С тобой не больно

Снова этот звонок. Мы с девочками подходим к телефону и думаем, что звонит Лаура Альбертовна. Поднимаем трубку, а там незнакомый голос. — Если два мира переплетаются, смогут ли они сосуществовать в гармонии? Есть ли между ними точки соприкосновения, способные стать мостами? Или же это сплетение неизбежно обернётся катастрофой? Спускайтесь и узнайте. Спустившись, мы увидели женщину в прекрасном изумрудном костюме. — Здравствуйте, девушки. Меня зовут Елена Новосёлова, я психолог этого проекта, и я буду с вами работать все эти дни, чтобы решить некоторые задачи. И чтобы это было эффективно, нам необходимо открыться друг другу и выйти на совершенно новый уровень искренности. Причём это принесёт изменения не только во внешнем мире, но и во внутреннем. Сейчас мы выполним следующее упражнение: я буду называть фразу, и если вы можете примерить её на себя — вы делаете шаг вперёд, если же фраза не подходит — остаетесь на месте. «Я нелюбимый ребёнок в семье, я никогда не чувствовала заботы родителей.» Я сделала шаг вперёд, как и большинство девочек. Тема родителей для меня слишком неприятная, так что я старалась даже не думать о них. «Я мечтаю отказаться от зависимости, которая меня убивает.» Снова шаг вперёд. «Я отказалась от своей мечты, в моей жизни нет смысла.» И снова шаг вперёд. — Спасибо за искренность. И ещё одна: тяжёлая правда о себе — я убила в себе женщину. И снова шаг вперёд. На самом деле я очень люблю женские штучки, ухаживать за собой, быть красивой. Но мой горький опыт показал мне, что быть красивой в этом мире небезопасно, поэтому я стараюсь носить широкую одежду и прячу волосы за кепкой, хотя очень их люблю. — Вы все практически подошли к этой красной линии. И вы понимаете, насколько мы все кажемся друг другу разными, но вы заметили, насколько мы похожи. Нас объединяет боль. И вы увидели, что проблемы есть у всех, в том числе и у меня, потому что я тоже живой человек и у меня тоже своя история. Я готова ею поделиться с вами. А для этого давайте присядем, чтобы разговор был более спокойным. Мы делали шаги, и вы были очень искренни. Но у нас один человек этого шага не сделал. Маша, я хочу обратиться к вам — ни одного шага. Почему? — Потому что мне кажется, что эти факты не обо мне. — Вы же здесь, значит, у вас что-то болит. — Ну, в целом, я думаю, как и у каждого человека. — Это связано с родителями? — Ну и с родителями, и с моим приходом сюда и так далее. Я вообще не понимаю, что она тут делает. Она просто занимает место другой девушки, у которой реальные проблемы. — Что болит с родителями? — Отношения. Самое банальное — то, что моя мама нарцисс. Честно, я ей не верю. Да, у неё тоже могут быть проблемы, я не спорю, но её проблемы такие, которые можно решить вне школы «Пацанок». У неё тоже могут быть травмы, но в сравнении с травмами других девушек это ничто. Я не обесцениваю её проблемы, я просто смотрю на реальность. Я не считаю, что ей есть место в этой школе. Дальше психолог начала разговаривать с Лерой — было видно, что ей очень тяжело. Потом был разговор с Катей, с Сашей, и каждая из них рассказывала свою историю с большой болью. После этого психолог рассказала свою историю, и мне стало стыдно. Она столько всего пережила и выбрала другой путь… А я могла бы тоже, но пошла по кривой дорожке. Но я ещё молодая, и я могу изменить свою жизнь. В конце психолог подарила нам кулоны с зеркалом. Я буду беречь этот подарок. После психологии все разошлись по своим делам. Я сидела на кухне, пила чай и смотрела на кулон, обдумывая всё сегодняшнее. Думала, почему моя жизнь сложилась так… Я винила свою мать. Я даже не заметила, как по моим щекам текли слёзы. — Эй, малышка, ты чего плачешь? — А, Адель, это ты… испугала. Да не плачу я, просто в глаз что-то попало, — я быстро начала тереть глаза и старалась сдержать слёзы. — Чай будешь? — Ну давай. Мы сидели в тишине и пили чай. Каждый думал о своём. — Лейка… — Мм? — А если честно, ты почему плакала? — Да так… прошлое вспомнила после психологии. Не думала, что для меня это будет так тяжело… Хотя я ничего и не рассказывала. Не хочу об этом говорить. Давай сменим тему. — Хорошо. Как думаешь, какое будет наше следующее задание? — Не знаю, но думаю, оно будет сложное. — Пойдём спать, сегодня был тяжёлый день, а завтра финальное испытание. — Да, пойдём. Только кружки помою. — Да я сама, ты иди ложись. — Хорошо, спасибо. Я пошла наверх, переоделась и легла. Через полчаса я уснула. Во сне я увидела свою мать с отчимом. Мать была с бутылкой водки в руке, а отчим уже пьяный подходил ко мне. Я хотела кричать и бежать, но не могла пошевелиться. Он начал меня трогать, мать говорила о том, какая я шлюха и что лучше бы она меня не рожала. Я проснулась в холодном поту, со слезами на глазах. Чтобы успокоиться, решила спуститься и выпить воды. Пыталась идти как можно тише, но перед глазами всё ещё стояла мать. Вдруг я почувствовала прикосновение к плечу. Я очень испугалась, подумала, что это отчим, и закричала, упав на пол, схватившись за волосы. — Пожалуйста, не надо… не трогай меня, прошу… — Эй, эй, ты чего? Это я. Посмотри на меня. Я тебя не трону, слышишь? Я подняла глаза и увидела Адель. И чуть успокоилась. — Адель… Я вцепилась в неё, как в спасательный круг, и заплакала. Она обнимала меня, гладила по голове и шептала, что всё хорошо. Когда я успокоилась, она подняла меня и посадила на диван. — Что случилось, зайка? — Я… мне кошмар приснился… там был отчим и мать… и она говорила, что я шлюха, что лучше бы я не родилась… а отчим он… Я не смогла продолжить и снова начала плакать. Адель обнимала меня и успокаивала. — Всё нормально, зайчик. Их здесь нет, ты в безопасности. Я не дам тебя в обиду. Это был всего лишь сон. Давай ты сейчас умоешься, я попрошу у Даши снотворное, ты его выпьешь, и мы пойдём спать. Я буду рядом, пока ты не заснёшь, хорошо? — Угу… Я выпила снотворное, и мы поднялись в комнату. — Адель… — М? — Можешь лечь со мной, пожалуйста? — Да, конечно. Мы легли вместе. Я обняла Адель — она внушала мне спокойствие. С ней я чувствовала себя в безопасности. Она гладила меня по волосам, и я постепенно начала погружаться в сон. — Адель… — М? — Спасибо тебе… — За что? — За то, что ты рядом. После этого я уснула.Я проснулась уже ближе к утру. Тело было тяжёлым, будто я вообще не спала. Голова гудела, глаза щипало. Я всё ещё чувствовала, как руки дрожат после ночного кошмара. Я осторожно повернулась. Адель была рядом. Она спала спокойно, одной рукой всё ещё чуть касаясь меня, будто даже во сне не отпускала. От этого внутри стало чуть теплее. Я тихо смотрела на неё, не шевелясь. Впервые за долгое время я почувствовала… тишину. Не ту, которая давит. А ту, в которой можно дышать. Я аккуратно поднялась с кровати, стараясь не разбудить её. Спустилась вниз за водой. На кухне было тихо. Слишком тихо после всего, что произошло ночью. Я стояла, держа стакан, и вдруг снова почувствовала, как в голове всплывают обрывки сна. Бутылка. Крики. Голос матери. Я резко сжала стакан сильнее. — Лей… Я вздрогнула. Адель стояла в дверях. Я даже не услышала, как она подошла. — Ты опять одна ушла, — тихо сказала она. — Я… просто воды хотела. Она подошла ближе, но не резко. Осторожно. — Тебя трясёт. Я хотела сказать «нет», но это было бы ложью. Адель чуть наклонила голову, внимательно смотря на меня: — Это из-за сна? Я отвела взгляд. — Да… просто кошмар. Она молча взяла у меня стакан и поставила его на стол. — Лей… Я подняла глаза. — Ты не обязана это держать в себе. Эти слова почему-то ударили сильнее, чем я ожидала. — Я не хочу снова это всё проговаривать… — тихо сказала я. — Я не заставляю. Пауза. Она чуть ближе подошла. — Но ты не должна с этим быть одна. Я молчала. И это молчание было громче любого ответа. Я резко выдохнула и опустилась на стул. — Просто… я устала от этого всего. Голос дрогнул. — Мне иногда кажется, что это никогда не закончится. Адель села рядом. Не напротив. Рядом. — Закончится, — спокойно сказала она. Я усмехнулась сквозь слёзы: — Ты так уверенно говоришь… — Потому что ты уже не там, где была раньше. Я замерла. Она не смотрела на меня с жалостью. Только спокойно. Как будто верила. Я закрыла глаза на секунду. — Почему ты вообще со мной возишься? — тихо спросила я. Адель чуть улыбнулась краем губ: — А с кем мне ещё возиться? Я посмотрела на неё. И на секунду стало страшно. Не от боли. А от того, что я начинаю к ней привыкать. Сверху послышались шаги — девочки начинали просыпаться. Адель встала первой. Но перед тем как уйти, она тихо сказала: — Если тебе снова станет плохо… ты не убегай одна, ладно? Я кивнула. Но внутри уже понимала — это будет сложно. Потому что впервые за долгое время… мне не хотелось оставаться одной.