился здесь, и решил остаться. Он помнил, как думал то же самое много лет назад, глядя на кровать Драко, когда уходил на утренние пробежки во время тренировок Кубка мира. Многое изменилось с тех пор, но это — нет. Светлые волосы Драко были взъерошены, торчали в разные стороны. Рот слегка приоткрыт. Гарри смотрел на него долгим взглядом, чувствуя, как что-то разбухает в груди. Что-то тёплое. Он поцеловал Драко в макушку и закрыл глаза, позволяя теплу утянуть его обратно в сон. *** Драко проснулся в первый полный день в коттедже, увидев мигающие зелёные глаза — и его, и Гарри вырвал из сна прилёт Хедвиг на изголовье кровати и её возмущённое уханье на них сверху. — Кормушка пуста? — сонно спросил её Драко, на мгновение забыв, что она сова и не имеет реальных средств ему ответить. К счастью, ответ пришёл от Гарри вместо неё. — Наверное, нет. Обычно я к этому времени уже возвращаюсь с пробежки и иногда даю ей немного тоста. Драко медленно сел. — У нас есть хлеб. И вот они сонно побрели на кухню вместе, Хедвиг на плече Гарри, и добыли Хедвиг её тост. Драко тоже взял немного, хотя Гарри ограничился просто варёными яйцами с солью и перцем. Это был довольно унылый завтрак, по крайней мере на взгляд Драко, но Гарри, казалось, был вполне доволен. После завтрака пара заправила постель, а затем отправилась на прогулку по территории, всё ещё в пижамах, но накинув сверху плащи. Их никто не видел, им некуда было идти и нечего делать. И это было идеально. Драко любил города — любил, как они оживают ночью и всегда имеют загадочный уголок, в котором можно затеряться, — но в этой более тихой жизни была неоспоримая прелесть. Гарри, казалось, тоже наслаждался ею, или, по крайней мере, версией наслаждения по-гарриному. То есть он, казалось, становился тише в течение дня, менее выразительным в моменты между совместными занятиями, когда они просто сидели вместе, прижавшись бок о бок на диване или каждый на своём конце ванны, с закрытыми глазами, слушая звуки малиновок и дроздов на территории. Он всё ещё улыбался Драко, его глаза всё ещё были тёплыми и яркими, но он, казалось, расслаблялся в версию себя, которая не слишком заботилась о любезностях или обязательных ухмылках. Он улыбался, только когда имел это в виду, и говорил, только когда ему было что сказать. Это было в каком-то смысле освобождающе, и делало каждый момент более драгоценным для Драко, потому что он знал, что Гарри не заставляет себя, что он на самом деле хочет быть здесь. И он снова готовил еду — и на обед, и на ужин, — и даже не просил помощи, оба раза производя без усилий вкусную пищу. Он готовил уверенными руками. И эти уверенные руки нашли Драко той ночью, обхватывая его с медлительностью, которую они редко себе позволяли. Они подводили друг друга к грани трижды, прежде чем рухнуть за край вместе, и даже не потрудились снова одеться. Драко вспомнил те моменты в своей квартире и гостиничных номерах, когда Гарри неизбежно отстранялся, чтобы пробраться обратно в свой отель или на площадь Гриммо, и это всегда ощущалось как стягивание одеяла в холодный день. Но теперь всё было тепло. Дни, что последовали, имели тот же ритм — мягкий и неспешный. Они просыпались под восход, льющийся сквозь окна Драко, как он и обещал. Гарри просыпался до рассвета каждый день. Драко обнаружил это на третье утро, приоткрыв один глаз и увидев Гарри уже бодрствующим, наблюдающим, как свет смещается по потолку, с маленькой улыбкой на лице. — Ты должен спать, — пробормотал Драко, голос хриплый спросонья. — Хотел увидеть восход. — Каждый день? Улыбка Гарри стала шире. — Каждый день. Так Драко научился просыпаться вместе с ним — прижиматься ближе и смотреть, как золото ползёт по комнате, начинать каждое утро с Гарри, тёплым рядом, и миром, всё ещё тихим снаружи. Они впали в лёгкие шаблоны. Гарри готовил завтрак, пока Драко сидел на его стойке и воровал кусочки. Они ели вместе за длинным столом на кухне, снег падал за окнами. В некоторые дни они отправлялись в близлежащий маггловский городок, укутанные в пальто и шарфы, разглядывая маленькие магазинчики и покупая припасы. Местные жители смотрели на них с любопытством, но не пялились, и Драко, несмотря на то что часто наслаждался вниманием как знаменитый квиддичный игрок, обнаружил, что ему это нравится — нравится быть никем конкретным какое-то время. Они проводили послеполуденное время как им вздумается. Драко часто читал на диване, пока Гарри исследовал территорию с Хедвиг, и сова становилась всё увереннее с каждым днём, пикируя низко над снегом и садясь на вытянутую руку Гарри. Иногда они оба читали, свернувшись на противоположных концах дивана, их ноги сплетались посередине. По вечерам готовил Гарри, хотя однажды попробовал Драко, с Гарри, направляющим его руки и смеющимся над его ошибками. Они ели вместе, говорили ни о чём и обо всём и заканчивали каждый день, спутавшись в постели Драко после тёплого душа. Гарри ложился спать рано большинство ночей — или рано для Драко, во всяком случае, — и Драко проводил ещё какое-то время, свернувшись на кровати рядом с ним, читая, или слушая плеер Гарри, или просто думая. Но когда он наконец укладывался, Гарри всегда был там, тёплый и твёрдый, и они подходили друг другу, будто делали это годами. Было странно, думал Драко, как легко всё было. Гарри складывал свою одежду, и заправлял постель, и выравнивал обувь у двери. Драко оставлял свой джемпер на стуле и книгу на тумбочке и не волновался ни о чём из этого. Они должны были сталкиваться — их стили жизни были противоположны во всём, — но вместо этого они просто… подходили. Однажды вечером, где-то через неделю, они оказались на диване после ужина. Огонь тихо потрескивал. Снег падал за окнами. Плеер Гарри стоял на кофейном столике, играя достаточно громко, чтобы заполнить комнату без необходимости надевать наушники, — трюк, который Гарри освоил с помощью малого усиливающего заклинания. Драко медленно начинал узнавать имена исполнителей, которые нравились Гарри, но сегодня он не особо сосредотачивался на этом, музыка служила в основном фоновым шумом для тихого вечера. Гарри пёк днём — печенье с эрл-греем по рецепту, который нашёл в маггловской поваренной книге в городе. Оно всё ещё было тёплым, сложенное стопкой на тарелке на кофейном столике. Драко развалился на одном конце, его ноги на коленях Гарри, а журнал раскрыт в его руках. Это был последний номер «Ведовских штучек», прибывший совиной почтой этим утром вместе с несколькими рекламными объявлениями и письмом от его матери, которое он лишь мельком просмотрел, уловив что-то о восхитительных мандаринах, которые его родители ели во время своего путешествия по Японии. — Ты читаешь о себе, — сказал Гарри с весельем. — Вообще-то, я читаю о нас. — Драко перевернул страницу, глаза скользили по развороту. — О, послушай это. «Соперничество, очаровавшее фанатов: Поттер и Малфой, суждено соревноваться до самого конца». Очень драматично. Гарри фыркнул, потянувшись за печеньем. — Никогда этого не понимал. Всю эту шумиху с великим соперничеством. — Не понимаешь? — Голос Драко был лёгким, дразнящим. — Так если бы мы сыграли матч завтра, ты бы просто дал мне выиграть? — Я бы тебя побил. — Продолжай мечтать, Поттер. Видишь? Соперничество. Гарри рассмеялся и бросил в него подушкой. Драко поймал её одной рукой, не поднимая глаз от журнала. — «Источники говорят, что напряжение между ними ощутимо каждый раз, когда они делят поле, — продолжил он, читая вслух. — Мы видели их как товарищей по команде в злополучном "Золотом захвате", но оба спортсмена, по сообщениям, снова в отличной форме, и можно только гадать, что произойдёт, когда они наконец снова встретятся лицом к лицу в предстоящем сезоне». — Он опустил журнал, приподнимая бровь. — Ощутимое напряжение. Они не ошибаются. Уши Гарри порозовели. — Ты слишком этим наслаждаешься. — Я наслаждаюсь тем, как ты из-за этого краснеешь. — Я не краснею. Драко не поднял глаз, перелистывая на другую страницу. — Как скажешь. Он пролистал ещё несколько, время от времени зачитывая особенно нелепые пассажи. Реакции Гарри стоили каждого слова: то, как его уши розовели, как он пытался спрятать улыбку за печеньем, как бормотал «это неправда» под нос. К тому времени, как Драко добрался до конца, Гарри съел два печенья и сильнее опирался на диванные подушки, его рука покоилась на лодыжке Драко. — Смотри, — сказал Драко, поднимая журнал. — У них есть викторины. Гарри вгляделся в страницу. — «Какое ты заклинание?» — Именно. Очень важная информация. Мы проходим. — Мы? — Да. Мне нужно знать, Патронус ты или Оглушающее. Рот Гарри дрогнул. — Это не… варианты, наверное, типа Щекотки и всё такое. — Ещё лучше. — Драко схватил самопишущее перо с бокового столика и устроился поудобнее на подушках. — Первый вопрос: какие у тебя идеальные выходные? Гарри обдумал это. — Здесь. С тобой. — Он неопределённо махнул. Грудь Драко потеплела. — Это отвратительно мило. — Ты спросил. — Ладно. Поставлю «тихое время дома». — Он черкнул на странице. — Второй вопрос: какой твой любимый цвет? — Серый. Драко прищурился на него. — Серый. Зелёные глаза Гарри встретились с его. — Что? Так и есть. — Уф, ладно. — Он записал. — Третий вопрос: опиши свою детскую спальню. Гарри замер на краю дивана. Не та неподвижность, что означает раздумье, а та, что означает полную остановку дыхания. Драко почувствовал это немедленно. Он поднял глаза от журнала. Гарри смотрел в огонь, его выражение было тщательно пустым. Его рука застыла на лодыжке Драко, больше не выводила ленивые узоры. — Гарри? Прошла секунда. — Это была… — Гарри остановился. — Не знаю, назвал бы я это спальней. Драко медленно отложил журнал. Он повернулся к Гарри, отдавая ему всё своё внимание. Снова встретил эти зелёные глаза. Детство Гарри было чем-то вроде гиппогрифа в комнате уже много лет — каждая деталь, которую узнавал Драко, рисовала всё худшую и худшую картину. Его маггловские родственники боялись магии, и Гарри рос болезненным. И ещё была общая манера Гарри держаться. Он был спокойным, уравновешенным, сильным, но Драко не мог просто игнорировать то, как Гарри двигался по миру, будто всегда не с той ноги, никогда толком не зная, что сказать или как быть. Он сам говорил об этом Драко. Драко не был уверен, как всё это складывается воедино. Кусочки были на месте, но пробелы всё ещё перевешивали любые накопленные знания. И никогда не казалось правильным лезть, спрашивать напрямую. Был ли сейчас хороший момент? Будет ли он вообще когда-нибудь? — Могу я… — Драко помедлил, затем начал снова: — Могу я спросить? Он спрашивал не только о спальне, и, как ему казалось, Гарри это знал. Вопрос означал всё это — все те мелкие детали, которые всегда были рядом, но всегда вне фокуса. Гарри обдумал вопрос по-настоящему, его глаза метнулись от глаз Драко к камину, прежде чем взгляд наконец вернулся. — Да. Но теперь, имея разрешение, Драко не был уверен, с чего начать. — Твоя… твоя комната, значит. Или не комната, как ты сказал, но… — Чулан. Живот Драко сжался. — Чулан. Плечи Гарри поднялись и опустились в не совсем ровном вдохе. — Под лестницей. В доме моих тёти и дяди. Драко почувствовал, как что-то треснуло в его груди. Он спал в… чулане. Под лестницей. Драко подумал о своей собственной детской спальне в лионском поместье — с кроватью на четырёх столбиках, камином, полками игрушек, книг и квиддичных сувениров. Он подумал о том, как мать укладывала его, как отец читал ему сказки на смеси французского и английского, пока он не засыпал. А Гарри спал в чулане. А затем он вспомнил, как Гарри сломался в чулане на «Золотом захвате», как едва мог дышать. Драко не знал, что сказать. Не знал, есть ли для этого слова. Его рука сжалась в пижамных штанах, что-то похожее на вину клокотало в животе. Огонь потрескивал. Музыка играла дальше. После долгой паузы Гарри заговорил снова. Его голос был тише, но твёрже. — Мои родители погибли, когда мне был год. Может, ты уже это знал. — Драко знал, но никогда не знал деталей. — Это был несчастный случай, заклинание пошло не так. Это был один парень, их друг. Питер Петтигрю. Что-то экспериментальное, я не очень уверен… — Гарри остановился и сглотнул. — Оно отразилось. Убило их обоих. И Питера. И почти Сириуса с Римусом тоже. Не знаю, знаком ли ты с Римусом. Он мой… он мне как второй крёстный, наверное. В какой-то момент Драко задержал дыхание. Он заметил это, только когда жжение поднялось из лёгких, и он дрожаще выдохнул. — Завещание моих родителей оставляло меня родителям моего отца, изначально. — Голос Гарри был плоским, пока он продолжал. — Но они умерли, когда мне было около шести месяцев, и завещание так и не обновили. Так что когда мои родители умерли, не было никакого… никакого плана. А Сириус был не в состоянии бороться за меня. Даже после того, как он восстановился, он всё ещё был… не совсем в порядке. Вот здесь. — Он постучал отсутствующим пальцем по виску. — Так что я попал к Дурслям. Это моя… моя семья. — Твоя семья, — повторил Драко. Слова были неправильными на вкус. Семья не держит своего племянника в чулане. — Да. И они ненавидели магию. Кажется, я упоминал это раньше… — Гарри смотрел глубоко в огонь камина. — Они ненавидели мою маму за то, что она ведьма. И ненавидели меня за то, что я похож на неё. — Он помолчал. — Они никогда не рассказывали мне ничего из этого. О магии, в смысле. Так что когда что-то случалось, когда я заставлял вещи левитировать или появлялся на крышах без умысла, я не понимал. Глаза Драко горели. Он моргнул и почувствовал, как что-то влажное скользнуло по щеке. — Так что они были не… Не очень. Мой кузен превращал мою жизнь в ад в школе, а у моего дяди был… характер, наверное. Драко мог только гадать, что осталось невысказанным. И, непрошено, он представил. Представил младшего Гарри, с глазами широкими, зелёными и невинными — потому что все дети невинны. И Драко не знал Гарри ребёнком, но мог представить, что он был милым и искренним, потому что таким он был сейчас. Он был нежным, и заботливым, и… Драко теперь плакал. Не мог остановиться. Слёзы бежали по его лицу, размывая зрение. — Как ты выбрался? — выдавил он. Гарри наконец посмотрел на него тогда, и его выражение смягчилось при виде слёз Драко. Он потянулся, почти рассеянно, и стёр одну большим пальцем. — Сириус, — сказал он. — Когда я не ответил на письмо из Хогвартса… Он был указан как контакт, и магическая служба защиты детей связалась с ним. Он пришёл меня искать. Он помолчал. — Он увидел чулан. Увидел меня. И он… Он потерял контроль. Подрался с моим дядей. Типа, на кулаках, даже не магией. Он чуть не убил его. Драко не испытывал по этому поводу никаких угрызений. Ни малейших. — Прибыли власти, — сказал Гарри. — Магглы и маги, и меня изъяли. Мой дядя получил условный срок на несколько лет. Сейчас он, наверное, уже свободен от всего этого. А Сириус… — Маленькая улыбка тронула его рот. — Он получил временную опеку. С условием, что будет проходить терапию. И что у нас будут контролируемые встречи в Хогсмиде какое-то время, чтобы облегчить переход. Так что, хотя я и был в школе, мы встречались каждые выходные месяцами. Он встречал меня в Хогсмиде — это магическая деревня рядом с Хогвартсом — и мы просто… разговаривали. Узнавали друг друга. — Голос Гарри смягчился. Драко подумал о Сириусе Блэке — человеке, которого ненавидели его родители, человеке, который был отчуждён от семьи уже много лет. Он попытался представить его, появляющегося каждые выходные, сидящего в кафе с травмированным ребёнком, пытающегося построить что-то из ничего. Он подумал о Гарри, одиннадцатилетнем, наконец нашедшем кого-то, кто хотел его. Рыдание вырвалось у него, прежде чем он успел его остановить. — Драко… — Гарри двинулся тогда, притягивая его ближе. Драко пошёл охотно, сворачиваясь у груди Гарри, лицом прижимаясь к мягкой шерсти его джемпера. — Прости, — выдохнул Драко. — Прости, это… ты тот, кто… — Всё хорошо. — Руки Гарри крепко обнимали его, твёрдые и тёплые. — Всё хорошо. — Нет. — Голос Драко был приглушён. — Ты пережил это. Не я должен… — Драко. — Рука Гарри поднялась и погладила его по волосам, нежно и ровно. — Всё хорошо. Я… я в порядке. Правда. Драко плакал ещё какое-то время, и Гарри держал его всё это время. Он чувствовал себя нелепо, и обнажённо, и совершенно разобранным, но Гарри не отпускал. Не отстранялся. Просто держал его, тёплого и твёрдого, пока слёзы не замедлились. В конце концов дыхание Драко выровнялось. Он остался там, где был, — свернувшись у груди Гарри, слушая его сердцебиение. Драко помолчал мгновение. Затем: — Я рад, что Сириус нашёл тебя. Руки Гарри сжались вокруг него. — Я тоже. Они лежали так долгое время, огонь тихо потрескивал, музыка давно закончилась. Драко не двигался. Он знал, отстранённо, что всё наоборот, что это он должен утешать Гарри, а не наоборот. Но Гарри всё равно держал его. Он отчаянно надеялся, что близость помогла и Гарри тоже. Позже, в постели, Драко лежал без сна в темноте. Гарри был тёплым рядом, уже спящим. Его дыхание было медленным и ровным, лицо умиротворённым. Драко смотрел на него. Он смотрел на подъём и опускание его груди. На то, как его губы слегка приоткрыты. На новый шрам на лбу, серебряный в лунном свете. Он думал обо всём, что рассказал ему Гарри. Чулан. Годы веры в то, что он сломан. И он соединял все эти новые кусочки с тем, что уже знал. То, как Гарри складывал одежду, и заправлял постель, и выравнивал обувь, — все те маленькие ритуалы, которые Гарри называл «заморочками». Он думал о том, как Гарри держал его сегодня вечером — твёрдо и непоколебимо, даже перед лицом собственных призраков. Он думал обо всём этом — каждом моменте, каждом прикосновении, каждом тихом вечере, и общем смехе, и украденном поцелуе, — и осознал, с ясностью, перехватившей дыхание, что где-то по пути Гарри стал частью него. Не простым образом. Не так, чтобы можно было распутать или уйти. Гарри был вплетён в него теперь, в ткань того, кем он был. Драко не мог представить версию себя, в которой не было Гарри. Он любил его тихую интенсивность, и его нелепые волосы, и то, как он спрашивал «так можно?», будто ответ действительно имел значение. Он любил его готовку, и его ранние утра, и его маленькие улыбки. Он любил… Драко потянулся, очень нежно, и убрал прядь волос со лба Гарри. Гарри слегка пошевелился, пробормотав что-то неразборчивое, и прижался ближе во сне. Глаза Драко горели. Огонь потрескивал, и Драко позволил себе дрейфовать ко сну, спутанный с человеком, который каким-то образом, незаметно для него, стал такой большой частью его мира. *** На следующий день Драко был странным. Гарри заметил это сначала за завтраком — то, как глаза Драко то и дело ускользали прочь, когда Гарри смотрел на него. Не в его обычной дразнящей манере, а так, будто он не мог до конца выдержать взгляд Гарри. К обеду лучше не стало. Драко был тихим во время еды, отвечая на вопросы одним словом, глядя в окно на снег. Гарри старался не читать между строк. Может, он устал. Может, думал о чём-то, связанном с семьёй, или квиддичем, или журнальной статьёй, которую читал. Была сотня объяснений, не имевших к Гарри никакого отношения. Но Гарри не мог отделаться от чувства, что дело в нём. В прошлой ночи. Во всём, что он сказал. Он никогда никому не рассказывал полную историю раньше. Не так. Сириус знал, конечно, и консультант, с которым Гарри был обязан встречаться в тот первый год, но это никогда не было тем, о чём он говорил свободно. Он дал Драко кусочки, и Драко держал их бережно; он плакал из-за него. Но, может, это было слишком. Может, Драко не знал, как теперь на него смотреть. Может, он видел Гарри иначе. Эта мысль неспокойно сидела в груди Гарри. К ужину Драко всё ещё был не в себе. Они ели за кухонным столом, снег мягко падал за окнами, но уютная тишина, которую они выстроили за прошедшую неделю, теперь ощущалась иначе. Тяжелее. Драко гонял еду по тарелке больше, чем ел, его взгляд был отстранённым. Гарри отложил вилку. — Драко. Драко поднял глаза, вздрогнув. — Что? — Что случилось? — Ничего. — Слишком быстро. Слишком автоматически. — Я в порядке. Гарри ждал. Челюсть Драко напряглась. Он отвёл взгляд — к окну, к огню, куда угодно, только не на Гарри. — Я просто… думаю. — О чём? Долгая пауза. Пальцы Драко сжались вокруг вилки, затем расслабились. — О… обо всём. Грудь Гарри сжалась. Вот оно, значит. Момент, когда Драко поймёт, что это слишком — слишком тяжело, слишком сложно. Когда он отстранится, как делал раньше, как все в конце концов делали. — Ладно, — тихо сказал Гарри, уже готовясь. Драко посмотрел на него тогда — действительно посмотрел, — и его выражение дрогнуло почти в панике. — Нет… не в том смысле. Я не… это не плохо. Гарри моргнул. — Не плохо? — Нет. В смысле, я так не думаю. — Драко полностью отложил вилку. Он сделал вдох, затем ещё один. Его руки слегка дрожали. — Я пытаюсь кое-что сказать. Пытаюсь весь день. И я не могу… я не знаю как… слова не… Он остановился, разочарованный, прижимая основания ладоней к глазам. Сердце Гарри колотилось. Он не знал, что происходит, но Драко был расстроен — по-настоящему расстроен, — и Гарри сделал бы что угодно, чтобы это исправить. — Всё хорошо, — мягко сказал он. — Не торопись. Драко уронил руки. Его глаза блестели, влажные. — Я не могу найти слова. Гарри кивнул, пытаясь думать. Он бывал в таком положении — почти всегда в таком положении, отчаянно пытаясь найти слова для чего-то, что существовало только в его голове. Он всё ещё не знал ответа, но дал первое решение, которое пришло в голову. — Тогда не используй английский. Драко уставился на него. — Скажи на французском, — сказал Гарри. — Я не пойму, но… я послушаю. Долгое мгновение Драко не двигался. Затем кивнул. --- J'ai pensé à nous. À tout ça. Depuis le début. Я думал о нас. Обо всём этом. С самого начала. Quand je t'ai rencontré pour la première fois à ce camp d'entraînement, je t'ai trouvé insupportable. Tu parlais à peine. Tu me regardais juste avec ces yeux, et tu disais «très bien», «d'accord», et je n'arrivais pas à te comprendre. Je n'arrivais pas à obtenir de réaction de ta part, et ça me rendait fou. Когда я впервые встретил тебя в том тренировочном лагере, ты показался мне самым невыносимым человеком из всех, кого я встречал. Ты едва говорил. Ты просто смотрел на меня этими глазами и говорил «нормально» и «ладно», и я не мог тебя раскусить. Я не мог добиться от тебя реакции, и это сводило меня с ума. Mais ensuite tu montais sur un balai, et je comprenais. Tu n'essayais pas d'être mystérieux ou difficile. Tu existais simplement… d'une façon qui avait du sens pour toi. Et je n'arrivais plus à arrêter de te regarder. Но потом ты садился на метлу, и я понимал. Ты не пытался быть загадочным или трудным. Ты просто… существовал так, как имело смысл для тебя. И потом я уже не мог перестать смотреть. Je me suis dit que c'était de la stratégie. Étudier la compétition. C'est ce que je me suis répété pendant des années. Chaque match, chaque plongeon, chaque petit détail que je remarquais chez toi, je le classais dans la catégorie «recherche». Я говорил себе, что это стратегия. Изучение соперника. Так я говорил себе годами. Каждый матч, каждое пике, каждая мелочь, которую я в тебе замечал, — я складывал это в папку «исследование». Mais ça n'a jamais été que ça. Но это никогда не было только этим. J'ai passé tellement de temps à douter de moi. Surtout récemment. À me demander si tout ça était réel, ma carrière, mes succès, ma place dans le monde. J'ai constamment l'impression d'être à deux secondes de tout voir s'effondrer, parce que les gens réaliseraient que rien de tout ça n'a jamais été vrai. Я провёл так много времени, сомневаясь в себе. Особенно в последнее время. Гадая, было ли хоть что-то из этого настоящим — моя карьера, мои достижения, моё место в мире. Я постоянно чувствую, что нахожусь в двух секундах от того, как всё это рухнет, потому что люди увидят, что ничего из этого никогда не было правдой. Mais il y avait toi. Но был ты. Tu me regardais comme si tu me voyais vraiment. Juste moi. Ты смотрел на меня так, будто действительно меня видел. Просто меня. Je ne sais pas quand c'est arrivé. Quand tu as cessé d'être… enfin, à un moment donné, tu es devenu la personne à qui je veux tout raconter. Я не знаю, когда это случилось. Когда ты перестал быть… ну, в какой-то момент ты стал тем человеком, которому я хочу рассказывать всё. Et tu me donnes envie d'être meilleur. Pas pour les caméras, pas pour mes parents, pas pour quelqu'un d'autre. Juste pour moi. Pour toi. И ты заставляешь меня хотеть быть лучше. Не для камер, не для родителей, не для кого-то ещё. Просто для себя. Для тебя. Je ne sais pas si ça a du sens, mais j'ai l'impression d'avoir passé toute ma vie à jouer un rôle. À faire semblant. Mais avec toi, je n'ai pas à le faire. Et maintenant j'ai peur d'oublier comment faire semblant. Не знаю, имеет ли это смысл, но мне кажется, я всю свою жизнь играл роль. Притворялся. Но с тобой мне не нужно. И теперь я боюсь, что разучусь притворяться. Alors voilà. La chose que je tourne autour depuis… depuis des années, peut-être. Так что вот. То, вокруг чего я хожу уже… уже годы, наверное. Je t'aime. Я люблю тебя. --- Годы спустя Драко расскажет Гарри, что он сказал, вытягивая слова, как мог, по памяти, и Гарри выучит достаточно французского, чтобы уловить суть, но тогда, в 2002 году, Гарри понял только три слова. Je t'aime. Он выучил это. Он сказал это неправильно в том парижском кафе, и Драко сказал ему, что это значит на самом деле. Грудь Гарри казалась слишком полной. Слишком тёплой. Его сердце освобождало место для чего-то, что всегда там было, но только сейчас получило имя. Он встал. Драко тоже. Гарри обошёл стол, и Драко встретил его посередине. Драко держал себя за локти, но Гарри поднял руки и обхватил его лицо. Когда он заговорил, слова были прошептаны в его губы. — Я тоже тебя люблю