Капитан

– Я пошёл нахер? Да это ты пошёл нахер! – Бля… ты даже оскорбление придумать не можешь, Эванс? Неудивительно, что твоя мамаша всё ещё стирает тебе трусы. – Что ты сказал, сука?! – Что твоя мамаша стирает тебе трусы, уебок, вытащи хуи из ушей! Или ты обиделся, потому что мечтаешь, чтобы какая-нибудь мамаша за тобой ещё и жопу вытирала? Хотя, может, тебе больше нравятся мужские жопы? Да, Эванс? Показать тебе мою жопу? Как разъярённый бык, Эванс сорвался с места так быстро, что Шейн, стоявший буквально в двух метрах, не успел остановить его. На ходу сбросив перчатки, он впечатал Илью в борт и начал молотить кулаками по голове и плечам, на радость орущим за стеклом болельщикам Монреаля. – Я тебя, блядь, убью, пидор грёбаный! На секунду могло показаться, что Илья сразу сдался под шквалом ударов, но Шейн видел, как специально он согнул колени, как выставил корпус, и вот уже Розанов обхватил Эванса за джерси, дёрнул на себя и врезал лбом в лицо. Хруст. Кровь из носа Эванса брызнула на визор его шлема. Они сцепились намертво, повалились, покатились по льду. В какой-то момент Эванс оказался сверху, сел на грудь Илье и начал бить по лицу. Теперь оба были в крови. Илья извернулся, схватил Эванса за руку и резко вывернул, перекидывая того через себя, сорвал с него шлем и вбил кулак прямо в скулу. – Эванс! Розанов! Разойтись, мать вашу! Свисток рефери вывел Шейна из оцепенения. Он оттолкнулся ото льда и влетел в самую гущу. Рефери схватил Илью сзади, Шейн вцепился в Эванса и с силой потащил назад. – Всё! Хватит! – рявкнул Шейн, когда тот попытался снова броситься. – Эванс, успокойся! Ты меня слышишь?! Стой, я сказал! За спинами в унисон стучали клюшками Кентавры, в поддержку своего капитана. Туц. Туц. Туц. Гул стоял над ареной. Фанаты бесновались. Казалось, только рефери и сам Шейн хотели, чтобы драка прекратилась. Всё ещё удерживая Эванса, Шейн посмотрел на Илью. Сейчас как пристыдит его взглядом, как покажет, чтобы тот остановился… Илья тяжело дышал, широко расставив ноги. Грудь часто вздымалась. Лицо было в крови: ярко-красная струйка текла из рассечённой брови, заливая правый глаз и скулу, капала с подбородка на ворот формы. Волосы, мокрые от пота, торчали спутанными кудрями в разные стороны из-под сдвинутого шлема. Выглядел он… невероятно красиво. Злой, разгорячённый, с этим диким взглядом. Шейн внезапно почувствовал, как внизу живота болезненно скрутило. Сердце заколотилось так, что заглушило даже шум вокруг. Блядь. Только не сейчас. Шейн стиснул челюсть, заставив себя не смотреть на разбитые, припухшие губы Ильи, с запёкшейся кровью в уголке. Господи, как же ему захотелось их лизнуть. Он сглотнул и ещё сильнее сжал плечо Эванса, стараясь сосредоточиться на роли капитана. Он – капитан! Капитан, чёрт возьми, а не похотливый подросток… Илья вдруг медленно растянул окровавленные губы в дерзкой ухмылке. «Заткнись… просто, сука, заткнись» – мысленно взмолился Шейн. – Что, Эванс? На словах такой смелый, а на деле валяешься на льду как шлюшка после хорошей ебли. Может, ещё отсосёшь мне? Шейн должен был разозлиться. Должен был рявкнуть на Илью, чтобы тот заткнулся и не провоцировал его игрока, но низкий, хриплый голос никак не облегчил ему задачу. Ткань шорт стала теснее? Или Шейн надумывает? Не может же у него встать посреди игры от вида своего побитого парня? Не может же…? – Розанов! Эванс! Удаление до конца игры! Илья встретился взглядом с Шейном и облизнул кровь с губы языком. Шейн отвернулся. Сосредоточиться. Выиграть игру. Но предательская часть сознания была занята ощущением собственного тела. Трусы точно натянулись. Защитная ракушка давила на член. На трибунах мелькали лица. Флаги. Крики. И всё мимо, мимо… Шейн был зол. Растерян. И, кажется, очень возбуждён.

***

«Монреаль» выиграл. В раздевалке парни смеялись, поддразнивали друг друга – в основном доставалось Эвансу. Шейн прошёл мимо, бросив короткое «молодцы, парни», и чуть ли не с головой нырнул в свой шкафчик, доставая одежду. Проблема никуда не делась. Он покосился на общую душевую. Иногда у хоккеистов вставал после игры, все здоровые, на взводе, адреналине. Никто не обращал внимания. Но Шейн никак не мог себя заставить. Потому что вдруг они всё поймут? Вдруг вставший хуй магической телепатией растрезвонит всем в этой душевой о том, что у Шейна Холландера стоит на мужские разбитые лица! Точнее, на чьё-то конкретное мужское лицо. Он быстро стянул с себя мокрую форму, наспех вытерся полотенцем прямо у шкафчика, натянул чёрные спортивные штаны и худи. Буркнул что-то своим и выскочил из раздевалки. В пустом коридоре достал телефон. Пролистнул последние их сообщения.

Шейн:

Спокойной ночи! Выспись перед игрой.

23:48

Илья: спокойной ночи 🥰😘😘😘 23:48 завтра я тебя уничтожу 😈 23:48 не скучай) 23:49 *Голосовое сообщение* 01:23

Шейн:

И я люблю тебя. Почему ты так поздно не спал?

07:14

Илья: спал 10:01 просто проснулся 10:01

Шейн:

Напиши, когда будешь на тренировке.

10:03

Илья: на тренировке 11:00 И написал новое.

Шейн:

Через 10 минут, запасной выход у холодильной камеры для льда. Там лестница на технический этаж.

22:58

Не светись.

22:59

На экране запрыгали три точки. Илья: что, прямо сейчас? 23:01

Шейн:

Да.

23:01

Через десять минут Шейн стоял в плохо освещённой подсобке, где хранилось оборудование для льда. Монреаль часто гостил на этой арене, Шейн знал здесь каждый угол. Ещё через пять минут дверь открылась, и в подсобку вошёл Илья. Опять с мокрыми волосами, но уже после душа, одетый, как и Шейн, в простую спортивку. На брови у него красовался пластырь. – Что это? – Илья огляделся. – Подсобка. Неважно. Тебя осмотрел доктор? С тобой всё нормально? – Конечно. Хорошо. – Какого хрена, Розанов? – Чего? – Какого хрена ты устраиваешь драку с моим игроком? Илья закатил глаза в своей привычной ребяческой манере. – Серьёзно? Ты поэтому меня сюда притащил? Подождать это не могло? Слушай, ты и сам знаешь, какой Эванс придурок. – Ты его провоцировал. – Он хотел получить по ебалу, а кто я такой, чтобы отказывать. Холландер, что мы обсуждаем? Это хоккей, так принято. – Жопы, отсосы и прочие гейские оскорбления, выходит, тоже так в хоккее принято? Илья посерьезнел. Исчезло наигранное безразличие. Глаза, только что смотревшие с лёгким раздражением, стали изучающими. Илья вообще легко считывал других людей, а Шейна за последние годы он научился понимать лучше, чем кто-либо другой. – Шейн, Эванс – кусок гомофобного говна, я это всё говорил, чтобы его сильнее позлить. Я не подумал, что… Я не хотел, чтобы ты почувствовал, будто я обесцениваю нас. И всегда, зараза, знал, что и как сказать. – Я так не почувствовал. Просто прекрати калечить мою команду. Даже такого придурка как Эванс. Илья улыбнулся. – Ну нет. Такого я не обещаю. Он шагнул ближе и притянул Шейна к себе. Шейн не сопротивлялся. Он обвил руками Илью за спину и крепко прижался, уткнувшись лицом в тёплую шею. Под руками ощущалось его крепкое, горячее тело. И пахло от него так сладко. Какой-то химозной малиной. Гель для душа, наверное. – О-о-о, – протянул Илья. – А это что? Илья слегка отстранился, чтобы посмотреть Шейну в лицо. Его ладонь опустилась ниже и уверенно легла на твёрдый член. В подсобке стало невыносимо жарко. Шейн закусил губу. – Руки убрал, – выдохнул он без всякой убедительности. – Неа, – Илья сжал его через ткань, слегка погладил большим пальцем. – Ты такой злой из-за Эванса или своего стояка? – И то, и другое, – сквозь зубы выдавил Шейн. – А что именно? Что тебя завело? Как давно? – Илья склонил голову, коснулся губами его шеи. – Говори. Он сильнее сжал ладонь, начал размеренно двигать ею вверх-вниз, продолжая целовать и покусывать нежную кожу. Шейн вцепился в толстовку Ильи. – Илья… мы на арене, сюда могут… зайти… Вообще-то он мог его оттолкнуть. Шейн и сам не был обделён физической силой – что бы про его удар ни говорил Розанов. Он мог оттолкнуть его от себя. Мог. Но не стал. – Кошмар, как же мы объясним, что твой главный соперник надрачивает тебе? – спокойно ответил Илья, не прекращая движения руки, и повторил, – Говори. Шейн зажмурился от стыдливого понимания, что он действительно боялся. И это его только подстёгивало. – Открой глаза, – приказал Илья. Шейн послушался. Илья смотрел в упор, не отводя взгляда. Он сильнее прикусил шею, в то же время резко сжав член у основания. – Говори. – Ты… ты меня завёл, – в конце концов признался Шейн. Что, разве могло быть по-другому? – Когда? Илья поднёс руку к лицу. Шейн следил за движением, уже догадываясь, что будет дальше. Илья смачно сплюнул на ладонь. Боже, они и вправду собираются заняться этим здесь. – Когда ты… когда ты повалил Эванса на лёд. Ты выглядел так… таким чертовски сильным. Диким. Как будто мог разъебать кого угодно. И я… я хотел, чтобы ты меня… – Чтобы я тебя что? Тоже отпиздил? – Нет! Шейн не успел обидеться на то, что Илья прервал его откровения дебильной шуткой, потому что Илья быстро сунул руку под пояс спортивных штанов, под бельё, и обхватил голый член смоченной ладонью. – Чтобы я тебя что, Ше-ейн? Облегчение было таким сильным, что глаза Шейна снова начали закрываться, но Илья сразу прикусил его нижнюю губу, не давая спрятаться. Наконец-то. Наконец-то его ноющий член получил то внимание, которое он так отчаянно просил весь вечер. – Сам подумай. Илья провёл языком по его нижней губе и хищно улыбнулся. – Нет, скажиии… Хочу знать каждую твою грязную мысль. Шейн положил руку на его запястье, недвусмысленно давая знак ускориться. – Чтобы ты трахнул меня. – На льду? – Нет! То есть… может и да… короче, просто трахнул меня. Где угодно. Нет. Чтобы ты выебал меня. Хочу почувствовать всю твою силу. – Вот это уже разговор, – прошептал Илья и вдавил Шейна спиной в стеллаж. Языки переплелись, зубы стукнулись, они жадно всасывали губы друг друга, точно не разбирая, где чьи. Шейн просто таял, когда Илья целовал его именно так. Держал за челюсть, контролируя глубину. Жадно слизывал стоны. Уверенно и требовательно клеймил его рот. Ему нравился его вкус. Вкус языка, вкус губ, вкус слюны, вкус запекшейся крови – всё, чем бы этот вкус ни был, Шейну бы понравилось. Если этот вкус принадлежит ему. Рука на члене ускорилась, и теперь Илья быстро дрочил ему, размазывая предэякулят по всей длине. А сам вжался в него и начал тереться своим явно твёрдым членом об его бедро. От осознания, что Илья тоже теряет контроль, внутри всё полыхало. Шейн прервал поцелуй и сказал, не обращая внимания на повисшую между ними нить блестящей слюны. – Давай подопрём дверь, – наверное, он звучал сейчас, как настоящий безумец, – и ты трахнешь меня. В глазах Ильи мелькнуло искреннее удивление. – Серьёзно? Здесь? Ты совсем страх потерял, капитан? Страха не было, только дикое желание. – Да. Хочу тебя. Сейчас. – Но у нас ничего нет. – Я… я дрочил сегодня утром, может, ещё достаточно растянут. Неважно. Не получится и не получится, я хочу попробовать. – Воу. Если ты всегда будешь так заводиться, я готов пиздить Эванса каждый день. – Илья снова поцеловал его. – А на что ты дрочил? На его голосовое, конечно же. Шейн прослушал его раз десять. Оно было коротким, всего три слова «я люблю тебя», но утром Шейну не нужно много, только бы услышать его голос. – У тебя сегодня не слишком много вопросов? Можешь меня уже трахнуть, пока сюда не зашла какая-нибудь уборщица? – Блядь. – Илья развернул Шейна лицом к стене. – Если получится войти, я тебя так выебу, что ты будешь ходить завтра в форме клюшки. Стянул с Шейна спортивные штаны и бельё до колен. Шейн услышал, как Илья сплюнул. Горячая, влажная головка сразу прижалась к его входу. – Расслабься… – выдохнул Илья ему в затылок. И начал входить. Шейн зашипел, вцепившись пальцами в стоящий рядом стеллаж. Было туго, тяжело, сопротивление сильное. Но он хотел этого так отчаянно, даже боль казалась желанной. – Я п-пытаюсь. Дав… давай… – Тихо. Ты охуенно тугой сейчас... Сжимаешь меня, блядь… Он медленно двинул бёдрами вперёд, проталкиваясь внутрь. Когда стало совсем невыносимо, Илья обхватил член Шейна рукой и быстро задвигал ею вверх-вниз, отвлекая от жжения. – Лучше? – Д-да, – Шейн зажмурился. – Продолжай. Головка прошла глубже, на сантиметр, на два. Шейн застонал. – Блядь, а если я тебя порву? – Не порвёшь. Глубже… хочу тебя всего... Шейн чувствовал, как член Ильи заполняет его. И в какой-то момент кончик упёрся… по телу прошла ослепляющая всё волна. Шейн вскрикнул, тут же зажав себе рот. – Охренеть, – прошептал Илья, замирая. – Я нащупал? – Да, – Глаза защипало: от удовольствия, от облегчения, от того, как хорошо стало вдруг. – Да. Ещё. Не убирай. Короткие точные толчки – Илья очень старался, невыносимо старался, Шейну сложно было представить, что он чувствует, так и не сумев засунуть до конца – неизменно задевали простату. – Вот так? – Сильнее, сильнее, – умолял Шейн, толкаясь назад. – Не останавливайся… Илья зарычал и ускорил движения, продолжая дрочить Шейну уже совсем мокрой рукой. В этот момент Шейн пожалел, что выбрал именно эту подсобку. Да, технический этаж, тем более после игры, был пуст, все работы начинались на следующий день. Но если хоть кто-нибудь… Хоть кто-нибудь, сука, ступит в коридор, он не сможет не услышать эти чавкающие громкие звуки. Потому что Шейн уже окончательно потерял себя в этом густом, срывающем башку удовольствии. Почти два часа он терпел, и награда была так сладка. Шейн стонал в свою ладонь, выгибался, пытался насадиться глубже, хотя дальше просто некуда было. Внутри всё пульсировало, сжималось, горело. – Пиздец, ты меня сегодня убьёшь. Свободной рукой Илья обхватил Шейна за горло, повернул его голову вбок, впился в губы. А потом сорвался на серию коротких поцелуев, между которыми до слуха Шейна доносились обрывистые фразы: – Такой… ебаный… горячий… Давай, блядь, Шейн… я сейчас сдохну… В теле будто что-то раздувалось и вот-вот грозилось лопнуть. Каждый толчок Ильи, и по простате, и по члену, только усиливал это давление. Первый спазм был невероятно сильным. Шейн запрокинул голову назад, издал низкий, протяжный стон, который уже не успел заглушить. Сперма брызнула на пальцы Ильи, на стеллаж, на пол. Отвратительно. Бедная уборщица. Илья обнял его за талию, удерживая, пока Шейн приходил в себя. Поцеловал в мокрый от пота висок, и хрипло прошептал: – Не разжимай ноги. Полупустой от оргазма головой Шейн ничего не сообразил, пока не почувствовал, как Илья просовывает между его сжатыми ляжками свой член. Бёдра Ильи звучно зашлёпали по ягодицам Шейна, член скользил по разгорячённой коже, головка задевала промежность и чувствительную кожу под мошонкой. Шейн задрожал. Илья потерял сдержанность. Он впивался пальцами в его бёдра, тяжело дышал, рычал, полностью отдаваясь животной похоти. – Так… сука… хорошо, – отрывисто хрипел он, – Сжимай сильнее. Шейн послушно напряг мышцы, и Илья зарычал ещё громче, ускоряясь. Это было невероятно возбуждающе, ощущать такого Илью. Дикого. Голодного. Одержимого. Того самого, который сегодня на льду был готов разорвать человека. Сейчас вся эта первобытная сила, вся эта необузданная страсть была направлена только на него. Илья брал то, что хотел, а Шейн давал то, что нужно. Шейн тихо, слабо стонал каждый раз, когда Илья особенно сильно вгонял член между его ног. Всё ещё чувствительный, это грубое трение под яйцами доставляло ему странное удовольствие. Илья прикусил плечо Шейна сквозь толстовку, глухо застонал и наконец кончил. Горячие струи спермы брызнули, стекая по внутренней стороне бёдер. Небрежно дёрнулся в последний раз, и обессиленно прижался к Шейну. Нет. Одного такого скомканного раза им точно не хватит. Несмотря на только что пережитый оргазм, Шейн явственно ощутил, как член снова начал наливаться. – Надо тут убраться, – Илья не ответил, ткнулся носом в шею Шейна и издал звук, очень похожий на жалобное мычание. – Илья. – Ну нет… – Ну да. Если здесь найдут сперму, будут вопросы. – Обвинят техника, который тут решил подрочить. – Или посмотрят камеры в коридоре и увидят нас. Шейн вздохнул и с силой отлепил его от себя. Илья посмотрел на него с таким несчастным выражением лица, что Шейну захотелось снова прижать его к себе. – Ты как ребёнок, – сказал он, пряча улыбку. – Давай. Быстро. Собираем всё и уходим. – А чем собирать? У нас нет ни салфеток, ни… – Возьми свои носки. Илья поморщился. – Мои носки? А почему не твои? – Я – капитан, и моя команда сегодня выиграла. А тебя удалили со льда за драку. Поэтому сперму вытираешь своими носками. На это Илье было нечего возразить. – Ты – козёл, Холландер! Штаны пришлось натянуть обратно. Ткань мгновенно промокла, прилипла к бёдрам и промежности. Ощущение было мерзкое и одновременно возбуждающее. Особенно когда член, только что кончивший, снова дёрнулся, почувствовав влагу и тепло. Серьёзно. Опять?! – Как выходим? По одному? – По одному, – кивнул Шейн. – Ты первый. – Потом ко мне или к тебе? – К тебе. Меня поселили с Хейденом. – А он будет против? – Илья. – Тогда через час? Успеешь привести себя в порядок? И надо что-нибудь поесть. Я умираю с голоду. Закажем пиццу? – Нет. Перед тем как уйти, Илья нежно поцеловал его. – Не заставляй меня ждать, – он хмыкнул, – капитан.